Глава 27

Мне он всегда казался подозрительным.

Уровень 83-й. Это показатель опыта Грегорио, а также стойкости его веры, ведь чем выше уровень, тем сложнее его поднимать. Достигнув 83-го уровня, человек почти ни в чём не уступает высокоуровневым чудовищам по боевой мощи. Однако чудовища по-прежнему сохраняют преимущество в грубой силе, поэтому людям приходится полагаться на выученные умения и наработанную сноровку.

За свою долгую карьеру Грегорио пришлось преодолеть множество трудностей, с которыми никогда не сталкивались другие крестоносцы. Заклятья, которые излечивают раны и избавляют от усталости, относятся к наиболее важным в репертуаре любого священника. Они особенно незаменимы в боях с живучими тварями. Но Грегорио ими не владел.

Этот вопрос давно меня мучил. Несмотря на всю свою фанатичность и потрясающе сильные заклятья экзорцизма он уже давным-давно должен был сдохнуть. Как неспособный вылечить и царапину Грегорио умудрялся оставаться в живых? Тем более с его привычкой действовать в одиночку.

— Так вот значит как!!!

Пандора (чем бы эта штуковина не была) налетела на меня со спины, но я прикрылся булавой. Назойливый чемодан вцепился в моё оружие, видимо пытаясь сожрать его. Я попробовал ударить получившейся конструкцией Грегорио, но тот ловко ушёл от атаки.

Мои нервы на пределе. Такое ощущение, что я сражаюсь с двумя противниками разом. Угол обзора человека равен примерно 120 градусам; как ни старайся, все равно остаётся слепое пятно. Сосредоточившись на тыле, ослабляешь защиту спереди.

Дело дрянь. Избитые слова вроде «случилось чудо» меня не убеждают. Этому есть более рациональное объяснение. Я сделал паузу, чтобы пораскинуть мозгами.

Грегорио подпрыгнул и, разбрызгивая вокруг грязь, попытался ударить меня ногой. Его физическую силу не стоит недооценивать, но, в конечном счете, это просто атака голыми руками и ногами. Я блокировал атаку коленом. Нога на мгновение онемела, однако заклятье Регенерации быстро избавило меня от неприятного ощущения.

Блин, мы так и до вечера не управимся.

Проклятый фанатик и не думал сдаваться. Скорее наоборот. Его глаза буквально пылали огнём, и он всем своим видом источал жажду битвы.

Булава весила тяжелее, чем обычно. Пандора всё так же с остервенением вгрызалась в моё оружие с громким дребезжанием. Охренеть. Да что это вообще такое?!

Я собрался ударить плечо противника, но только замахнулся, как долбанный чемодан увёл меня в сторону. Промах.

Грегорио не замедлил воспользоваться открывшейся брешью в защите и вновь атаковал ногой в прыжке. У меня не оставалось времени увернуться, так что я заслонился рукой. При столкновении затрещали кости и по телу разнеслись волны боли.

Я отступил назад. Нельзя сказать, что меня серьёзно ранило, но теперь темп боя задавал Грегорио, а не я. Это плохо.

Едва я отступил от Грегорио, Пандора отпустила булаву и принялась хлопать крышкой, словно издевательски хохоча. Это не чудовище. И не демон, и не одержимый духом предмет. В противном случае Грегорио, как священник, ни за что бы не прикоснулся к чемодану.

Пандора вернулась к своему владельцу. Тот с усмешкой ухватился за её ручку.

Я воспользовался паузой, чтобы перевести дыхание и исцелить онемевшую руку. Моим изначальным планом была быстрая победа всесокрушающим натиском, но… в итоге мы оба застряли в патовой ситуации. Проиграет тот, у кого первым закончатся силы.

— Какое загадочное заклинание… Скажи-ка, а ты вообще человек? Как ты им пользуешься?

— Хе-хе-хе… Открою вам небольшую тайну, Арес, вы тоже можете им воспользоваться, если попробуете.

Пандора спикировала на меня вниз по дуге, и я отбросил булаву в сторону, дабы поймать её руками. Оживший чемодан тут же попытался их откусить, так что мне пришлось изрядно напрячься, чтобы остановить его.

Нет ничего страшнее непредсказуемой атаки. Блин, нужно было заранее всё разведать.

Я кое-как удерживал Пандору на расстоянии и медленно отходил назад. Её кожаная обивка сделана их шкуры высокоуровневого демона, а внутренняя сторона – из сплава мифрила и орихалка. За исключением кожи демона, всё остальное – дар Церкви.

Пока Пандора отчаянно вырывалась из моей хватки, я блокировал ей все удары руками и ногами противника. В самом предмете не было ничего необычного, или магического. Это самый заурядный чемодан.

Я взмахнул Пандорой и кинул ей в Грегорио. Тот увернулся от летящего в него чемодана, но я одновременно достал из-за пазухи нож и метнул в него.

Нельзя сказать, чтобы это застало его врасплох, однако Грегорио на секунду застыл и только в самый последний момент уклонился.

Что-то здесь не чисто. Пандора завертелась за спиной низкорослого священника и опять нацелилась на меня. На этот раз она летела прямо в лицо. Я встретил агрессивный чемодан кулаком. После удара тот кувырком улетел вверх, но мне тоже пришлось несладко. Руку обожгла резкая боль, по-видимому, от сломанной кости.

Я по-быстрому исцелил себя заклятьем и побежал к оброненной булаве. В такой ситуации с рукопашной лучше не связываться. Сражаясь одновременно с двумя противниками голыми руками, я буду слишком уязвим.

Путь мне преградил Грегорио. Отправленная в полёт к небесам Пандора тоже вернулась на землю.

Я собрался с силами. Мне не составит труда перехватить Пандору. Если бы чемодан остался в руках владельца я бы на такое не решился, ну а так совсем другое дело. Дабы отвлечь Грегорио я вновь метнул в него нож. Пусть и с запоздалой реакцией, он смог увернуться.

Когда до булавы оставался всего один шаг, меня что-то ударило по спине с чудовищной силой.

«Потрясающе, Арес. Среди всех членов Порубежного Крестового Похода никто не может сравняться с вами в силе. У меня нет ни малейших сомнений, что в скором будущем вы превзойдёте меня и станете блестящим крестоносцем и грозой всех врагов Божьих»

Говорят, что боль порождает ужас. Однако этот удар вызвал в моём сознании отнюдь не страх. Скорее боль подняла из глубин памяти воспоминания о знакомстве с Грегорио, произошедшем сразу после посвящения в крестоносцы.

Перед глазами промелькнула картина из прошлого. Прошло уже много лет. Я до сих пор помню внушающий трепет вид Грегорио, беспощадно атаковавшего меня под предлогом проверки крепости веры. Казалось, это испытание длилось целую вечность. Его наполненные чистейшим безумием глаза и маниакальный смех всё ещё являются мне в кошмарах.