43. Неприглядная правда
После разговора с Вектор Северус сбежал из дома на площади Гриммо. Не побоявшись декабрьского холода и магглов в праздничном настроении, Снейп даже не дождался, когда прекратится действие заклинания vere venificus. Все равно по пути в «Медную обезьяну» никто не заметил бы свечения. И сейчас, когда он сидел у барной стойки, оно уже давно погасло. В «Медной обезьяне» — маггловском баре — было темно и сыро и стоял запах выдохшегося пива, сигарет и обреченности. Но тут подавали самую лучшую рыбу с жареным картофелем фри, которые он когда-либо ел. Он открыл это место в семнадцать лет, после окончания Хогвартса, и с тех пор всегда возвращался сюда. Атмосфера заведения соответствовала его настроению, как тогда, так и сейчас. К тому же завсегдатаи принимали его за своего и редко приставали.
Северус сбежал сюда, чтобы поразмышлять. Вот только ему это не удалось. Его мысли крутились в голове, гоняясь друг за другом и вращаясь лишь вокруг двух людей: Дамблдора и Гермионы. Мне надо поговорить с Дамблдором. Мне действительно надо поговорить с Дамблдором о Гермионе. И все же ему словно не хватало сил сдвинуться с места. Он не мог встать, вернуться в дом на площади Гриммо и найти Дамблдора. Все смешалось, изменилось, и Северус уже не был уверен в своем решении. Он поклялся Дамблдору и призраку Лили Эванс, что совершит все возможное, чтобы защитить Поттера и помочь ему победить Темного Лорда. Северус всегда знал: его шансы погибнуть очень высоки, но он верил, что погибнет, делая что-то. Встретит свой конец в сражении, по крайней мере. Просто лечь и приготовиться к смерти, зная, что вот, сейчас, наступил его последний миг, — эта мысль приводила его в замешательство. Он не хотел умирать.
Эта мысль казалась чужой, но он не хотел умирать. Что неизбежно вело к другой задаче — разговору с Дамблдором. В течение многих лет Альбус поручал ему немало неприятных заданий. Связанный клятвой, Северус не мог ослушаться. Точнее, в большинстве случаев Северус даже и не помышлял об этом. То, что ему приходилось выполнять, было необходимо. Но сейчас… Сейчас все изменилось. Пока что Альбус приказал ему не отходить от плана, хотя к настоящему моменту Вектор, скорее всего, уже изложила все возможные комбинации и исходы. Альбус оставил его в покое, и какая-то часть Северуса ненавидела Дамблдора за это. Снейп хотел, чтобы директор использовал клятву, как делал все эти годы, и отобрал право выбора.
Северус уставился на остатки жидкости в бокале. Он позволил себе один-единственный виски. Лед уже растаял, и прежде темно-янтарная жидкость по цвету теперь была похожа на мед, напоминая оттенок глаз Гермионы. Еще одна мысль, которую он всеми силами старался избегать. Он застонал, опершись лбом о кулак. Милостивый Мерлин, я деградирую в слюнявого идиота. Скоро я начну плакать над стаканом и писать дурацкие любовные стихи на подставке для пива.
— Еще один, профессор?
Северус посмотрел на Майклза, хозяина бара, который остановился перед ним. Так как в мире магглов Снейп не мог позволить себе рявкать на других, он лишь покачал головой.
— Не думаю, что это хорошая идея.
Майклз пожал плечами и спросил:
— И как ее зовут?
Северус вздрогнул.
— Что?
Майклз рассмеялся и протер стойку полотенцем.
— Профессор, я уже почти сорок лет стою здесь. Я могу определить, когда мужчина находит или теряет работу, женщину или Бога, просто взглянув на него. Вы, похоже, нашли женщину, — когда Северус сердито на него посмотрел, Майклз снова рассмеялся. — Знаете, это не обязательно плохо.
— Полагаю, в этом случае я не могу с вами согласиться, — отозвался Снейп, думая о своей предстоящей смерти и роли Гермионы в ней.
Он никогда не испытывал потребность обсуждать свою личную жизнь. И все же желание поговорить об этом с кем-то помимо Дамблдора оказалось слишком сильным. Северус не стал рассказывать о своей смерти — чересчур сложно — и вместо этого сосредоточился на Гермионе.
— Она молода, — медленно начал он. — И сочетает в себе невероятную невинность и зрелость. Я редко угадываю, что ожидает меня в следующее мгновение. Она умна и любопытна и обладает исключительной способностью неосознанно переворачивать мою жизнь с ног на голову. Она не свернет с выбранного пути, даже если все на свете говорит от том, что я должен… — Северус замолчал, а затем более решительно повторил: — Я должен.
Майклз кивнул и облокотился на стойку.
— Мой отец однажды сказал, что есть два типа женщин: первые доводят мужчину до желания выпить, вторые — до желания совершать великие дела. И всегда поучал: если я встречу женщину, которая способна и на то, и на другое, то обязательно должен жениться на ней.
Северус хотел ответить, но из дальнего угла зала раздался крик:
— Эй, Майклз, ну-ка принеси еще по пинте!
— Сазерс, подними свою ленивую задницу и забери сам! — крикнул Майклз в ответ, а затем ухмыльнулся Северусу и оттолкнулся от стойки. — Похоже, профессор, вы встретили ту, которая может все. Жду приглашения на свадьбу, — сказал он и отошел к кранам, чтобы налить еще пива жаждущим.
Жду приглашения на свадьбу? Эта мысль — простое предположение — вызвала у него волну страха. Неужели это правда? Гермиона интересовала его. Она совершенно точно привлекала его. Он даже признал некоторое вожделение — в конце концов, он всего лишь мужчина. Если забыть о пресловутом дамокловом мече, висящим над его головой, Гермиона стала бы для него достойным постоянным партнером по жизни и в постели. Но на этом все. Он любил Лили. Он никогда никого так не любил, как ее. Гермиона — почти девочка — ни в коем разе не могла занять место Лили в его сердце или душе.
Но теперь Северуса одолели сомнения. Его охватила паника. Он изменился? Его патронус.
Он оттолкнулся от стойки и поспешил к выходу, не обращая внимания на возгласы прощания. Он должен увидеть, должен знать. Он не хотел… не мог. Завернув за угол, Северус побежал, с трудом переводя дыхание, которое казалось ему слишком громким. Улочка позади бара была неосвещенной. Северус замер, чтобы убедиться, что он здесь один, а потом вытащил палочку и хрипло прошептал: «Экспекто патронум». Заструившийся серебряный туман ярко засветился в темноте. И, как обычно, принял форму лани, переступающей на изящных копытцах и словно готовой в любой миг сбежать.
Северус прислонился к покрытой трещинами кирпичной стене бара. Лили всё еще с ним. Его любовь к ней не изменилась. Но вслед за облегчением пришла смутная тревога. Северус выпрямился и шагнул к патронусу. Лань чуть отскочила назад, глядя на него большими, выразительными глазами, которые словно задорно светились. Раньше она так себя не вела. Северус в изумлении смотрел, как патронус сначала отпрыгнул влево, а потом повернулся вправо и обежал его по кругу. Лань играла с ним. Никогда прежде она так не делала. Он изменился, и эта мысль ошеломила Северуса.
Он безрадостно рассмеялся, понимая, что в очередной раз боролся с неизбежным, и протянул руку к носу лани, не касаясь ее. Лили так долго была частью его самого. Северуса успокаивало, что он не потеряет ее даже теперь, когда Гермиона заняла место в его сердце. Снейп подумал, что вряд ли справился бы с этим. Парящая лань нетерпеливо помотала головой и выбила копытами беззвучную чечетку в воздухе, что заставило его немного улыбнуться — это так напоминало Гермиону Грейнджер. Затем, коснувшись тумана кончиками пальцев, Снейп позволил патронусу раствориться.
Желание поговорить с Дамблдором нахлынуло на Северуса с новой силой, и он решительно аппарировал на площадь Гриммо. Посмотрев на темные окна, он осознал, что совершенно забыл о времени. В такой час все наверняка давно спали. Придется дождаться утра. На Северуса внезапно навалилась усталость, вызванная бессонницей и калейдоскопом эмоций последних дней. Чувствуя зарождающуюся головную боль, он усталой поступью подошел к двери. Лили, Гермиона, Дамблдор, собственная смерть — со всем этим требовалось разобраться, а не избегать. Больше бежать он не будет.
Когда он вошел в особняк, то заметил, что сработало простенькое заклинание слежения. Северус сомневался, что Альбус или Гермиона могли поставить чары так топорно, но они определенно были настроены на него. Пожав плечами, когда слышимого сигнала не последовало, Снейп направился в гостиную. Только Альбуса и Гермиону волновало, когда он возвращался, так что, возможно, это сделал кто-то из них. Северус сел на один из стульев и принялся ждать того, кто хотел его увидеть.
Северус запрокинул голову и уставился в потолок, размышляя о превратностях судьбы. Он никогда не ждал, что выживет, но теперь бился о все сжимающиеся вокруг него тиски смерти. Он всегда полагал, что умрет отвергнутым всеми и в одиночестве. Но отныне даже это оказалось невозможным. Он был небезразличен Гермионе. В миг его смерти она будет рядом. Она будет скорбеть о нем. Плакать из-за него. Оплакивать его. Его давно мертвое сердце болезненно сжалось. Северус не хотел становиться причиной ее страданий. Не хотел, чтобы Гермиона скорбела о нем. Проклятый патронус. Насколько все казалось проще, когда можно было притвориться, что ничего не происходит.
Запустив пальцы в волосы, Северус застонал, находя какое-то извращенное удовольствие в звуке почти животного выражения безысходности и боли. Его мигрень усиливалась, а человек, активировавший заклинание, не торопился появляться. Северус выпрямился и подумал, что ему не помешает чашка чая. Он мог бы просто позвать эльфов, но решил этого не делать. Хотя они не любили, когда кто-то вторгался на их территорию, к нему они в последнее время благоволили. Несомненно, это было как-то связано с Гермионой. Кажется, всё всегда вращалось вокруг Гермионы.
Он покачал головой и, отмахнувшись от этой мысли, направился на кухню. И сразу же заметил, что за ним следят. Он не обладал способностью, как Альбус, видеть сквозь мантию-невидимку — возможно, это умение приходит с возрастом. Но Северус не зря был параноиком, а Поттер — Снейп не сомневался, что это Поттер, — забыл наложить заглушающее заклинание. Шуршания одежды позади хватило, чтобы Северус все понял. К тому же это объясняло небрежно наложенное на входную дверь заклинание слежения.
Сначала Северус решил разобраться с Поттером прямо здесь, в коридоре, но все же передумал. В конце концов, на кухне можно было не опасаться, что их кто-то заметит. Когда он зашел туда, то почти надеялся увидеть за столом Гермиону. И когда ее там не оказалось, Северус быстро прогнал легкое разочарование. Он избегал ее в реальности и в мыслях. И если у Гермионы осталась хоть крупица здравого смысла, то ей следует злиться на него, а не терпеливо ждать, когда он наконец наберется решимости. Ему придется извиниться, а делать это вежливо или изящно он не умел.
Но сначала — Поттер.
Когда Северус зашел в кухню, то заметил, что привлек внимание всех эльфов, но некоторые при этом определенно смотрели не на него, а на что-то за его спиной. Значит, эльфы тоже могли видеть сквозь мантию-невидимку. Или они, как и сам Северус, услышали мальчишку. Снейп слегка покачал головой. Волшебный мир считает этих существ безобидными слишком долго.
Чувствуя, как головная боль двигается к затылку, Северус резко развернулся, о чем тут же пожалел — мышцы плеч и спины мгновенно свело судорогой. Сосредоточившись на боли, он рявкнул:
— Ну же!
Ничего не произошло.
— Поттер, я не собираюсь стоять тут всю ночь. Что вам нужно?
Мальчишка сорвал с себя мантию жестом, который, как подозревал Северус, должен был выглядеть эффектно. Нужное впечатление смазалось из-за запутавшейся в складках руки. Снейп рассмеялся бы, если бы не чувствовал себя настолько паршиво, если бы его жизнь не рушилась вокруг него, если бы глаза Лили не смотрели на него с перекошенного злостью лица.
— Ну? — повторил он.
— Вы мне не нравитесь.
Снейп фыркнул.
— Что ж, хоть в этом мы согласны — вы у меня тоже не вызываете теплых чувств, — и он намеренно поднял бровь, зная, что так разозлит Поттера еще больше. — И это все?
— Нет, не все.
Северус подавил вздох. Мальчишка утомлял. Но его вполне можно выслушать и за чашкой чая, в конце концов, за этим Северус и пришел на кухню. Как там звали домовика?
— Бролли?
Эльф, полировавший столовое серебро, поднял голову. У Снейпа мелькнула мысль, что Гермиона узнала бы домовика сама. Подавив желание резко отдать приказ, Северус постарался быть чуть вежливее:
— Нельзя ли мне чашку ромашкового чая?
Бролли кивнул, его уши подпрыгнули, когда он поспешил в небольшую кладовку.
Решив этот вопрос, Северус обернулся к Поттеру, который нервно мялся и мрачно на него смотрел.
— Что вы хотели? Наверняка вы преследовали меня не только ради того, чтобы рассказать, как я вам не нравлюсь? — с явным раздражением и презрением в голосе спросил Снейп. — Эта чудная встреча — ваша идея, так что говорите.
Он видел, как на лице Поттера появляется то самое надменное выражение, которое он часто наблюдал у Джеймса — словно тот одновременно владыка и дар Мерлина всему магическому миру. Северус ненавидел это выражение уже тогда. И на лице Поттера-младшего оно смотрелось не лучше.
— Вы мне не нравитесь.
В этот раз Северус не сдержался и вздохнул.
— Да, Поттер, полагаю, это мы уже выяснили.
— Я вам не доверяю.
Этот разговор уже начинал порядком надоедать, усиливая мигрень.
— Не вам решать, достоин ли я доверия. Если вы сомневаетесь, поговорите с директором.
— Уже разговаривал.