Часть 48

В течение следующей недели Драко не покидало предчувствие, что лунная принадлежность может утечь сквозь пальцы, едва он отведет взгляд, и вновь обратиться в недостижимый фантом. Однако он будто сумел заново наполнить живительной влагой истощенный колодец, из которого черпал эту мощь, и раз за разом успешно извлекал её на свет.

Мощь эта еще не налилась прежним свинцовым величием и уступала той ветви магии, которой владела Гермиона, но Драко уже однажды прошел путь её становления. Самого ощущения того, как по предплечью вновь пробегает электрический трепет силы, хватало, чтобы в глубине сознания пустил корни росток надежды.

Одним ленивым днем Драко оказался в саду; яростное испанское солнце впивалось в кожу, пока он препарировал собственные чары. Когда-то он уже укреплял их изнурительным упорством, и теперь, когда преграда была сломлена, жажда вернуть себе былую власть во всей её полноте захватила его без остатка.

Несколькими днями ранее Гермиона и Хьюго подготовили для него подарок — замкнутый тренировочный плац с оборудованным стрельбищем. И хотя в этом жесте было больше символизма, чем практической пользы, Драко оценил их старания. Трижды он обращал в пепел и вновь воздвигал из небытия ряды мишеней — одни застыли неподвижно, другие хаотично пульсировали в пространстве.

Магия не иссякала, но спустя время он почувствовал свинцовое оцепенение; над глазами начало нарастать пульсирующее давление. Драко опустился на скамью у края сада, наблюдая за окружающей суетой.

Пробудившийся в жилах пульс могущества служил вечным напоминанием об их цели: стать достаточно сильными и осведомленными, чтобы подготовить новый удар. Ради возвращения того, что принадлежало им по праву. И на этот раз они не упустят ни единого нюанса.

После бойни в Италии они усвоили слишком много горьких уроков. Драко кожей чувствовал это настроение, глядя на почти маниакальную, доведенную до исступления слаженность патрульных связок, которой добивались Дагомир и Бен.

Словно вызванный его мыслями, Дагомир вырос у скамьи и тяжело опустился рядом. Драко лишь удивленно взглянул на него — он не привык видеть начальника стражи подставляющим лицо дневному свету. Казалось, тот не покидал сумрака казарм с самой церемонии, прошедшей неделю назад.

Наконец Дагомир выдохнул и откинулся на спинку.

— Добрый день, Луна Ортус.

Драко ответил едва заметной улыбкой:

— Привет. — Видя, что собеседник не спешит нарушать тишину, он добавил: — Что-то произошло? Мне нужно вернуться?

— Нет, — Дагомир запустил пятерню в волосы и с силой провел ладонью по лицу. Присмотревшись, Драко заметил траурные тени, залегшие под глазами архитектора их войны. Почти извиняющимся тоном тот пояснил: — Мне просто требовалась короткая передышка.

Это признание поразило Драко. За долгие месяцы он ни разу не видел Дагомира изнуренным. Напротив, именно тот всегда подгонял остальных. В груди Драко смешались беспокойство и глухое чувство вины.

— Тебе не стоит так изнашивать себя, — негромко произнес он. — Мы не ждали, что мир перевернется в одночасье. Ты знаешь это лучше всех.

— Знаю, — Дагомир поднял лицо к небу, щурясь от безжалостного блеска. — Я слишком серьезно отношусь к своим обязанностям.

— О, с этим не поспоришь, — согласился Драко. — Серьезнее, чем кто-либо из моих знакомых. — Когда Дагомир перевел на него тяжелый взгляд, Драко усмехнулся: — Почему бы тебе не освободить себя от дел до конца дня?

— Я не вправе, — слова слетели с губ Дагомира прежде, чем он успел обдумать предложение.

Вытянув ноги, Драко сцепил пальцы на животе.

— Это было не предложение, а приказ.

Брови Дагомира сошлись на переносице — он явно пожалел о минутной слабости. Но, зная, что перечить воле Луны невозможно, он лишь тяжело выдохнул, окончательно обмякнув на скамье под торжествующей улыбкой Драко.

— Полагаю, вреда не будет.

— Мы оба знаем, что твои люди вполне способны справиться с патрулированием самостоятельно, — негромко продолжил Драко. — Побудь здесь. Я как раз испытывал лунную принадлежность.

— Хорошо, — буркнул Дагомир, однако его плечи наконец расслабились — он принял тот факт, что даже в праздности может быть полезен. — Я наблюдал за вами. Вы проделали колоссальный путь со времен Италии.

Почесывая бороду, Дагомир нахмурился; Драко видел, как в голове советника скрежещут шестерни, и терпеливо ждал.

— Я не мог не заметить, Луна Ортус, — заговорил тот наконец, — что Луна Амор начала расточать принадлежность почти на каждое магическое действие.

— Да, — подтвердил Драко, — она достигла в этом поразительного мастерства.

Прилив гордости коснулся его сердца — не только из-за успехов Гермионы, но и оттого, что их оценили другие.

— Весьма необычно, — продолжал Дагомир. — Ведь всё, что я слышал об этой силе до того, как занял активную роль в Ордене после вашего Восхождения, сводилось к тому, что она служит лишь исключительным целям.

Драко задумался на миг.

— Ты имеешь в виду разрушение, прорыв чар или исцеление?

— Именно, — Дагомир резко кивнул, и на его губах промелькнула ироничная усмешка. — Но она использует её, чтобы вдыхать жизнь в факелы и срывать засовы.

Драко негромко рассмеялся, глядя на сад.

— Гермиона всегда вскрывала пределы дозволенного в магии. Помню, как я был поражен — хотя тогда, скорее, раздосадован, — тем, насколько она опережала нас в Хогвартсе, невзирая на свое происхождение.

— Она воистину достойна титула, — признал Дагомир. — Безупречный выбор Луны Амор. Очевидно, что связь между вами — явление исключительное. Именно поэтому я задаюсь вопросом о подлинной природе её могущества.

— В каком смысле?

Дагомир снова прищурился, глядя на небо, словно подбирая слова. Наконец он вновь встретился с Драко взглядом.

— Мощь принадлежности определяется монолитностью связей. Она не только смогла прорастить автономную ветвь силы из вашего союза — чего прежде ни одной Луне Амор не удавалось сделать столь явно, — но и научилась управлять ею так, как не упомянуто ни в одном фолианте. Это наводит меня на мысль, что и вы способны достичь того же.

В его словах было нечто такое, что заставило Драко почувствовать неясную тревогу. Он заерзал на месте, носком сапога ковыряя сухую землю.

— Что, по-твоему, это говорит о нашей связи?

— Не знаю, — Дагомир покачал головой, вновь откидываясь назад. — Возможно, она была той единственной, чей зов был предначертан вашему естеству.

Более глубокий смысл этих слов отозвался в сознании Драко, и он невольно усмехнулся:

— Безумная идея, если вспомнить, какими мы были в детстве.

Дагомир ответил снисходительной улыбкой:

— Всего лишь детьми.

И хотя их прошлое было куда сложнее этого простого определения, Драко не мог отделаться от раздумий. Он вспомнил тот миг, когда Гермиона явилась на открытый зов; поначалу он был так категоричен — чистая инстинктивная реакция, — но после их первого серьезного разговора мысль о ней уже не давала ему покоя. И даже когда он пытался выбирать среди десятков других претенденток, у него почти не оставалось сомнений: ему нужна именно Гермиона. При том, что тогда они еще и понятия не имели, как безупречно подходят друг другу. Он помнил то необъяснимое притяжение в глубине души, подталкивавшее его выбрать именно её.

— Думаешь, здесь была замешана магия? — спросил Драко вслух. Было странно обсуждать столь уязвимые темы с Дагомиром, которого он едва знал как человека. — Когда я выбирал Луну Амор… я чувствовал, что обязан выбрать именно её. Невзирая на всех остальных.

— Я помню, — кивнул Дагомир. — Вы едва ли смотрели на других после встречи с ней.

Драко и не подозревал, что его чувства были столь прозрачны.