Часть 56

Гермиона тихо хихикнула, разглядывая закручивающуюся в бокале жидкость — сладкий голубой напиток на основе какого-то волшебного шведского ликёра. Рядом Драко усмехнулся и покачал головой, слегка расплываясь перед её взглядом.

Она никогда не просила устраивать ей день рождения. И уж тем более не во второй половине октября. Но её праздник наступил и растворился в послевоенном тумане, когда недели тянулись в состоянии эмоционального истощения, а дни сливались в один бесконечный, спутанный клубок. Тогда Драко пытался сделать для неё хоть что-то, но в итоге всё закончилось тихим и немного грустным вечером только для них двоих.

А сегодня она вошла в одну из больших гостиных замка и обнаружила там друзей и членов Совета, собравшихся ради неё.

Хотя стража Ноктюрна по-прежнему патрулировала замок и его окрестности, а Борис почти ежедневно работал над защитными чарами, замок казался непривычно пустым с тех пор, как остальные члены Совета перестали жить вместе с ними.

Хьюго и Мадлен вернулись в Стокгольм, хотя Хьюго всё ещё появлялся через портключ по нескольку раз в неделю. Синтия решила остаться в Англии вместе с Беном. Дагомир тоже часто навещал их, занимаясь организацией патрулей стражи, но сам вернулся домой, в Белград.

Сейчас он сидел напротив Гермионы. Его взгляд оставался внимательным, но в уголках губ таилась привычная ирония.

Лишь увидев их всех вместе, она поняла, насколько сильно по ним скучала.

На другом конце комнаты Тео и Блейз с таким азартом играли в карты с Беном и Борисом, что совершенно забыли о напитках, оставленных на краю стола.

По другую сторону от неё Гарри обнимал Дафну за плечи, пока та тихо смеялась, уткнувшись ему в плечо.

Внимание Гермионы привлёк Хьюго, запрокинувший голову в громком смехе, и на её губах появилась улыбка. После битвы он изменился. После того как увидел, как Элиаса поглотила собственная осквернённая магия. После того как сам лишил Козетту жизни.

Но сейчас в его глазах вновь плясала знакомая озорная искра.

— Просто Дагомир не хочет рассказывать, что на прошлой неделе ходил на свидание, — говорил Хьюго, когда Гермиона наконец уловила нить разговора.

Дагомир мрачно посмотрел на собравшихся, а брови Драко взлетели почти до самой чёлки. Скрестив руки на груди, Дагомир откинулся на спинку кресла и буркнул:

— Это не имеет значения.

— Ещё как имеет, — возразила Гермиона с широкой улыбкой, делая новый глоток напитка. — Почему ты вообще так говоришь?

Дагомир потёр бороду и ничего не ответил, хотя Гермиона готова была поклясться, что его щёки едва заметно порозовели.

Но Драко цокнул языком и нахмурился.

— Потому что знает: мы захотим познакомиться с этим человеком. И убедиться, что одобряем его выбор.

— Именно так, — подхватил Хьюго. — Очень немногие достаточно хороши для нашего Дагомира.

Драко поднял палец над столом, явно слегка теряя точность движений.

— Передай ей… или ему…

Дагомир уставился в стол с таким видом, словно всерьёз рассматривал возможность провалиться сквозь него.

— …что обращаться с тобой нужно хорошо. Иначе…

На кончиках пальцев Драко вспыхнула магия принадлежности.

Гермиона ткнула его локтем в бок, а Хьюго разразился новым приступом смеха. Мадлен тихо захихикала в свой бокал.

Когда Дагомир с демонстративно мрачным видом отпил тыквенного сока, взгляд, который он бросил на Хьюго, заставил бы менее стойкого человека рассыпаться в прах.

Гермиона покачала головой.

— Не слушай их. Мы рады за тебя. — Опустив подбородок на ладонь, она спросила: — Мы её знаем?

Долгое время ей казалось, что Дагомир намного старше их всех — из-за сурового характера и груза ответственности, который он неизменно нёс ради Ордена. Но на самом деле он был старше совсем ненамного.

Дагомир лишь приподнял бровь и продолжил хранить молчание, хотя уголки его губ едва заметно дрогнули.

Гермиона не удивилась. С его любовью к тайнам всё было вполне предсказуемо. Но если отношения серьёзны, рано или поздно ему всё равно придётся рассказать. Как член Совета он обязан сообщать о важных изменениях в своей жизни.

Хотя Гермиона прекрасно знала, что Дагомир никогда не позволит никому встать между собой и Орденом. Это была лишь одна из формальностей, предусмотренных клятвами.

Наградив их последним притворно раздражённым взглядом, Дагомир взял свой тыквенный сок и пересёк комнату, присоединяясь к очередной партии карт. Он занял свободное место между Тео и Беном и что-то пробормотал, чего Гермиона уже не расслышала. Остальные тут же рассмеялись.

Хьюго немедленно сменил тему, и в его взгляде снова мелькнуло озорство.

— А что Луна Ортус подарил тебе на день рождения?

Гермиона нахмурилась и посмотрела на Драко.

— Я говорила ему, что мне ничего не нужно.

Она почувствовала, как его магия мягко коснулась её собственной, и невольно улыбнулась.

— Но он почему-то уверен, что нам необходимо отправиться в путешествие.

— Вообще-то, — вмешался Драко с довольной усмешкой, — технически это давно просроченный медовый месяц. Мы же не могли просто уехать посреди всего того безумия.

— Тут он прав, — заметил Гарри.

— С замком всё будет в порядке, — продолжил Драко. — Борис обновляет защитные чары каждые несколько дней. А Дагомир согласился отпустить нас при условии, что мы будем регулярно выходить на связь и носить при себе галлеоны. — Понизив голос, он добавил: — Хотя, если очень захотим, сможем от него скрыться.

— Я все слышал, — донёсся голос Дагомира с другого конца комнаты.

Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Вместо этого она сказала:

— Только он до сих пор не говорит мне, куда мы едем.

Взгляд Драко встретился с её взглядом, и в серых глазах вспыхнули искры.

— Изначально я хотел отвезти тебя в Италию, помнишь? — Он обвёл рукой замок вокруг них. — Поэтому скажем так: не в Италию. И не во Францию. И не в Испанию.

За столом раздался одобрительный смех.

— Если вдруг окажетесь в Швеции, — заметил Хьюго, многозначительно кивнув.

— Вполне возможно, — пробормотал Драко, отпивая из бокала. — Нас не будет три месяца.

Гермиона лишь покачала головой.

Она никогда не просила ничего настолько грандиозного. Изначально Драко вообще предлагал путешествие длиной в полгода. Конечно, состояние Малфоев позволяло подобные траты, а врагов на горизонте больше не осталось, но сама Гермиона не видела смысла в столь роскошных странствиях.

Однако, по словам Драко, он всё тщательно продумал.

И где-то за этот год она научилась ему доверять.

Свою жизнь.

Своё сердце.

И уж точно их путешествие.

Поэтому она отпустила поводья и согласилась.

Если честно, она ждала этого с нетерпением. Почти каждую минуту после свадьбы рядом с ними неизменно находились другие люди. И мысль о том, что какое-то время они наконец будут только вдвоём, казалась удивительно прекрасной.

Встретившись с ним взглядом, Гермиона улыбнулась и мягко коснулась его магии в ответ.

— Я очень этого жду.

***

Когда у Гермионы наконец появилось время по-настоящему задуматься об этом, ей казалось почти невероятным, что вся её помолвка и последующий брак с Драко — какими бы недолгими они ни были — прошли под постоянным давлением войны, среди тревоги, страха и бесконечного напряжения.

Потребовалось время, чтобы постепенно отпустить этот груз и осознать простую истину: они больше не борются за выживание.

Теперь им просто позволено жить.

Она так хорошо узнала Драко Малфоя — Луну Ортуса Ноктюрна. Чувствовала его страхи, понимала его желания, была рядом в минуты сомнений и видела тяжесть ответственности, которую он нёс на своих плечах.

Но в последующие недели и месяцы, когда наконец столько всего осталось позади, что-то изменилось.

И Гермиона начала узнавать Драко Малфоя — своего мужа.

Его самые сокровенные мечты, которыми он наконец был готов делиться, потому что теперь в их сердцах появилось место для подобных разговоров.

Серебристый блеск в глазах, когда он позволял себе опустить все защитные стены и смеялся по-настоящему, от души. Когда рассказывал ей о своём прошлом и впускал её в своё будущее.

По ночам, когда он заполнял её собой, а их магические ядра переплетались, Гермиона понимала, что никогда не сможет подобрать слов, чтобы описать то, что чувствует рядом с ним.

В детстве у неё было столько надежд и мечтаний о будущем — надежд, которые потускнели под тяжестью войны. Позже, когда она устроилась в Министерство и подрабатывала в книжном магазине, Гермиона постепенно начала верить, что именно такой и будет вся её жизнь.

Она никогда не смогла бы представить всё, что ждало её впереди.

Если бы кто-нибудь сказал ей, что однажды она будет жить в замке в Италии, обладать уникальной и невероятно могущественной магией и безнадёжно, бесповоротно любить своего школьного врага, она бы просто рассмеялась этому человеку в лицо.

А если бы ей ещё сказали, что этот самый враг проведёт последние два с половиной месяца, путешествуя вместе с ней по всему миру и обращаясь с ней как со своей королевой, она решила бы, что видит сон.

Иногда всё это действительно казалось сном.

Они побывали в Америке, исследовали и магическую, и магловскую стороны Нью-Йорка, а затем отправились на западное побережье, наслаждаясь солнцем и океаном.

Потом двинулись на север, в Канаду, где провели неделю на лыжном курорте в Скалистых горах. Мороз кусал щёки, пока днём они безжалостно истязали себя на уроках сноубординга, а по вечерам грелись у камина.

Когда зима окончательно вступила в свои права, они воспользовались портключом и отправились в Южную Америку. Драко давно мечтал увидеть древние руины инков в Мачу-Пикчу, и местная культура настолько увлекла их обоих, что они задержались там гораздо дольше, чем собирались, а затем продолжили путешествие по Бразилии и Аргентине. После изматывающей экспедиции в глубины тропических лесов они решили двигаться дальше.

По словам Драко, Хьюго снабдил их целым набором портключей — как обычно, добытых не самым законным способом, — которые можно было перенастраивать по своему усмотрению. Нужно было лишь выбрать следующую точку назначения и время отправления, а всё остальное портключ делал сам.

Однажды Драко сказал, что хочет увидеть как можно больше за эти три месяца, и после того как за одну неделю они успели переместиться из Кейптауна в Марокко, Гермиона окончательно ему поверила.

Они специально сделали остановки в Стокгольме и Белграде, неожиданно появившись перед Хьюго и Дагомиром.

И хотя само путешествие напоминало стремительный вихрь, на всё действительно важное они находили время, и Гермиона ни разу не почувствовала, что её торопят. К тому же рядом был Драко, а рядом с ним ей было так хорошо, что, когда их странствие подошло к последним неделям, она поймала себя на мысли, что согласилась бы и на более долгий срок.

Но как бы сильно ей ни нравилась эта жизнь, постепенно внутри росло желание вернуться домой. После окончания войны они прожили в замке всего месяц, и теперь Гермионе хотелось тишины.

Покоя.

Дома.

Однако в футляре у Драко оставался ещё один портключ — маленькая потемневшая серебряная ложечка, удивительно похожая на те, что когда-то собирала её мать. Воспоминание болезненно кольнуло где-то глубоко внутри, среди тех тщательно запертых мыслей, которые неизменно возвращали её к родителям, потерянным после войны с Волдемортом.

Когда Драко достал ложечку из футляра, он долго смотрел на неё. Его серые глаза были серьёзными и непривычно напряжёнными.

— Есть ещё одно место, куда я хотел бы отвезти тебя перед возвращением домой, — тихо сказал он, беря её за руку.

Голубой свет вспыхнул между их пальцами, когда он активировал портключ.

— Ты мне доверяешь?

Гермиона только фыркнула и закатила глаза.

— Если ты думаешь, что после всего пережитого я тебе не доверяю…

Он легко коснулся ложечкой её костяшек.

Она не успела закончить фразу.

Знакомый рывок под пупком.

Мир сорвался с места.

Первое, что она почувствовала после приземления, было тепло. После зимней северной Европы воздух казался почти горячим. Кроссовки утонули в мягком песке.

Солёный запах океана наполнял лёгкие, а где-то вдали мерно шумели волны. Позади стоял уютный дом у самого моря с большими окнами и светлыми стенами.

Что-то смутно знакомое шевельнулось в глубине памяти, когда Гермиона посмотрела в сторону океана.

К горлу подступил ком.