Глава 141

Теперь Диртес поняла, что те слова были правдой. Она видела свадебное платье, которое держала горничная. Сколько усилий и труда, должно быть, ушло на его приготовление, которое было более великолепным и красиво украшенным, чем все те, что она видела в Рамедесе.

— Но ты говоришь, что тебе это не нравится. Хотя я приготовил всё получше, чем в Бернсте, нет, в Рамедесе.

Губы, обвивавшие кончики пальцев, медленно поднялись вверх по рукам. Затем он сильно прикусил ее шрам на плече.

— А!

— … Я знаю. Есть только одна мелочь, которая тебе не подходит.

Зубы впились ей в плечо. На зажившей ране снова появился красный след от зубов, и потекла кровь.

— Больно! Лаклан, перестань!

Из-за боли в плече Диртес пыталась оттолкнуть его, но чем больше она это делала, тем больше силы Лаклан прикладывал. Она вспомнила их разговор, который был в его объятиях давным-давно в этом особняке.

“Разве я могу причинить тебе боль?”

Он определенно сказал это. Она помнит те слова, которые были как клятва.

“Этого не произойдет, если я не сойду с ума.”

При следующих словах Диртес проглотила слезы. Через некоторое время Лаклан поднял голову, посмотрел на ее окровавленное плечо и печально улыбнулся.

— Крейг ведь говорил. Ты не сможешь носить ружье до конца своей жизни и не сможешь писать, как раньше.

— …

Сказав это, Лаклан взял руки Диртес своей и поднял их. Диртес застонала от боли, когда ее руки внезапно поднялись, но ноги Лаклана прижали ее достаточно сильно, чтобы не дать ей двигаться дальше.

— Я сделал тебя такой, Диртес.

Другая рука держала лицо Диртес, и его лицо приблизилось.

Его рука ласкала ее лицо так осторожно, как будто он касался тонкого стекла. Затем он бросил длинный парик, который был на ней. Ее коротко остриженные волосы были обнажены, а на лице кое-где виднелись шрамы. Его пальцы водили по шрамам, словно стараясь не пропустить ни одного.

— Это всё я сделал.

— … Лаклан.

— Я знаю, ты не можешь любить меня. Я не смею желать этого. Но…

Его губы накрыли ее. Диртес приняла его, на мгновение забыв даже о боли. Их языки тщательно переплелись, и вскоре начались жадные движения. Их языки, которые шевелились, словно желая попробовать каждое место, ничего не забывая, спутались у корня.

— Ымм… Мм…