chapter 10
глава 10
Команда была собрана ровно в восемь часов на следующее утро. Сорок минут спустя они были в своих космических скафандрах и сделали все необходимые проверки оборудования, а энергосистемы на участке корпуса, где они должны были работать, были отключены. Через пятнадцать минут, перепроверив все сам, Крэддок объявил, что они готовы выйти.
Только чтобы обнаружить, что новая панель не была готова к развертыванию. Очевидно, в модуле сэмплера была какая-то проблема, и электронные техники все еще работали над ней.
Непосредственным наивным аргументом Крэддока было то, что его люди были специалистами по гравитации, и если кто-то должен был работать с панелью, то это они. Но жалоба попала в заведомо глухие уши. Электронным техникам была так же скучна обычная работа, как и всем остальным на борту Авангарда, и работа над гравитационной панелью была большим шагом вперед по сравнению с заменой шестерок и четверок и настройкой упрямых схем интерфейса. Кроме того, как указал их командир, панель были доставлена им, и пока они не отдали ее в Гравитацию, это была их игрушка.
Боцман принял решение в пользу электронщиков. Ни один из лейтенантов отделений не был заинтересован участвовать в этом, и Тревис догадывался, чем такой подход закончится. Капитану Дэвисону нравилось, чтобы на его корабле все шло размеренно, и сообщение о двух отделениях, спорящих о том, кто должен выполнять определенную работу, не соответствовал его определению размеренности.
В конце концов, Трэвис и другие сняли скафандры, цепи питания были подключены, и они вернулись к замене шестерок и четверок и попыткам вернуть жизнь в мертвые схемы модулей.
Все повторилось на следующее утро и на утро после него: Электроника сначала объявила о готовности панели, а затем отменила свое объявление, обнаружив какой-то новый сбой. Наконец, на четвертое утро у них кончились оправдания, и они неохотно объявили, что панель пригодна к работе.
Панель, размером одиннадцать на семь метров, прибыла из зоны конверсии Марса, прикрепленная к грузовому шаттлу, и затем была притянута к корпусу возле массива. Группе гравитации понадобился час, чтобы отсоединить тяговые устройства и подтвердить физическую целостность панели. После этого последовал ряд испытаний, пока Крэддок не удостоверился в том, что Электроника была права в отношении ее пригодности. Затем, пользуясь маневровыми двигателями, усиленными до версии с большей нагрузкой, они сместили панель в сторону ожидающего массива.
У Трэвиса не было много работы в космическом скафандре на борту Авангарда, в основном потому, что Гравитации мало что нужно было делать на корпусе, а случайные развлекательные прогулки не поощрялись. Но те немногие случаи, когда он был в космосе, были одними из его лучших воспоминаний о судовой жизни. Было ощущение открытости и свободы — и да, комфортного одиночества — которое было трудно получить внутри.
Недостатком, конечно же, было то, что Авангард ощущался гораздо более тесным, шумным и пахучим после возвращения. Но в целом это все же стоило того.
«Следи за своим концом, Ярроу,» — раздался голос Крэддока из динамика за правым ухом Трэвиса. «Атертон, убери свой страховочный трос — он пытается танцевать с твоей ногой. Легче… хорошо, у вас получилось. Хорошо, мы будем держать ее здесь. Лонг, Эстерле, начинайте вытаскивать старую.
«Хорошо,» — сказал Трэвис. Лично он думал, что было бы эффективнее выйти и убрать старую панель, прежде, чем тащить сюда новую. Но это была установленная процедура КФМ, и, по-видимому, для этого были веские причины. Поставив свой ботинок в одно из якорных колец страховочного троса — правила не одобряют использование подруливающих устройств больше, чем это необходимо — он осторожно толкнул себя и поплыл вслед за Эстерле к трем панелям переднего нижнего гравитационного массива, выступающим из корпуса. Номер два-три был ближе к ним, что, к счастью, означало, что работа не требовала от них втискиваться между двумя панелями. Трэвис проверил схемы, когда им впервые сообщили об этой работе, и эти промежутки выглядели довольно уютно. Здесь, крупным планом и в непосредственной близости, они выглядели еще уютнее.
«Ты начни с этого конца,» — сказала Эстерле, указывая Трэвису на ближний конец панели, а сама толкнула себя к дальнему концу. «Кто быстрей до середины.»
«Давай,» — сказал Трэвис, закатив глаза. Эстерле могла превратить в соревнование самые смешные вещи.
Как и все остальные. «Ставлю десять баксов на Эстерле,» — сказал Атертон.
«Принимаю,» — сказала Ярроу. «Давай, Лонг, быстрее.»
Трэвис поморщился. Правилам не нравилась торопливая работа в скафандрах даже больше, чем чрезмерное использование двигателей.
Но Крэддок ничего не говорил. На самом деле, были все шансы, что он уже тихо сигнализировал о своем вступлении в пари.
В любом случае, Ярроу поставила на него десять долларов. Ради нее одной он должен был попробовать. Чувствуя себя немного противно, как из-за пари, так и из-за собственной готовности к игре, он поймал носком другое якорное кольцо и дал себе новый толчок. Эстерле пришлось идти дальше к ее концу панели, но, начав раньше, она уже достигла массива. Вытащив гаечный ключ из своего набора, она протянула руку, чтобы поймать край панели и остановиться.
Трэвис смотрел вниз, в поисках другого якорного кольца, когда Вселенная зажглась перед ним, как лампа-вспышка.
Он снова поднял глаза, его шлемный динамик взорвался восклицаниями, испуганными проклятиями и одним коротким, задыхающимся криком. Эстерле уходила от Авангарда, ее скафандр окружала угасающая дымчатая корона. Заглушая крики раздался голос Крэддока, словно плазменный факел — «Чрезвычайная ситуация — Голландец!» — ревел он. «Впереди по правому борту, 30-градусов вперед-вниз. Повторяю: Голландец, 30 градусов вперед-вниз.»
Трэвис сморгнул последнее остаточное изображение, его зубы сжались, когда кто-то позади него подтянул его за трос безопасности, прежде чем он смог сделать тот же смертельный контакт с необъяснимо подключенным к источнику питания массивом. Только тогда он с опозданием осознал, что собственный страховочный трос Эстерле исчез, очевидно, испаренный тем же импульсом, который послал ее в полет. Она уже была едва заметна в темноте, ее тело медленно вращалось, огни ее костюма погасли.
И не останавливаясь, чтобы обдумать это, возможно, впервые в своей жизни делая что-то подобное, Трэвис присел на корточки, оборвал собственный страховочный трос и оттолкнулся от корпуса за ней.
«Лонг!» — рявкнул Крэддок. «Какого черта ты делаешь?»
Трэвис не ответил. Все его внимание было сосредоточено на теле, падающем в сторону далекого звездного пейзажа, настраивая вектор перехвата короткими импульсами своего двигателя, он несся к ней. В грохоте его шлемного динамика зазвучал новый набор голосов, когда спасательная команда среагировала на аварию и готовила челнок к запуску.
Единственный голос, который Трэвис не слышал, был голос Эстерле. Он мог только надеяться, что зловещая тишина была просто результатом электрического разряда, сжегшего ее комм так же, как и ее страховочный трос.
Казалось, прошла вечность, но, вероятно, прошло не более трех минут, когда он подплыл к ней. Собравшись с духом, он потянулся и схватил своей рукой ее руку.
И мгновенно потерял захват, когда она сильно дернулась. «Все в порядке — все в порядке,» — крикнул он, даже зная, что, возможно, она его не слышит. Из-за вращения он не мог дотянуться до ее руки; вместо этого схватив ногу, он тянул ее скафандр, пока не оказался к ней лицом к лицу.
Лицом к лицу, но ничего не видя. Ее спина была направлена к огням Авангарда, а света звезд было недостаточно, чтобы проникнуть сквозь тонировку ее шлема. «Все в порядке, Эстерле,» — снова позвал он, вспомнив в этот раз прижаться лицевым щитком к ее щитку перед тем, как заговорить. В книге сказано, что физический контакт позволит передать достаточно звука, чтобы космонавты могли общаться, если их коммы не работали. «Это я, Лонг. Ты меня слышишь? Эстерле?»
«О Боже,» — раздался слабый голос, напряженный и прерывистый. Готовясь к худшему, Трэвис нашел пульт на рукаве и включил огни своего шлема.
И задержал дыхание. Ее лицо, как и ее голос, было почти неузнаваемо. Она смотрела мимо него на звезды, широко раскрыв глаза, щеки ввалились, горло хрипело. Как будто она смотрела прямо в лицо дьяволу…
Он выругался себе под нос. Книга также предупреждала о агорафобии космонавтов, но он никогда не знал, что у Эстерле она есть. Может быть, она тоже не знала этого. «Эй!» — крикнул он, тряся ее за плечи. «Эстерле! Посмотри на меня. Черт возьми, Эстерле, посмотри на меня!»
Она вздрогнула, ее глаза опустились от далеких звезд к его лицу, как будто только замечая, что он был там. Ее руки, безвольно свисавшие с ее тела, внезапно ожили, пальцы сжали его руки достаточно сильно, чтобы он мог чувствовать их сквозь материал и давление воздуха. «Лонг?» — выдохнула она. «О Боже…»
«Все в порядке,» — сказал он так успокаивающе, как только мог. «Просто смотри на меня. Ты поняла? Они отправляют катер; но пока он не попадет сюда, не спускай с меня глаз. Ты поняла это, космонавт?»
Казалось, намек на жизнь вернулся в паникующие глаза. «Поняла,» — сказала она, ее голос постепенно становился нормальным. «Что случилось? Была вспышка… О, Боже. Что я сделала?»
«Ты ничего не сделала,» — мрачно заверил ее Трэвис. Она все еще держала его за руки, но он сумел достать до диагностического эполета на левом плече и вытащить кабель и разъем. «Массив должен был быть отключен,» — продолжил он, соединяя разъем с гнездом считывания на эполете Эстерле. «Думаю, кто-то перепутал приказ. С тобой все в порядке?»
«Я думаю, да,» — сказала Эстерле, ее взгляд немного расфокусировался, когда она, очевидно, провела мысленную инвентаризацию. «Но здесь становится жарко. Я думаю мое жизнеобеспечение тоже сгорело.»
«О, правильно, сгорело,» — мрачно подтвердил Трэвис, пробежав глазами по анализу, прокручивающемуся на дисплее с правой стороны его шлема. «Так же, как твой комм, управление двигателями, все твои индикаторы — ты, наверное, уже знаешь это — и твой локатор. О, и импульс сжег твой страховочный трос тоже.»
«Я не знала, что он проводящий.»
«Я думаю, если дать достаточно напряжения, все может быть проводящим.»
«Думаю, что так.» Внезапно она сжала его руки. «Подожди минутку. С тобой все впорядке? Я даже не спросила…»