71. Последствия судьбы

Находясь в полнейшем благоговении, Гермиона вся дрожала. Это не было похоже ни на один вид секса, который у неё когда-либо был в жизни.

Не то чтобы у неё было много партнёров: только тот единственный раз с Виктором и бесконечное количество раз с Роном, которые варьировались от сносных до неприятных.

Всё в её теле вибрировало, как какая-то первобытная песня, которую её голос не мог воспроизвести, но тело знало просто мастерски. Наслаждение захлестнуло её с головой, погрузив в пучину очередного оргазма. Она встретилась взглядом с мужчиной, которого так сильно любила.

Она заглянула в ониксовые глаза Северуса Снейпа.

Гермиона поняла, что за всю свою жизнь ещё никого так сильно не хотела, как его, что это чувство завершённости и домашнего уюта было всем, что ей требовалось. Что он был всем, что ей когда-либо было нужно.

В самом конце с её губ почти слетел крик его имени, но…

Что-то случилось. Она прикусила язык.

Глазами встретилась с глазами Северуса, и всё остановилось. Это было так, как если бы они вели мысленный диалог. Всё в них смешалось воедино: мысли, ощущения, эмоции. Гермиону переполняло чувство, что он в ней был не только физически, но и ментально. Спереди и сзади. Сверху и снизу. Они были одним целым.

Давление в груди усилилось, будто рёбра обогнули сердце. Словно там было не только её сердцебиение, но и его тоже. Магия вжалась в каждую клеточку её тела, она гудела и трепетала, не издавая ни звука.

А потом всё разбилось.

Это было так отчётливо, так реально, что Гермиона была уверена: это разбившееся на кусочки зеркало. Единственное, что для неё существовало сейчас, — его глаза, полные эмоций и отражающие её собственное лицо.

Давление стало ослабевать, осколки преобразовывались во что-то новое, во что-то совершенно волшебное и уникальное для них. Его глаза поменялись. Что-то мощное, золотистого цвета, скользнуло вокруг тёмных радужек, придавая им свет, которого Гермиона никогда раньше не видела.

Она никогда раньше этого не чувствовала. То, что раньше ей казалось любовью, теперь было больше похоже на школьное увлечение перед полным расцветом этой новой эмоции.

На неё обрушилась реальность. В груди защемило. Дрожа, она потянулась к лицу Северуса, пальцами убирая капли пота с его лба. Когда дрожь утихла, тепло, словно пуховым одеялом окутавшее её душу, распространилось по всему телу.

Его глаза снова изменились. Северус смотрел на неё с чем-то похожим на крайний ужас и поспешно отпрянул.

В тумане страсти Гермиона не могла понять, что вызвало в нём такую перемену. Сбитая с толку и всё ещё находящаяся под действием гормонов, она попыталась дотянуться до него, чтобы удержать рядом.

Снейп стряхнул её руку со своего плеча и отстранился, как существо, спасающееся от гибели.

— Приехали, блядь, — услышала Гермиона его печальный голос, и это почти что разбило ей сердце.

— Северус? — она села, испугавшись, что сделала что-то не так. — Что случилось?

Он сидел в изножье кровати, согнувшись и закрыв лицо руками. Плечи Снейпа были опущены, бугорки позвоночника обволакивала кожа. Он словно пытался свернуться в клубок.

Подкравшись к нему, Гермиона услышала его бормотание.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком сильно, чтобы поверить, что ты хотела меня. Что ты любила меня. Ты слишком красива, прошла через многое, умна, совершенна. Я такой придурок, — казалось, он задыхался от собственных слов.

Гермиона положила руку ему на плечо, пытаясь утешить, но Снейп лишь отодвинулся в сторону, как будто она обожгла его. Она не понимала, что только что произошло. Это был лучший секс в её жизни, и она надеялась, что ему тоже было приятно, но это была не та реакция, которую она ожидала увидеть. Было больно слышать, как он говорит то, что… он говорил.

Как он мог подумать, что я его не люблю?..

Может, я что-то не то сказала? Блин, да я даже вспомнить не могу, что говорила!

Неужели я произнесла другое имя?..

Нет, это невозможно. Северус — единственный, о ком я думала, кого так хотела.

Гермиона больше не прикасалась к нему, просто села рядом и наклонилась вперёд в попытке заглянуть ему в глаза.

— Северус, я что-то ничего не понимаю, — тихо произнесла она.

Он отнял руки от лица и посмотрел на неё такими же тёмными и злыми глазами, какими были его следующие слова:

— Идиотка, мы — родственные души.

Гермиона отшатнулась, не ожидая от него такого взгляда и тем более — тона. Он уже давно не обзывал её идиоткой. Стало неприятно.

Родственные души?..

Отведя от неё взгляд, он снова зарылся в ладони.

— Я не понимаю. Почему ты расстроен?

Его плечи затряслись, послышалось что-то, очень похожее на судорожный вздох. Неужели он…

Нет, конечно, нет. Ей всего лишь показалось.

Нет. Не показалось. Гермиона услышала знакомый, безошибочно узнаваемый всхлип.

— Почему ты плачешь? — непонимающе спросила она и положила ладонь ему на колено. На этот раз он не отшатнулся от неё.

— Потому что на самом деле ты меня не любишь, Грейнджер, — его голос дрожал, в каждом слове слышались слёзы. — Это всё предопределённая чушь! Это всё… кто-то снова захватил власть… контроль над моей жизнью. И теперь разрушил то единственное, что было мне так дорого.

Весь воздух покинул её лёгкие. Она задыхалась. Сидела рядом с ним, держалась за его коленку и задыхалась. Глаза наполнились слезами, когда Гермиона осознала услышанное.

Ему больно.

Он считает, что я его не люблю, не любила.

Что всё это было какой-то уловкой.

— Северус, я тебя люблю, — надо было действовать, нужно было переубедить его. — Я очень сильно тебя люблю. Пожалуйста, не говори, что это не так.

Взгляд, которым её одарил Северус, ударил прямо в солнечное сплетение. Он выглядел несчастным, будто ему только что разбили сердце. Его глаза были красными, полными слёз. Он покачал головой.

— Откуда ты знаешь, что причиной наших отношений стала не только эта связь? — он повысил голос и махнул рукой.

Секунда, и она, обхватив его руками, притянула в свои объятия. Северус напрягся, и Гермиона для верности вцепилась в его шею.

Её разум лихорадочно искал ответы, что-то, что имело бы смысл. Она даже не знала, что его так заденет возможная связь родственных душ. Ведь это чепуха, сказки, всего лишь.

Неужели та магия, что я почувствовала, стала результатом слияния наших душ?..

Об этом лучше подумать потом. Прямо сейчас стояла другая задача: заставить поверить его в то, что она действительно его любит.

У неё появилась мысль, единственная крупица логики, которую её помутившийся разум мог вызвать в данный момент.

— Если бы это всё было правдой, то как… почему я ушла от тебя в первый раз, несколько лет назад?

Ей было больно вспоминать тот день, когда они разошлись, но сейчас именно это может помочь ему понять, что она была рядом с ним по собственной воле, а не из-за пророчества о родственных душах.

— Не знаю, но если ты действительно связана со мной, как мы можем убедиться в правдивости чувств? — Северус дышал ей в лицо. В голосе уже не было гнева, только страх и боль.

Гермиона провела рукой по его обнажённой спине, пытаясь успокоить. Её мозг в то время лихорадочно перебирал подходящие слова.

— Потому что я здесь, говорю тебе, что люблю тебя, Северус.

Его лицо порозовело и покрылось пятнами.

— Гермиона, ты ведь знаешь, что магия может обвести нас вокруг пальца, а мы об этом даже не подозреваем. Магия душ стара и могущественна.

Вообще, Гермиона мало знала о том, на что способна эта магия. Единственная магия душ, которую она знала, была крестражами, и это ощущение совсем не похоже на то, что девушка испытывала, надевая медальон. Чувство неподготовленности к этому разговору только усилило потребность убедить Северуса в том, что всё это было правдой, реальностью.

— Если любовь к тебе делает меня идиоткой, тогда я буду идиоткой до конца наших дней, — прошептала Гермиона, рукой касаясь его щеки. Она хотела — нет, нуждалась в том, чтобы он ей поверил. Что любовь бывает настоящей, свободной и бескорыстной.

— Ты — глупая женщина, — Снейп покачал головой.

Она схватила его за подбородок и заставила посмотреть на себя. Чёрные глаза озарил проблеск надежды. Отлично, он хотя бы хотел в это верить. Золотое кольцо в его радужках никуда не исчезло, теперь оно было частью этого человека.

Неужели это знак? Знак, что Северус предназначен мне судьбой?

Гермиона до сих пор не понимала, почему его расстроила эта ситуация, но с этим нужно будет разобраться. Но позже, когда поутихнут их эмоции. Они спокойно поговорят и, если нужно, внимательно изучат эту тему. Даже несмотря на огонёк надежды в его глазах, было понятно — им предстоит пройти длинный путь, прежде чем Северус поймёт, что она влюбилась в него не по воле судьбы, а потому что сама так решила.

— Поверь мне, пожалуйста. Северус, ты для меня — всё. Меня не волнуют какие-то там непонятные родственные души, о которых я вообще ничего не знаю. Мне просто важно то, что я с тобой.

— Хочу тебе верить, — он откашлялся и убрал её пальцы со своего подбородка.

— Почему ты так уверен в том, что я тебе вру? — в уголках глаз скопились слёзы. Гермиона их быстро сморгнула. — Тогда посмотри сам и убедись, что я тебя люблю, — она опустила щиты, подставляя ему свой разум.

— Я боюсь того, что могу там увидеть, — выдохнул он, отводя взгляд в сторону.

К чёрту весь контроль, Гермиона крепко притянула его в свои объятия. Боялась, что тот при любом удобном случае тут же сбежит. Она бы так и сделала. Между рёбер поселился страх. Северус отвернётся от неё, как только у него появится шанс. Или, что ещё хуже, он хотел, чтобы ушла она, чтобы было проще выстраивать меж ними новую стену.

Сердце ухнуло вниз. Больно представлять свою жизнь без него, особенно теперь, когда она начала мечтать об их совместном будущем. Грудь сдавило от глубины всех обрушившихся эмоций.

— Я не хочу тебя терять.

Эти слова, похоже, нашли в нём какой-то отклик: Северус крепче её обнял, лицом уткнувшись ей в плечо. Он до сих пор дрожал, его горячие слёзы стекали по её коже. Сжимал её так сильно, показывая, как был напуган. Гермиона спрятала лицо в его волосах, пальчиками пробежалась по спине.

Её беспокоило состояние Снейпа — раньше она его таким не видела. Он никогда не был так откровенен рядом с ней.

Северус — человек, у которого тоже есть эмоции и чувства. Как бы он ни пытался вести себя так, будто этого нет, этот человек — ходячая неуверенность. Никто не облачается в такие доспехи, если не боится показать миру, кто он такой, в голове всплыли слова Диксона.

Это напомнило ей о том, что пришла её очередь быть для него поддержкой и опорой. Пришло её время брать эмоциональную работу на себя.

— Северус, чем я могу тебе помочь? — притихла, провела по его волосам. — Я хочу помочь тебе.

— Не знаю, — несмотря на его тихий голос, эти слова громом ударили в её голове. Он был на грани срыва. Внутри возникла гордость за то, что этот человек мог быть с ней откровенным, но страх потерять его оказался сильнее.

Она должна была помочь ему, так же, как раньше помогал он, как помогал ей собирать её разбитое «я».

— Хочешь поделиться своими мыслями? Почему ты вообще думаешь, что мы — родственные души?

Северус издал раздражённый звук, похожий на рычание.

— По этой причине эти грёбаные вампиры пытались нас разлучить.

Что?..

Голова шла кругом. Нет, она не понимала. Вампиры делали всё, чтобы Гермиона жила с Роном, это да, но только потому, что её возненавидела Мариэтта. Это была именно её идея. Но собрать весь пазл воедино пока не получалось.

— О чём ты?

— Мариэтта, желая досадить нам, рассказала о видениях, которые были у провидца Совета девяти. И в его видениях мы с тобой — родственные души.

— Но ты мне об этом даже не рассказал, — она старалась не выпускать наружу обиду. Северус не говорил ей об этом, даже не намекал.