Часть 49

Драко долго и угрюмо изучал фактуру покрывала, взвешивая каждое слово и позволяя магии ленивой ртутью скользить по изгибу руки. Наконец он выдохнул и обернулся к Гермионе, замершей в дверях смежной ванной комнаты.

— Мне это не по душе, — признался он, ловя её взгляд.

— Знаю, — отозвалась она, до крови закусывая нижнюю губу. — К несчастью, пространство для маневра у нас почти исчезло.

Драко шумно выпустил воздух и запустил пальцы в волосы.

— Неужели нет другого способа, кроме как штурмовать вооруженную крепость?

— Если и есть, — ответила она, входя в спальню и опускаясь на край кровати рядом с ним, — то мы не можем его найти. Если мы не в силах вызволить Гленнета, придется самим идти в его клетку. Его возвращение способно в корне перекроить карту этой войны. — Голос её дрогнул, она печально всмотрелась в его глаза. — Все понимают: мы не можем до бесконечности прятаться в стенах этой виллы.

— Знаю, — проворчал он и умолк.

— Рано или поздно источники информации иссякнут, а тем временем мы рискуем совершить оплошность и выдать Совершенству и наше присутствие, и растущую мощь.

Драко качнул головой и вскинул на неё тяжелый взгляд:

— Позволь мне сделать это. В Совершенстве не подозревают, что лунная принадлежность теперь у тебя, и если тебя раскроют…

— Они считают тебя мертвым! — перебила Гермиона, и между её бровями пролегла резкая складка тревоги. — Сейчас именно ты — наш главный секрет, а вовсе не я.

— Я не вынесу мысли о том, что с тобой что-то случится, пока я буду просиживать здесь в ожидании.

Она придвинулась ближе и коснулась ладонью его щеки. Драко невольно прикрыл глаза, впитывая это касание и то, как их магия вплетается одна в другую.

— Я понимаю, — прошептала она. — Но если что-то сорвется, мы по крайней мере будем знать, что враг не добрался до нас обоих.

Он резко распахнул глаза; в глубине души взвился вихрь протеста.

— Ты рассуждаешь так, словно твоя смерть — допустимая цена в этой бойне.

Гермиона вздохнула и принялась рассеянно водить кончиками пальцев по его запястью, прямо по метке. Драко ощутил, как по телу хлестнул разряд, и перехватил её ладонь, прерывая это движение. Его губы тронула кривая усмешка. Словно лишь сейчас осознав, как её близость бьет по чувствам даже в такой момент, она отвела взгляд, и кожу её залил густой румянец.

— Я совсем не это имела в виду, — выдохнула она. — Я лишь пытаюсь мыслить категориями Совершенства. Если они и схватят меня, то по крайней мере допускают вероятность того, что я уцелела в битве. Козетта же уверена, что Гленнет иссушил твою жизнь до капли.

Как бы она ни сглаживала углы, Драко это всё равно не внушало доверия.

— У меня есть иное предложение, — пробормотал он, забирая её руку в свою и прижимая сияющую ладонь к её ладони. Их магия переплелась аномальным образом, рождая незнакомое прежде чувство, которое всколыхнуло всё внутри и спутало мысли.

Гермиона, тоже на миг забыв о споре, негромко охнула и плотнее прижала ладонь к его коже. Он чувствовал, как её лунная принадлежность жадно тянется к его собственной силе — так, как никогда прежде. Между её окрепшей властью и его стабильным восстановлением возник резонанс, отзывающийся в самом сердце магического ядра.

Встретившись с ним взглядом, Гермиона горько усмехнулась:

— А это любопытно. — Она переплела пальцы с его пальцами. — Так что ты предлагаешь?

Драко на мгновение замер, прислушиваясь к потокам, струящимся между ними.

— Если ты просочишься в замок и тебя обнаружат — это конец. Ты окажешься в капкане, в заведомо проигрышном положении, даже владея принадлежностью. Не забывай: и у Козетты, и у Элиаса она тоже есть.

Она сглотнула и застыла. Драко провел подушечками пальцев по её ладони, дразня чужую магию.

— Нам нужна диверсия.

— Нет, — прошипела Гермиона, отнимая руку. Её сложно было винить: эти тактильные игры невыносимо отвлекали от стратегии. — Ты же слышал Дагомира: у нас недостаточно людей для полноценного наступления.

— Это не будет открытой атакой, — возразил Драко. — Я еще не выверил схему до мелочей, но нам нужно, чтобы внимание Совершенства было приковано к внешним рубежам, пока ты и малая группа проберетесь вглубь, чтобы найти Гленнета и уничтожить амулет.

Он видел, что ей претит мысль подвергать кого-то риску, но знал: она не отбросит этот план. Гермиона шумно выдохнула.

— Расскажи это Дагомиру, — сдалась она, и лицо её приняло выражение покорности судьбе. — Посмотрим, удастся ли нам выстроить конструкцию. Мы не станем действовать немедленно: Синтия должна выяснить о замке всё, что возможно. Так что время у нас есть.

— Время, — эхом отозвался Драко. Это слово вгрызлось в его мозг. — Верно.

С тех пор как они осели в Испании, его не покидало чувство, что время одновременно и утекает сквозь пальцы, и растягивается в вечность. Это противоречие изматывало — особенно пока враг по-хозяйски распоряжался в их оккупированном доме.

Оба они вскинули головы, услышав резкий стук в дверь.

— Кто там? — окликнул Драко.

Из коридора донесся приглушенный голос:

— Хьюго и Мадлен.

На лице Гермионы промелькнула осторожная улыбка.

— Входите.

Дверь распахнулась, явив лицо Хьюго с извиняющимся выражением; мгновение спустя к нему примкнула и сияющая Мадлен. Хьюго картинно взмахнул колодой карт.

— Не желаете ли составить партию и перекинуться в картишки? — спросил он.

Драко на миг встретился взглядом с Гермионой, и его губы тоже растянулись в медленной улыбке. Они привыкли коротать так вечера, латая дыры в душе и поддерживая друг друга. Он негромко рассмеялся:

— Готов к тому, что я разгромлю тебя в пух и прах?

Хьюго лишь закатил глаза и пробормотал нечто подозрительно похожее на: «Размечтался».