Глава 725. Несбыточно

Лицо Линь Цие мгновенно окаменело.

У Сяонань, который до этого с улыбкой пожимал руку Харуки Амамии, застыл на месте. Он несколько мгновений переваривал услышанное, а затем медленно повернул голову, глядя на Линь Цие крайне странным взглядом.

У Сяонань столько лет изучал японскую культуру и, разумеется, прекрасно знал, что такое хост-индустрия. Услышав длинный список титулов, которыми Харуки Амамия наградил Линь Цие, он невольно вообразил себе целый ряд весьма двусмысленных картин.

Взгляд У Сяонаня так и говорил: «Парень, неужели ты в Японии так развлекался?!»

У Линь Цие неистово задергался уголок рта. Он сделал пару шагов вперед и вполголоса прошипел Харуки Амамии:

— Зачем ты это несешь? Все, что я делал… было лишь необходимостью ради задания…

Харуки Амамия ответил с непроницаемым лицом:

— Асаба, человек не должен забывать свои корни. Как ни крути, мы заработали в «Чёрном Утёсе» немало денег. Как ты можешь теперь отрекаться от своего прошлого?

Эту фразу когда-то сам Линь Цие сказал Харуки Амамии, и теперь она вернулась к нему в неизменном виде. В этот момент Линь Цие чувствовал себя так, словно проглотил муху.

Спустя мгновение он тяжело вздохнул.

«Ладно, по крайней мере, это понял только У Сяонань. Цзя Лань не знает японского и не поймет, что это значит. Проблем быть не должно…» — подумал он. Его безупречная репутация еще могла быть спасена!

Линь Цие обернулся, собираясь что-то сказать, но внезапно вздрогнул.

Он увидел, как У Сяонань, улучив момент, уже что-то нашептывает на ухо Цзя Лань. Взгляд, которым девушка посмотрела на Линь Цие, начал меняться прямо на глазах.

В голове Линь Цие воцарилась пустота. Когда У Сяонань закончил говорить, Цзя Лань поджала губы, и в её глазах отразились обида и глубокий укор. Не дожидаясь объяснений, она фыркнула и отвернулась, больше не желая на него смотреть.

Линь Цие оставалось лишь молча сокрушаться. Он понял, что его честное имя, скорее всего, окончательно разрушено. Тяжело вздохнув, он подошел к все еще спящему Толстяку Байли и присел рядом, проверяя его состояние.

Толстяк Байли крепко зажмурил глаза, его дыхание было ровным и глубоким. Даже после того, как Вэй Дун и Харуки Амамия протащили его на себе такой длинный путь, он не выказывал никаких признаков пробуждения.