Взгляд в прошлое: Дитя

— Это невозможно! — выкрикнула Винтер Белль и швырнула несколько деревянных кубиков на пол кухни.

«Милая…» — начала мама.

— Ну, что? — раздражённо спросила единорожка. Теперь, когда она осталась дома одна, наконец-то можно было поговорить с матерью вслух.

Этим утром отец купил ей набор деревянных кубиков, чтобы она могла попрактиковаться в магии. Весь день она пыталась сдвинуть их хоть на миллиметр, но так ничего и не получилось.

— У меня никогда не получится, — плюхнувшись на пол и привалившись к стене, пробормотала она. — Наверное, я так и состарюсь, не сумев сдвинуть эти дурацкие кубики…

«Перестань, малышка. Когда-нибудь у тебя всё получится».

— Я знаю, — надувшись, ответила кобылка. — Но от этого не легче.

Внезапно в голову Винтер Белль пришла одна идея.

— Слушай, ты ведь очень умная и знаешь всё о магии, да? Ты ведь сможешь мне помочь?

«Я знаю только о своей магии», — сказала мама. — «Твоя для меня чужда».

— А ты можешь научить меня своей? — заинтересованно навострив ушки, спросила единорожка. — Она ведь будет попроще, правда?

На несколько томительных мгновений повисло молчание.

— Мам? — нахмурилась Винтер Белль.

«…Да, наверное, я смогу тебя обучить. Только скажи мне: ты действительно так этого хочешь?»

— Угу.

«Ну ладно, тогда слушай».

Едва она это сказала, послышался тихий, низкий звон. Винтер Белль подумала, что звон был каким-то странным и даже нереальным — и вскоре она поняла почему: она не слышала этот звук, она чувствовала его как-то совершенно иначе.

«Ты это слышишь?»

Винтер Белль кивнула.

«Этот звон — воплощение сущности кубиков. Как и у твоих колокольчиков, у всего в этом мире своя неповторимая мелодия, но вы, пони, не можете её услышать так, как слышим мы. Наш мир — это песня, и то, что ты сейчас слышишь — это мелодия кубиков.

— Красиво, — пробормотала единорожка.

«У тебя тоже есть своя мелодия. Вот, послушай».

Винтер Белль прислушалась — и вскоре услышала новый, куда более высокий и прерывистый звон. Постепенно он становился всё громче и громче, пока совсем не заглушил монотонные рулады кубиков.

— Это я?