41. Финальная

Апрель 2008 года

Гермиона Грейнджер-Снейп, в девичестве просто Грейнджер, сидела в их с мужем рабочем кабинете и разбирала корреспонденцию, когда ей на глаза попался конверт, запечатанный министерской сургучной печатью. Недолго думая, женщина вскрыла его и пробежалась глазами по тексту.

Министерство Магии Великобритании и Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

Главному библиотекарю «Фонда азиатской литературы, поэзии и книжного искусства» Гермионе Дж. Грейнджер-Снейп

Приглашение

Уважаемая миссис Грейнджер-Снейп!

Министерство Магии Великобритании и Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс приглашают Вас посетить прием, посвященный десятой годовщине Финальной битвы и победе над Волан-де-Мортом. Мероприятие будет проходить в Хогвартсе 2 мая 2008 года в 12:00.

В программе: приветственные речи министра Кингсли Шеклболта, директрисы Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Минервы МакГонагалл и мистера Гарри Поттера, памятная служба, возложение цветов к обелиску Погибших Волшебников, благотворительный бал.

Ответственный за мероприятие

Перси Игнатиус Уизли

Министр Магии Великобритании Кингсли Шеклболт

Фыркнув на слове «уважаемая», Гермиона покрутила в руках приглашение и призадумалась.

С момента возвращения Северуса в магическое сообщество и практически по сей день их не оставляли в покое. Сначала все обсуждали его скандальное появление на публике, потом начало их отношений, а чуть больше года назад общество взорвалось от известия об их с Северусом свадьбе. Ни один волшебник или ведьма не остались безучастными к их счастью. Уизли всем семейством отреклись от неё, Минерва при каждой встрече презрительно поджимала губы, Поттер строил из себя оскорбленную благодетель… Практически все, кого она когда-то называла друзьями, отвернулись от неё.

Целый год Рита, мать ее, Скитер полоскала у всех на глазах их несуществующее грязное белье. Эта сука от СМИ перебрала всё, что только можно было придумать: Северус совратил ее еще школьницей. Нет, это она — юная корыстолюбивая магглорожденная — совратила «бедного», оголодавшего по женскому телу и имеющего явную тягу к магглорожденным волшебницам мужчину. Стоит ли принимать во внимание ее доказательства в его защиту, если у нее, очевидно, имелся личный мотив к его освобождению? Почему она ждала три года, прежде чем явилась в Визенгамот? Неужели «маленькая мисс Совершенство» хотела наказать своего любовника за измену? Скольких еще школьниц совратил Северус в бытность профессором? Она не побрезговала и даже «взяла интервью» у коллег Северуса по мясокомбинату.

Целый год «Пророк» с подачи Скитер и под защитой Кингсли травил ее и ее мужа, целый год она смотрела на мучения Северуса и тешила в душе мысль об блюде, которое подают холодным. Львица, ставшая ее патронусом и анимагической формой, внутри нее рвалась защищать свое, и Гермиона, пару месяцев назад застав мужа рыдающим над очередным выпуском «Пророка», пообещала ей, что отомстит, но отомстит по-слизерински красиво, так, чтобы никто, кроме Северуса, не подкопался. И сейчас, держа в руках совершенно ненужный им пергамент, Гермиона взвешивала в уме все за и против. Да, она была честной и храброй гриффиндоркой до мозга костей, но она также всегда хорошо училась, а ее хитрый и стратегически мыслящий муж-слизеринец всегда был хорошим учителем.

Гермиону передернуло от отвращения, уровень лицемерия и тупости в правящей верхушке магической Великобритании просто зашкаливал. Она прекрасно знала, откуда, как говорил всё тот же горячо ею любимый дядюшка, ноги растут. Еще в день инаугурации Северуса как посла Гермиона поняла, что за всем до сих пор, несмотря на свою давнюю смерть, стоит Альбус, будь он неладен, Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Она не забыла, что это с его подачи в своё время все отвернулись от её мужа, и интуиция подсказывала ей, а Гермиона привыкла доверять своему чутью, что этим всё не ограничивается. А уж чего-чего, но прощать Дамблдору издевательства над Северусом-ребенком миссис Грейнджер-Снейп ну никак не планировала. План действий уже давно был составлен и ждал своего часа, который наконец-то настал.

1. Сварить зелье (сначала разработать).

2. Заручиться помощью эльфа.

3. Проникнуть в Хогвартс. В кабинет Дамблдора.

4. Обработать портрет зельем.

5. Покинуть Хогвартс.

6. Пожинать плоды.

Гермиона знала, что Северус вряд ли одобрит её задумку (он давно отрекся от своего прошлого, но все еще страдал от человеческого презрения, которое, к сожалению, все еще его преследовало), но его безграничное к ней доверие было ей только на руку.

Первый пункт своего плана девушка воплотила в жизнь, воспользовавшись рабочей командировкой мужа. Целых три недели его лаборатория была в полном ее распоряжении. На двадцатый день в руках девушки оказался флакон с прозрачным, с пурпурно-золотым переливом зельем, пахнущим ничем. Назвала Гермиона свое творение «Dici vero», оно стало аналогом «Veritaserum» и «Империо» в одном флаконе, направленным на картины.

Со вторым пунктом проблем тоже не возникло. Через неделю после инаугурации на территории Фонда появился новый эльф. Грюш, гордо выпятив тощую грудь, заявил, что он личный эльф господина Хозяина-Посла и пришел, чтобы ему служить. Увидев ошалелые лица своих близких, Северус рассказал милейшую историю про Драко, крестины, домашних эльфов Малфоев и груши. Грюш быстро нашел общий язык с госпожой Хранительницей книг и был безмерно рад, когда узнал, что та скоро станет женой Хозяина.

Поскольку Минерва упомянула, что школа чувствует возвращение Северуса, Гермиона логично предположила, что ее муж по-прежнему остается если не директором, то доверенным лицом Хогвартса, а значит, имеет доступ на его территорию. Эту теорию также подтверждало и то, с каким упорством Минерва препятствовала их с мужем появлению в школе. Она уже три раза откладывала запланированную еще полгода назад встречу с Попечительским советом. Поговорив с эльфом, Гермиона выяснила, что «как личный эльф господина Хозяина Грюш может аппарировать в школу и может взять госпожу Хозяйку с собой. Госпоже Хозяйке, как жене господина Хозяина, вход в школу всегда открыт», и была этим очень довольна. Она подозревала, что Северус и сам прекрасно знал, что до сих пор считается директором, но предпочитал забыть о времени своего директорства как о страшном сне.

Ее план воплощался в жизнь с такой легкостью, что Гермиона невольно искала какой-нибудь подвох, и он, естественно, нашелся.

С обработкой портрета зельем как раз могли возникнуть проблемы. Гермиона не сомневалась в эффективности своего изобретения, она беспокоилась о портретах других директоров и надеялась, что Альбус успел насолить своим предшественникам и они не поднимут ради него шум.

До 2 мая осталось всего несколько недель, — улыбаясь, подумала счастливая миссис Грейнджер-Снейп и, встав из-за стола, направилась в святая святых своего мужа, его личную лабораторию. Их ждала их семья, пришло время обедать.

***

Домовик с негромким хлопком появился возле ног ведьмы.

— Грюш пришел на зов госпожи Хозяйки. Чего Хозяйка хочет?

— Спасибо, что пришел, Грюш. И, пожалуйста, зови меня Гермионой, — девушка тепло улыбнулась эльфу. — Мне нужно попасть в директорский кабинет в Хогвартсе, но так, чтобы там никого не было и чтобы никто не узнал, что я там побывала. Ты поможешь мне?

— Грюш с радостью исполнит просьбу госпожи Хозяйки. Госпожа Хозяйка заботится о Хозяине. Хозяйка разрешила Грюшу называть себя Гермионой — домовик смотрел на девушку глазами, полными обожания.

Волшебница взялась за протянутую руку эльфа, и пара с тихим хлопком исчезла из кабинета Гермионы. Появились они там, где и было запланировано. Женщина осмотрелась и тихо хмыкнула: «Минерва, как всегда, верна себе и Дамблдору». Кабинет был в ало-золотой гамме, все его горизонтальные поверхности были заняты книгами и любимыми Альбусом жужжащими и тикающими, непонятно для чего предназначенными артефактами. Стены кабинета, как в старые не очень добрые времена, были увешены портретами бывших директоров, которые при появлении нового человека в помещении встрепенулись и стали с любопытством и шушуканьем рассматривать незваную гостью. Не обращая внимания на зрителей, Гермиона подошла к центральному портрету, на котором красовался Альбус Дамблдор. Старик сидел в своем троноподобном кресле за вычурным, покрытым позолотой столом и просматривал какие-то бумаги. Гермиона внимательно рассматривала некогда уважаемого ею волшебника и пыталась понять, что же к нему чувствует. Как бы ей ни было неприятно признавать, но ничего светлого и теплого в ней не осталось. Исключительно презрение и толика жалости. Волшебница надеялась, что после акта мести всё, что она будет испытывать, — это безразличие, хотя умом понимала, что откровения Альбуса всколыхнут еще не одно болото и обеспечат «Пророк» еще ни одним кричащим заголовком.

Директор Финеас Блэк, перебравшийся в раму к директрисе Дайлис Дервент, нахально подмигнул Гермионе и, сложив руки на груди, приготовился смотреть шоу. Дайлис по-матерински кивнула, как бы даря гостье свое благословение, и, поправив подол платья, поудобнее уселась в своем кресле. Гермиона с облегчением выдохнула. Портреты были на ее стороне, и это придало ей храбрости.

Миссис Грейнджер-Снейп неосознанно (или очень даже наоборот) подражая жестам мужа, сложила руки на груди и прочистила горло. Старый маг замер на секунду и, отложив бумаги в сторону, поднял взгляд на незваную гостью.

Изобразив улыбку а-ля «строгий отец/добрый дедушка», Альбус заговорил.

— О, мисс Грейнджер, какой приятный сюрприз.

— Вообще-то миссис Грейнджер-Снейп, — не моргнув глазом, отчеканила Гермиона.

Альбус чуть прищурился и показательно опечаленно вздохнул.

— Что ж, прискорбно это слышать, я думал, что вы умнее. Мне очень жаль, что такая светлая душа попала под влияние тьмы Северуса. Я всегда…

— О да, заткнитесь вы уже. Я действительно умнее многих и давно поняла, ЧТО вы из себя представляете.

По кабинету прокатилась волна коллективного вздоха и ропота. Кто-то из почивших директоров открыто засмеялся, кто-то попытался прикрыть смешки покашливанием, а кто-то осуждающе возмутился: «Кто эта девица и как смеет так разговаривать с самим директором Хогвартса?! В наше время за такое на дуэль чести вызывали…» Взгляд Альбуса потерял всякую теплоту, а его голос обрел неожиданную силу и твердость.

— Тогда зачем Вы здесь? — Седовласый старец рассматривал молодую женщину, стоящую перед ним, как некий лабораторный образец. Словно ему было интересно, что же в ней сломалось, что она посмела пойти против своего хозяина.

Гермиона усмехнулась фирменной улыбкой своего мужа в его лучшие пожирательские годы.

— Как бы банально это ни звучало, но я здесь для того, чтобы вывести вас на чистую воду. Мне надоело, что вашими стараниями имя моего мужа годами полощут в грязи. Пора показать ваше истинное лицо всему миру.

— Не слишком ли много ты на себя берешь, девочка? — Дамблдор пытался держать лицо, но внимательная Гермиона заметила, как по его полотну прошла рябь, которую в отношении живого человека она назвала бы дрожью.

— Нет, в самый раз.

Альбусу не нравился тон, с которым говорила с ним эта девчонка, и он попытался вызвать домовика, но школа его проигнорировала. Он попытался покинуть полотно, но и тут потерпел неудачу.

— Я, как жена признанного Хогвартсом директора, как его хозяйка, запретила вам, директор, покидать полотно, — Гермиона с чувством, с толком, с расстановкой полезла в карман.

Пока Альбус безрезультатно искал пути отхода, ведьма спокойно достала небольшой флакончик «Dici vero» и кисточку, увеличила их до нормального состояния и с помощью «Левиосы» стала наносить зелье на полотно. Состав проникал не в краску, а в саму магическую составляющую картины, отпечаток души великого светлого волшебника. Альбус было дело попытался заговорить Гермиону, пытался узнать, что она делает и зачем, но молодая женщина больше не реагировала на его слова. Когда картина была полностью покрыта зельем, Гермиона взмахнула палочкой, точным движением запястья закрепила на ней невербальное заклинание и под одобрительные взгляды большинства других директоров покинула кабинет. Альбус чувствовал, что в нём что-то изменилось, но он еще не знал, какую участь ему приготовила миссис Грейнджер-Снейп.

2 мая 2008 года

Во внутреннем дворе Хогвартса были расставлены ряды кресел и десятки вазонов с белыми георгинами, а центральную его часть занимала трибуна, с которой в данный момент вещал Кингсли Шеклболт, переизбранный на второй срок министр магии. Гермиона отказалась участвовать в праздновании как Героиня войны и сидела в первом ряду рядом с Северусом, послом Азиатского королевства в Великобритании, в качестве его супруги. Северус пришел сюда по одной единственной причине — служебные обязанности, у Гермионы же была своя причина. В ее сумочке лежало два уменьшенных чемодана с вещами и портключ. Их ждал первый семейный отпуск, практически медовый месяц, и миссис Грейнджер-Снейп пришла сюда с единственной целью — подарить мужу успокоение.

Кингсли долго и нудно расхваливал победителей, но исключительно тех, кто был удобен нынешней власти. Не забыл министр, конечно же, упомянуть себя любимого и свою «значимую» роль в победе, особое внимание он уделил, естественно, Гарри, а вот Рона и Гермиону упомянул вскользь. Ну и, конечно, министр так и сыпал дифирамбами в адрес великого светлого главы Ордена Феникса Альбуса Дамблдора. Сам победитель Темного Лорда, старший аврор Гарри Поттер, левитировал на сцену портрет в золотой раме и установил его на специальную подставку. После громогласных аплодисментов Альбус начал свою речь. Старик поблагодарил всех участников Финальной битвы за свои жертвы и провозгласил минуту молчания.

Гермиона незаметно прошептала мужу:

— Прости, но так надо. Помни, что я люблю тебя, Северус, и для меня честь быть твоей миссис Снейп.

Северус, чуть нахмурившись, посмотрел на свою красавицу-жену.

— Что ты наделала?

— Ничего особенного, просто пришла пора всем узнать правду.