Том 1 Глава 18

Спасибо Joe Kotlyar за кофе 3

Голос будто бы давил на неё. Почему он так настойчиво просит её проснуться?

Головная боль усилилась, казалось, что она теперь перешла и на грудную клетку. Внезапно Диртес начало подташнивать. Девушка прикрыла рот рукой, когда Сирен, стоявшая перед ней, спокойно проговорила:

— Сестра, я отдам тебе эту книгу.

— Почему ты… Мне…

Диртес посмотрела на толстую красную книгу, расположившуюся на её коленях. Странно. Такая толстая книга, но лёгкая, как пёрышко.

— Ты должна её прочитать.

— С чего бы мне…

— Потому что ты сейчас в Сауле.

— Что? О чём ты…?! — когда она попыталась задать Сирен вопрос, в ушах резко зазвенело. Корабли, перевозящие заключённых, пойманные в ловушку люди, брошенные женщины, набеги, аукционы, звери и… — Ах!

Она дала обет. Кассар… Мужчина, который заполучил её себе в обмен на спасение её жизни.

— Нет… Это сон…

Диртес!

В тот момент, когда она сказала слово «сон», в её голове прогремел гром. Ноги задрожали, комната перед ней начала рушиться. Сверху падали какие-то предметы, ломая столы. И посреди всего этого хаоса только Сирен оставалась спокойной.

— Сирен!

— Проснись, сестра. — на её губах появилась мягкая улыбка. — Это всего лишь кошмар.

В этот момент Диртес широко раскрыла глаза.

Диртес! Голос, от которого у неё так сильно разболелась голова, вновь прозвенел в её ушах.

***

Когда людей спрашивали о самом знаменитом здании Индевора, у них находилось много разных ответов.

Ребёнок, любивший лазать по деревьям, отвечал, что башни были самыми известными зданиями. Религиозный человек сказал бы, что это церковь, строительство которой было завершено всего за пять лет.

Солдаты смеялись и говорили:

— Разве солдатские покои — не самое большое из всех зданий, не самое знаменитое из всех?

Тогда другие солдаты, стоящие радом с ними, указывали на фермерский рынок, заявляя:

— Если бы размер учитывался в качестве конкурирующего фактора, разве самым знаменитым был бы не он?

Несмотря на разрозненность мнений, когда людей попросили выбрать самое красивое здание Индевора, все назвали одно место — резиденцию губернатора. Особняк, который начал строить ещё первый губернатор, находился на вершине центрального холма, с которого открывался прекрасный вид на гавань.

Для строительства на таком огромном участке земли требовалось много рабочей силы. Резиденция была сопоставима по размерам и используемым технологиям с особняками Рамедеса. По сравнению с тем временем, когда только-только закончился основной этап строительства, сейчас резиденцию посещало гораздо больше людей. Но строительство особняка всё ещё продолжалось.

Однако с прошлой недели звуки стройки прекратились, вместо них образовалась гнетущая тишина.

Брайан нервно постукивал ручкой по бумаге, сидя в своём кабинете, расположенном недалеко от входа в особняк.

— Понятия не имею, что мне делать.

Мужчина глубоко вздохнул, просматривая лежащий перед ним документ. С того момента, как Лаклан на прошлой неделе зашёл в резиденцию вместе с Диртес, он более не выходил. Лишь горстке людей, а именно Крейгу и нескольким горничным, было позволено заходить внутрь.

Лаклан не помешал войти и Брайану, но мужчина знал, что то, что он увидит, будет явно чем-то не очень хорошим.

— Что же будет дальше…

Когда Брайан спросил Крейга про состояние Диртес, тот упомянул, что ей становится хуже и хуже день ото дня. С такой скоростью пройдёт совсем немного времени, прежде чем она испустит свой последний вздох.

— Нет. Можно сказать, что ей вообще повезло, что она ещё дышит. Неважно, что она потомок лесной феи, тело-то у неё всё равно человеческое.

Чудо, что аристократке, которая в повседневной жизни не поднимала ничего тяжелее цветов, удалось выжить и добраться до города. Однако она достигла своего предела. Она ни за что не выживет здесь.

Ранее, когда они только встретились, Брайан заметил, как неровно она дышит, как неловко двигает плечами. К тому же, поскольку её оставили в песках, она не ела и не пила по крайней мере целый день.

— Ха-ах… — Брайан снова вздохнул, на этот раз вспомнив, что произошло, когда прибыл Лаклан.

Заметив обезвоженное состояние губернатора, Крейг спросил у него, когда он в последний раз пил. Губернатор заявил, что выпил немного, прежде чем покинуть Индевор. Хотя в жилах Лаклана текла кровь Саула, путешествовать без воды практически неделю было невозможно. И всё же мужчина совершил такой безрассудный подвиг ради обычной женщины.

Брайан был согласен с тем, что глаза этой девушки были действительно прекрасны, они, может быть, даже стоили подобных поступков. Однако же такое проявление привязанности со стороны Лаклана было совершенно ненормальным. Это одержимость, а никак не привязанность. Одержимость… Это слово лучше всего подходило ко всем действиям губернатора.

Вдруг послышался стук в дверь, за которым последовали быстрые шаги. В комнату вбежала горничная, единственная молодая девушка, которой позволялось входить в поместье.

— Мистер Брайан!

— Что случилось? Она мертва? — конечно же, он имел в виду Диртес.

— Нет, нет… Мистер Лаклан унёс её в старое здание!

Брайан буквально застонал, услышав слова служанки. У него начала болеть голова. Диртес. Эта женщина подняла настоящую бурю, как только оказалась на землях Саула.

***

Бах!

Лаклан со всей силы пнул железную дверь ногой; замок сломался, и дверь с протяжным скрипом открылась. Протиснувшись внутрь, мужчина увидел поросший травой участок земли, освещённый лишь лунным светом. Место, где он сейчас находился, некогда принадлежало прежнему губернатору. Это здание было довольно ветхим, но по размерам не уступало нынешней резиденции Лаклана, учитывая то, что на этом участке была ещё пристройка в виде сада.

Долгое время это место было предоставлено самому себе. Когда Лаклан занял губернаторское кресло, здесь всё было заброшено. Окна и двери красивого дома, в котором когда-то жила семья прежнего губернатора, были намертво заколочены досками, а сад был огорожен забором, чтобы никто не мог проникнуть внутрь.

За полгода природа взяла бразды правления в свои руки, и сад стал непригодным для чего-либо. Сейчас было сложно даже сделать шаг, не запнувшись об какой-нибудь корень. Лаклан с трудом прорвался сквозь заросли травы. Диртес, которую он нёс на руках, дышала всё слабее и слабее.

С того момента, как девушка оказалась в городе, они ни разу не открыла глаза. Когда Крейг предупредил Лаклана, чтобы он приготовился к тому, что она вскоре встретится с Богом, тот взбунтовался и набросился на врача с кулаками.

Несколько раз Лаклан обливал Диртес водой, пытаясь разбудить её, но она лишь корчилась от боли. Однако, если бы не влил ей в рот хоть немного воды, она бы уже умерла от обезвоживания. Мужчина понимал, что подобные методы будут действовать недолго. Все его усилия казались напрасными, потому что её дыхание с каждой минутой становилось прерывистее, тише.

Немногим раньше Лаклан чувствовал, что близится неизбежное. Никто не смог бы выжить, если бы находился в таком состоянии. Но когда мужчина уже собирался в последний раз помолиться за Диртес и проститься с ней, он услышал её слабый, еле слышный шёпот:

— Деревья… — сказала она, затаив дыхание. Видимо, это слово первым пришло ей на ум.

Однажды, когда Диртес сбежала из аукционного дома, она первым делом направилась к… Да, он вспомнил. Не колеблясь ни секунды, он резво подхватил ей на руки и побежал прочь. За ним удивлённо, стараясь не отставать, погнались слуги. Но тогда это было наименьшей из всех его проблем и забот.

В его голове набатом билась одна единственная мысль — Диртес слишком тяжело, натужно дышала, когда заговорила с ним.

Давным-давно, когда он выбежал вслед за девушкой из аукционного дома, он точно видел Диртес в саду. Сад… Лаклан прижал к себе покрепче безвольное тело девушки и побежал по улице.

Слуги следовали за ним след в след, но ему было плевать. Первым делом Лаклан направился к лесу деревьев Каран, окружавшему поместье.

— Уверен, тогда точно…

Тогда он воочию увидел нечто удивительное, не поддающееся логике. Девушка звала деревья, а они отвечали ей. Диртес тянула руки к деревьям, касалась веток, протягивающих ей свои листья. На её лице играла счастливая улыбка.

«Спасибо вам за помощь. Думаю, что мне стало намного лучше», — её слова и та самая радостная улыбка глубоко запечатлелись в сознании Лаклана.

Хоть он и отнёс её в лес, он и понятия не имел, что ему делать дальше. Зная, что в её жилах течёт кровь лесной феи, Лаклан надеялся, что, принеся её сюда, ему помогут. Мужчина поднёс Диртес поближе к одному из деревьев и положил её тонкую руку на его ствол. Но ничего не произошло.

Вдруг раздался какой-то шорох. С громким стуком на Диртес упала ветка, из-за чего её рука бессильно обмякла и повисла плетью. Лаклан чувствовал, что деревья Каран не принимают её. Они стремились прогнать её.

— …Но почему?

Это единственные деревья, которые были найдены в Сауле. Может они и имели странную форму или необычный внешний вид, но они, в конце концов, всё равно были деревьями! И всё же древо Каран отвергало её.

Мнимое чувство надежды, за которое он так отчаянно хватался, разбилось вдребезги. Ему показалось, что его разом покинули все силы. Диртес начала дрожать, и эта дрожь была настолько сильной, что она отдавалась во всём его теле. Ещё… Ещё один вдох, и она… Какого чёрта…

Он в замешательстве огляделся, прежде чем его взгляд остановился на землях за поместьем. Там, за обветшалым особняком, на опушке леса Каран находилось одно закрытое место, куда никого не пускали. В этом месте до сих пор сохранились следы того ужасного человека, которого он когда-то называл своим отцом.

Лаклан, отмерев, слегка пошевелился, судорожно вспоминая о том, что могло там остаться. Слуги, следовавшие за губернатором, увидели, куда он направляется. На их лицах застыло потрясение.

В том месте необходимо было строго следовать всем обычаям. Один неверный шаг, и ты погибнешь. Некоторые слуги, которые работали ещё при прежнем губернаторе, могли вспомнить, в каких условиях когда-то жил Лаклан. Они помнили его ужасное детство и то, как он смог выбраться из того места.

Когда Лаклан покинул то здание и закрыл его от любопытных глаз, все восприняли это как должное. Некоторые даже удивлялись, что он не сжёг его дотла. Но то, что сейчас он шёл туда, искренне потрясло их.

Слуги не осмелились побежать за ним. Неизвестно, что там могло произойти, так как Лаклан испытывал сильную неприязнь к своему отцу и принятым в этом месте обычаям. Лишь одна горничная помчалась к Брайану. Он — единственный человек, который упорно верил, что вопреки всему не умрёт от руки Лаклана.

Тогда же губернатор поспешил внутрь старого особняка. Деревянные доски, которые когда-то запечатывали двери и окна, сгнили и практически развалились на части. Однако у него не было времени осматривать внутреннее убранство поместья, он торопился.

Дикая трава задела оголённую кожу Диртес. От прикосновения к траве рука девушки слегка припухла, словно по ней только что пришёлся удар. Губернатор понял, что он наконец-то попал в нужное место.

Сад в поместье был построен в том же стиле, что и в Рамедесе. Гравийные дороги, пересекающиеся крестом, мраморный фонтан посередине сада, высокие деревья, окружённые густой травой… Растения приспособились к жизни в Сауле.

Его отец строил сад, вспоминая о своей родной стране, и растения здесь были исключительно из Рамедеса. Несмотря на то, что они остались без присмотра и должного ухода, они были живы.

Мужчина бросился в центр сада. Он остановился перед высохшим фонтаном и ошеломлённо вздохнул. Листья деревьев внезапно сильно задрожали, словно на город обрушилась мощная буря, хотя сейчас было тихо и не было ни единого порыва ветра. И тогда…

— …!

Если вы хотите поблагодарить переводчиков и ускорить выход глав (достаточно написать в комментарии ваш ник и название новеллы), вы можете купить им «кофе» — https://sobe.ru/na/kofe_perevod4ikam_3