77. Пророчество
Даже несмотря на тёплую мантию, было холодно. И холод был таким, что аж пробирал до костей и замораживал кровь. Каждый дюйм помещения был наполнен влагой и сыростью. В воздухе витал запах отчаяния, печали, огорчения и безумия: по коридорам разливалась боль призраков, их голоса, что звучали как самая жуткая песня.
Северус ненавидел Азкабан.
Эхо шагов отражалось от сланцевого камня с магическими знаками, из которых был выложен коридор. Синеватый цвет пробежался по глубоким бороздам вырезанных символов. Временный патронус, предназначенный для того, чтобы обезопасить посетителей. Стражник шёл впереди, ведя перед собой паукообразное существо. Сангвини был по левую руку от Снейпа и то и дело немного от него отставал.
Если бы Северус не был так сосредоточен на предстоящей встрече и своих внутренних тараканах, то непременно бы поинтересовался, с чем же это место у него ассоциировалось. Возможно, они обсудят это чуть позже — когда выйдут из-под влияния этой мрачной обстановки.
— Слева от тебя, — прошептал Сангвини едва на октаву громче дыхания.
Северус повернул голову и увидел копну нечёсаных рыжих волос. Впрочем, это единственная вещь, которая осталась от прежнего Уизли. Его лицо выглядело измождённым, бледным, сам он был грязным, а большая часть его массы утратила свои объёмы.
Смотритель обернулся, пытаясь понять, почему они вдруг остановились.
Снейп подошёл к решётке камеры на расстояние вытянутой руки.
— Мистер Уизли.
— Снейп? — Рон моргнул, будто не веря в его присутствие. Но в следующее мгновение глаза опасно сузились, грязные кулаки сжались.
Северус усмехнулся и, скрестив руки на груди, глянул на него свысока.
— Ах, вижу, вы не до конца растеряли свой пыл.
Рон расправил плечи, очевидно, приободрившись от того, что сейчас дементоры не имели над ним такой сильной власти.
— Я ещё не успел спятить. Что ты здесь делаешь?
— Собираюсь побеседовать с вашей любовницей, — решительно ответил он.
— Пф-ф, — фыркнул Уизли, — с Марией, что ли? Она больше не моя любовница.
— Полагаю, трудно поддерживать отношения с таким количеством дементоров и решёток на вашем пути, — его не впечатлял весь этот разговор. Северус понимал, что гнев человека мог вернуться в ту же секунду, когда исчезали эти тёмные существа. Он испытал это сам, уже, казалось бы, в другой далёкой жизни, когда мальчик Поттер впервые остановил Тёмного Лорда. И всё же ему не понравилась пылкость этого человека, особенно после того, как он почти полгода провёл в сгнившей тюрьме.
Похоже, надзиратель уловил ход его мыслей и потому переместил своего патронуса чуть дальше по коридору. Теплота вмиг испарилась, но его положение за пределами камеры до сих пор обеспечивало ему какую-никакую защиту.
Вся бравада Рона тут же угасла.
— Значит, решил с ней поболтать?
— Это она захотела меня видеть, — беспечно ответил Северус.
Губы Уизли в задумчивости скривились.
— Хм… Будешь торговаться за её свободу?
Настала очередь Снейпа фыркать.
— Даже если бы хотел, у меня нет такой власти и силы.
Рон, согласившись с ним, едва заметно кивнул. Его плечи снова осунулись. Поражение. Под глазами залегли глубокие синяки. Уголки губ поползли вниз. Снейп знал Рональда Уизли с самого его детства и видел множество его дебильных сторон. Но сейчас этот парень излучал только горечь и сожаление.
— Как она?
— Я ещё не виделся с мисс Анадорой, — он закатил глаза.
— Нет, — Рон прокашлялся, — я имел в виду Гермиону.
Прежде чем Северус успел что-то сказать, между ним и решёткой вклинился Сангвини.
— У тебя нет права даже произносить её имени! — зарычал тот. — Не после того, что ты с ней сделал.
— Сангвини, — Снейп заботливо положил руку на его плечо.
Вампир сделал шаг назад.
— Прости, просто это место придаёт моей тёмной натуре больше сил и уверенности.
Рон отступил на несколько шагов от двери.
— Что он здесь делает?
— Это никоим образом вас не касается, — бросил Северус, поворачиваясь обратно к решётке. — Однако, я удовлетворю ваше любопытство. У Гермионы всё замечательно. Никогда не видел её настолько счастливой. Она прекрасно справляется с пережитым стрессом, с жестокостью, которой вы её изрядно награждали. Она правда счастлива. Да и мы с ней очень хорошо ладим.
На лице Рона промелькнула боль.
— Так вы… вместе? — поморщился он.
Северус гордо ухмыльнулся, ещё больше злорадствуя над этим человеком.
— Да, вместе. Она живёт со мной. На добровольной основе, конечно. В отличие от вас, я не собираюсь ограждать её от мира и делать больно.
— Если пытаешься издеваться надо мной, тебе следует постараться побольше. Дементоры посчитали бы это лёгкой разминкой, — веснушчатая рука указала на зарешёченное окно, где обосновались его персональные тюремщики.
Под кожей, даже где-то глубже, поселился холод. Но несмотря на это, Северус, думая о Гермионе, пока ещё мог ощущать слабое тепло.
— Мистер Уизли, если бы мне хотелось причинить вам боль, то я бы стоял по другую сторону этих прутьев и заканчивал то, что начал делать с вами ещё тогда, на башне. Но мне нужно вернуться домой, к Гермионе, так что оно того не стоит. Вы, Рональд, настоящий дурак. Рядом с вами находилась идеальная девушка, а вы только и делали, что пытались её убить и растоптать.
— Мне кажется, или ты влюбился в неё? — из его горла вырвался смешок.
— Я люблю её, — Северус многозначительно посмотрел на него. — И однажды, когда она будет готова, когда она полностью исцелится от вашей жестокости, я сделаю ей предложение руки и сердца. Я покажу ей, каково это — быть любимой. Быть желанной, ценной и иметь партнёра, равного ей во всём. Впрочем, сделаю то, что не в состоянии были сделать вы.
Рон нахмурился ещё сильнее, видимо, эти слова задели его за живое. Снейп почувствовал полное удовлетворение. Он хотел, чтобы Уизли страдал и испытывал боль за всё, что сотворил.
— Я пытался, вначале я правда пытался, — Рон, казалось, пытался переубедить его.
Но Северус не дал ему такого шанса:
— Однако теперь вы вынуждены гнить в этой камере до конца своих дней. Или, если мне повезёт, я смогу наконец увидеть поцелуй Дементора, который заберёт у вас вашу несчастную душу.
Кивнув в знак согласия, Рон закрыл лицо руками.
— Может быть, нам двоим повезёт и так оно и случится.
Сангвини подошёл к стражнику и его патронусу.
— Северус, пойдём уже, нам нельзя медлить.
Делать нечего. Глумиться над Уизли здорово, но не за этим они сюда пришли.
— Да, я и так потратил здесь много времени.
Он повернулся к своему спутнику и поправил сюртук. Следуя примеру Сангвини, Северус двинулся вперёд и попытался выбросить бывшего мужа своей ведьмы из головы.
— Снейп! — позвал его Рон.
Он остановился и, повернувшись, увидел, как парень прижался лицом к решётке.
— Мистер Уизли.
— Она попытается использовать тебя, я уверен в этом, — это было сказано как предупреждение. — Ты ненавидишь меня так же сильно, как я ненавижу её, не верь ничему из того, что она скажет.
— Чтобы вас ненавидеть, мне нужно о вас думать, — скривив губы, Снейп отвернулся. — Но я этого не делаю.
Начальник тюрьмы усмехнулся и повёл их к месту назначения. Проходя по угловатым коридорам, Северус не жалел взглядов на камеры, находившиеся за тёмными решётками. Ничего и никого, кто мог бы быть ему интересен. Мысли были заняты предстоящим разговором, догадками, чего понадобилось этой женщине и что она может предоставить взамен.
Остановившись перед массивной дверью, надзиратель открыл её светящимся ключом.
— Можете вызвать своего патронуса, Снейп. Если она доставит вам неприятности, то сразу же пожалеет об этом. Не сомневайтесь.
Кивнув в знак благодарности, Северус вошёл в комнату и вынул палочку из рукава. Призвал к себе магию и произнёс заклинание патронуса, дабы поскорее прогнать ужас этого места. Снейп пробежался по счастливым воспоминаниям: улыбающаяся Гермиона, её кофейная кружка в его кухонном шкафу. Он произнёс заклинание, и с кончика волшебной палочки сорвался синего цвета луч, который, на удивление, не торопился принимать привычную форму. Вместо лани — лани Лили — на её месте стояла львица. Северус сдержал своё потрясение, губы сжались в тонкую линию. И пусть ему было известно, что патронус мог меняться, он не ожидал, что это произойдёт и с ним. Он отложил этот вопрос на потом — сейчас не время.
Сидя на скамейке у дальней стены и слегка склонив голову набок, Мария Анадора с любопытством смотрела на гостя и его патронуса, что лежал на полу.
Северус ничего не сказал, а сел на предоставленный ему стул. Сангвини последовал его примеру.
В помещение ворвался Поттер — весь на нервах, — и молча кивнул в знак извинения за своё опоздание. Его взгляд сразу упал на львицу.
Покачав головой, Снейп понадеялся, что у того хватит ума не начинать расспросы здесь и сейчас.
Мария Анадора до сих пор не проронила ещё ни одного слова. Но Северус готов был ждать, ведь это она хотела его видеть, поэтому пусть и начинает сие представление сама.
Черты её лица смягчились, и она, сделав глубокий вдох, начала:
— Я надеялась и рада, что ты согласился прийти.
— Избавь меня от этого, Анадора, — нетерпеливо зарычал он. — Ты расскажешь всё, что интересует меня, а я, возможно, рассмотрю твою просьбу, какой бы она ни была.
— Просьбу? — кротко переспросила Мария.
Северус скрестил руки на груди и оскалился. В руке он до сих пор сжимал волшебную палочку, удерживая магию патронуса.
— Дураком ты никогда не был, — она потупила взор и нахмурилась. — Ты был грозным, да, человеком, с которым лучше держать дистанцию, но не дураком.
Он признал, что Мария попросту пыталась к нему подмазаться, да и думать об этом было как-то легче, чем делать другие выводы о её поведении. Но поддаваться её словам не хотелось, потому Снейп сузил глаза и саркастически подметил:
— И я стоя аплодирую тебе за то, что ты продержалась так долго. Чего ты хочешь?
После его вопроса Мария резко оторвала взгляд от каменной выкладки и посмотрела ему в лицо.
— Милосердие.
— Милосердие? — ему рефлекторно захотелось наорать на неё. — Ты хочешь милосердия?
— Северус, — притормозил его Поттер.
Бросив на него сердитый взгляд, Снейп всё-таки постарался расслабиться.
Мария сцепила руки на коленях, и он попытался понять: либо это был разыгрываемый ею спектакль, либо она правда нервничала. Что у неё вообще творилось в голове? Она действительно просит о милосердии после всего, что сделала? Да, это Уизли наносил Гермионе травмы, но Анадора была той, кто его направлял.
— Ты даже не представляешь, какая судьба меня ждёт, так что да, я прошу того, чего не заслуживаю.
Признаться, Мария впечатляла своим актёрским талантом, пытаясь повлиять на его эмоции и настрой.
Сангвини тихо хмыкнул:
— Он знает о твоей судьбе, невостребованная.
— Ты… неопределённый, — Мария выплюнула это слово будто ругательство. Маска скромности и слабости сползла, открыв им лицо, полное отвращения. — Откуда тебе знать, что меня ждёт?
— Из-за оплошностей твоего учителя меня назначили посланником Совета девяти на то время, пока не будет устранён весь этот беспорядок, — высокомерно ответил Сангвини. Такой тон Снейп слышал у него очень редко. Вампир обычно вёл себя безупречно скромно, но это место, похоже, и впрямь действовало на него иначе.
— Они сделали тебя посланником? Да быть такого не может, — ахнула Мария, сощурившись.
Сангвини, обнажив клыки, ухмыльнулся. Такой жест можно было воспринимать как неприкрытую угрозу.
— Очень даже может. Я… посредник между Северусом с Гермионой и Советом.
— А, так они сделали из тебя марионетку и для важности назвали это ролью посланника, — усмехнулась Анадора, закатив глаза.
Казалось, эти слова разозлили вампира, и он, подавшись вперёд, зашипел:
— Зато мой контракт заключён в письменной форме, а не на душах.
— Надолго ли? — хмыкнула Мария и скопировала позу вампира.
Они говорили о том, о чём Северус не имел ни малейшего понятия. Скорее всего, это было как-то связано со статусом, положением и прочими политическими вещами, но он даже не хотел в это вникать.
Гарри переводил взгляд с одного на другого, а затем поймал зрительный контакт со Снейпом. Стало понятно, что он тоже ничего не смыслил в их диалоге. Сангвини буравил взглядом Марию, и та спустя несколько мгновений, не выдержав, отвернулась. Северус отметил, что вампир, откинувшись на спинку стула, удовлетворённо улыбнулся.
Снейп откашлялся, чем снова привлёк внимание женщины.
— Будешь и дальше оскорблять его, и мы уйдём, — пообещал он.
Её лицо вытянулось, как у человека, которому сказали, что он проиграл игру.
— Я не оскорбляла его. Просто говорила факты.
— Может, лучше вместо этого сделать то, ради чего я, собственно, сюда и пришёл? Расскажешь что-то, что мне следует знать?