Часть 40

До конца дня беседы оставались легкими и непринужденными: ни у кого не возникло желания касаться проблем, обступивших их со всех сторон. Драко отчаянно хотел связаться с матерью, но совершенно не представлял, как это осуществить.

Глаз сомкнуть так и не удалось, и от изнеможения мысли путались, гранича с бредом.

Где-то глубоко внутри нарастало давление. По сути, теперь они превратились в кочевников: сплоченные общей целью, но лишенные дома. Драко не знал, кому еще можно доверять и как вообще разыскать хоть кого-то. Даже Дагомир, в чьей преданности не возникало сомнений, мог оказаться скомпрометирован. Любая попытка выйти на связь грозила обернуться катастрофой, попади тот в плен после падения Ноктюрна.

— Все не идет из головы, — прошептала ночью Гермиона, прижимаясь к нему в постели, — какую выгоду извлек из случившегося Элиас Берген. Ради чего стоило нарушать клятвы, данные Ордену Ноктюрн, не ведая о последствиях. Хьюго обмолвился, что Козетта наверняка что-то ему пообещала.

Притянув Гермиону ближе, Драко коснулся губами её макушки.

— Я размышлял о том же. Если он метил на место главы Ноктюрна, но в итоге потерпел крах, возможно… это стало для него запасным планом. — Задумавшись на мгновение, он пожал плечами. — Когда я не выбрал Синтию Берген Луной Амор, он и бровью не повел. Словно остался безучастен. Любопытно, изменило бы это хоть что-то.

Гермиона зашевелилась в объятиях, по лицу скользнула тень беспокойства.

— Сомневаюсь. Берген, должно быть, с самого начала сговорился с Козеттой.

— Не то чтобы я жалел о сделанном выборе, — поспешно добавил он, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Даже учитывая то, к чему всё привело.

На губах заиграла едва заметная улыбка. Гермиона искоса взглянула на него и, подавшись вперед, прильнула к его губам, прошептав:

— Конечно, нет.

Вопреки всему пережитому с момента побега из замка, вопреки близости смерти, утрате магии и слипающимся от усталости глазам, Драко, как и прежде, отозвался на её прикосновение.

Притянув девушку еще ближе, он углубил поцелуй, скользя ладонями по её бокам, пока она устраивалась на его коленях.

Прервав поцелуй, она отстранилась и заглянула ему прямо в глаза.

— Мы со всем справимся.

Драко коротко, самокритично усмехнулся и взял её лицо в ладони. Положение казалось настолько беспросветным, что оставалось либо смеяться, либо плакать, но сил на отчаяние уже не осталось.

— Мне придется одолжить у тебя немного веры.

Снова мягко коснувшись его губ, она прильнула лбом к его лбу.

— Я постараюсь отыскать её в себе сразу за двоих. — Одарив его очередным поцелуем, она прошептала: — Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — пробормотал Драко в ответ, и веки тяжело сомкнулись в уюте её объятий.

Сквозь дрему он услышал её теплый смех; Гермиона мягко соскользнула с колен, тихо шепнув: «Спи», — и больше Драко ничего не помнил.

***

Гермиона проснулась с первыми лучами солнца, пробившимися сквозь тонкие шторы. Умиротворение нахлынуло при виде безмятежно спящего рядом Драко: во сне черты лица разгладились и стали мягче. Бесшумно поднявшись с постели, она проскользнула в ванную, чтобы принять душ и привести себя в порядок.

Чувство пугающей оторванности от остального мира не покидало; в доме Аркандов прошло всего две ночи, но изоляция казалась абсолютной. Гермиона невольно гадала, что сейчас происходит дома и к чему привели события, хлынувшие следом за поспешным бегством из итальянской крепости Ноктюрн.

Лишенные возможности безопасно выйти на связь, они не спешили с попытками, однако настало время выяснить истинное положение дел. Сказать было проще, чем сделать: Элиас Берген знал слишком много и о них самих, и об их окружении. Попытка связаться с кем-либо, не выдав местоположения, превращалась в задачу не из легких. Гермиона ни секунды не сомневалась: Козетта спит и видит, как поскорее завершить разгром Ордена Ноктюрн.

Надеяться, что их оставят в покое, было бы верхом наивности, а Гермиона привыкла смотреть на вещи трезво.

Вспомнив заверения Хьюго о том, что охранные чары дома Аркандов простираются далеко за пределы сада, Гермиона заварила чай и выбралась на крыльцо подышать свежим воздухом. Весь прошлый день пришлось просидеть взаперти, и затворничество начинало тяготить. Теплый ветерок раннего лета коснулся лица; она была рада возможности остаться наедине с мыслями.

И попрактиковаться.

Оставив кружку на маленьком керамическом столике, Гермиона сосредоточилась на ладонях, заставляя магию пробудиться и выплеснуться наружу.

Список того, в чем они уступали врагу, выглядел пугающе длинным. Даже собери они воедино всех возможных союзников, ресурсов не хватило бы для вызова Козетте и её мощи — особенно если той удалось подчинить бывших приверженцев Ордена Ноктюрн. Но даже решись они на такой шаг, Гермиона не горела желанием впутывать друзей. Зная о полном отсутствии сострадания у Козетты, это было бы равносильно отправке близких на бойню. В глубине души теплилось злорадное желание, чтобы последствия нарушения клятв стали для Элиаса Бергена катастрофой, хотя на самом деле вспоминать о нем совсем не хотелось.

Связь Бергена с Козеттой казалась очевидной — вероятно, именно здесь крылась причина предательства. И всё же этот человек всегда отличался исключительной логикой; Гермиона подозревала: за его поступками кроется нечто большее. Возможно, дело в старой вражде семей Бергенов и Малфоев, которую Хьюго считал давно преданной забвению.

А быть может, корни уходили куда глубже, чем кто-либо из них мог представить.

Глубоко вдохнув, Гермиона удвоила усилия, вынуждая магию расти и шириться. Не возникало ни малейшего желания оставлять воронку посреди двора Аркандов, но иного способа испытать мощь этой силы не существовало.

Призывать силу Драко всегда удавалось без труда. Гермионе же даже нынешний результат давался колоссальной ценой: сердце неистово колотилось, на висках от напряжения выступила испарина. Вероятнее всего, причина крылась в статусе Луна Ортус: для Драко лунная магия была неотъемлемой частью Восхождения, в то время как она выковывала способности упорным трудом и постоянными упражнениями.

Мысль о том, что магию можно развивать и дальше, обнадеживала, но времени оставалось в обрез, а планов — тьма.

Гермиона не представляла, как всё это вообще сложится в единую картину.

По словам Аркандов, в Вильнюсе существовала небольшая магическая община, а значит, там наверняка найдется совиная почта и, если повезет, удастся раздобыть портал. Впрочем, даже при ином исходе Хьюго не раз демонстрировал талант добывать несанкционированные порталы. В крайнем случае оставалась каминная сеть, но тогда пришлось бы проявлять предельную осторожность.

Одно оставалось неизменным: отныне каждый шаг следовало выверять до мелочей.

Хьюго молча опустился на стул рядом, обхватив ладонями кружку с чаем. Никак не прокомментировав собранную ею силу, он лишь криво усмехнулся:

— Пожалуйста, только не направляй в меня это.

Уголки губ дрогнули, хотя в затылке уже пульсировала тупая боль. Тяжело вздохнув, Гермиона ослабила концентрацию и, удерживая искры мощи в ладонях, бросила на Хьюго быстрый взгляд.

— У Драко это всегда получается так просто.

— Драко — Луна Ортус, — отозвался тот.

Слова лишь подтвердили догадки, но легче не стало.

— На моей памяти еще ни одна Луна Амор не могла полностью подчинить себе такую силу, — тихо добавил Хьюго. — Считаю, нам невероятно повезло, что у тебя вышло.

Поджав губы, Гермиона кивнула:

— Я продолжу над этим работать.

Хьюго отхлебнул чая, щурясь на солнце.

— Пытаюсь понять, как лучше выйти на Дагомира. Если клятвы стражи подразумевают верность Луне Ортус, это станет подлинной удачей. Но Дагомир сам командует стражей и держит все подробности при себе.

— А если он в плену?

— В том-то и проблема.