Глава 891. Я не стану
Психиатрическая больница Богов.
Под большим деревом в центре двора стояла одинокая, тихая фигура мистического существа.
Сегодня Мерлин снова облачился в свой тёмно-синий магический плащ, на его голове был большой капюшон, символизирующий мистическое существо и «Неизвестно». В руках у него не было ни термоса с ягодами годжи, ни толстого тома по здоровому образу жизни, лишь тонкий магический посох, излучающий слабое сияние.
Он поднял взгляд к пустоте в небе, его глаза были полны глубокой мудрости, и он стоял неподвижно, словно статуя.
Похоже, заметив странность Мерлина, Сунь Укун и Гильгамеш, эти два давних соперника, на удивление, не ссорились сегодня, а каждый стоял у дверей своих палат, издалека наблюдая за Мерлином.
Сунь Укун держал в руке огромный кувшин с вином и залпом отпил из него. Брызги вина попали на Гильгамеша, и в его глазах тут же вспыхнул гнев.
— Обезьяна, ты смерти ищешь?! — Он повернулся к Сунь Укуну и понизил голос, холодно произнося.
— …Пф.
Сунь Укун бросил на него взгляд, ничего не говоря, презрительно отвернулся и продолжил пить вино.
Хотя Сунь Укун ничего не сказал, его взгляд говорил сам за себя, и гнев в глазах Гильгамеша становился всё сильнее!
— О-оба… — В этот момент за их спинами раздался слабый голос.
Они обернулись и увидели Браги, державшего арфу, который робко произнёс: — Сегодня, давайте не будем устраивать неприятности? У дяди Мерлина осталось мало времени…
Услышав последнюю фразу, Гильгамеш слегка нахмурился. Он повернулся к волшебнику, стоявшему в одиночестве под деревом, и недоумённо сказал:
— Что с этим стариком?
Гильгамеш был здесь новым пациентом и не видел, как Никс покинула больницу, поэтому сейчас, видя состояние Мерлина, он был озадачен.
Сунь Укун вытер уголки рта от вина и, помолчав, медленно произнёс:
— Он уходит.
***
— Дядя Мерлин, что вы смотрите? — Ли Ифэй неспешно подошёл к краю двора и, увидев Мерлина, стоявшего в одиночестве под деревом и мечтательно поднявшего голову, невольно спросил с сомнением.
Взгляд Мерлина был глубок, как бездна, он спокойно смотрел на пустоту над головой и лишь спустя долгое время ответил:
— На судьбу.