Том 1 Глава 121

Крейг не сдавался:

— Сейчас не время высокомерничать. Если вы попросите, губернатор непременно заберет вас отсюда. Поэтому, пожалуйста…

Диртес покачала головой.

— … Я не могу.

— Леди Диртес.

— Если я стану на колени и буду умолять, если я попрошу забрать меня отсюда, если я скажу, что хочу вернуться в резиденцию и быть с ним, Лаклан это сделает.

Он точно сделает это.

— Поэтому, я не могу.

— Что вы имеете в виду?

Диртес посмотрела на тюрьму. Она знает, как на нее все смотрят. Она увидела, как заключенная, наблюдавшая за ней из одного из окон, поспешно отвернулась, когда их взгляды встретились. И плюнула.

Все проклинают ее. В то же время Лаклан, который сохранил ей жизнь, также стал объектом злости.

Даже если приговор смягчили из-за отсутствия прямых доказательств убийства, люди думают, что именно она манипулировала Сесиль и что она преступница, совершившая то же преступление, что и Сесиль. Но Сесиль был мертва, а она еще жива, и это несправедливо.

Все начиналось с ругательств над ней, а затем с жалоб на Лаклана. Это можно было услышать и в разговорах между охранниками. Понятно, что губернатор скоро придет ее забрать, так что саркастический голос, говорящий друг-другу не обращаться с ней грубо, понятен.

Что, если она уйдет отсюда и вернется в резиденцию губернатора в такой ситуации?

Несомненно, всё доверие и уважение, которые Лаклан завоевал у людей, исчезнут в одно мгновение.

В конце концов, Крейг не смог изменить мнение Диртес и вернулся. Тюремщица взяла вещи, которые дал ей Крейг, из рук Диртес и сунул их в мешочек.

— Ты же знаешь, какой доброй я была, просто позволив ему навестить тебя?

Это была угроза заткнуться о том, что она забрала ее вещи. Диртес вернулась на болото без сожалений. Она все равно не собиралась принимать таблетки. В тот момент, когда она снова наклонилась, чтобы вычерпать гнилое болото, ее стошнило.

— Уук!

Диртес закрыла рот и села. Когда она, наконец, успокоилась, то посмотрела на свою ладонь. Она выблевала несколько белых лепестков вместе с кислым желудочным соком. Диртес вспомнила слова Крейга. Он говорил, что это не человеческий пульс?

Диртес встала, взяла лепестки и подошла к дереву каран. Как и ожидалось, несмотря на безветренный день, дерево ужасно раскачивалось. Даже не слыша его голоса, она могла сказать, насколько он сопротивлялся.

Однако неизвестно, то ли каран не хотел приближаться то ли к ней, то ли к этим лепесткам. Но сейчас это все равно не имело значения.