chapter 8

Глава 8

В некотором смысле, размышлял коммодор Киселев, его возвращение в академию было похоже на возвращение домой.

В других отношениях это было похоже на изгнание.

Он сердито посмотрел из окна своего нового кабинета в здании штаб-квартиры Кейси-Роузвуд. Настоящее окно, а не видеоэкран, с травой, деревьями и голубым небом с другой стороны. Его кабинет не выходил ни на один из главных пешеходных маршрутов, но виднелась менее оживленная аллея, и каждую минуту или две кто-то быстро шагал мимо. Изредка аэрокар пересекал угол его обзора, направляясь над вершиной здания к посадочной площадке или поднимаясь над крышей, когда он улетал. Это было конечно терпимо, даже достаточно приятно.

Но это не было похоже на то, Но это не было похоже на то, как если бы он находился на борту корабля.. На самом деле он даже не чувствовал себя настоящим флотским офицером. Он чувствовал себя гражданским.

Он вздохнул, издав долгий, разочарованный звук, который он никогда бы не издал перед кем-либо еще. Он все еще скучал по Марсу, и он все еще был зол на то, что с ним делали.

Но последние несколько недель превратили раскаленную ярость в его сердце в более холодную боль в животе. Он сделал все, что мог, чтобы спасти свой корабль, и его усилия оказались напрасными. Пора забыть об этом. Теперь его работа заключалась в том, чтобы провести новых космонавтов через этот второй этап их подготовки и подготовить их к жизни в Королевском Флоте Мантикоры.

Предполагая, что флот все еще будет существовать к тому времени, когда они будут готовы к своим назначениям.

Он бросил последний взгляд на вид, затем повернулся к своему столу и терминалу. Если КФМ собирался исчезнуть, он ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Но пусть никогда не будет сказано, что коммодор Хорэйс Киселев был частью его кончины. Он сделает свою работу; и первой частью этой работы было знакомство со всеми под его командованием.

Вчера он провел весь день, просматривая файлы офицеров и инструкторов. Сегодня пришло время посмотреть на самих курсантов.

Открыв первый файл, он начал читать.

Было как раз около четырех часов после полудня, когда он добрался до файла космонавта третьего класса Трэвиса Урии Лонга.

Киселев до сих пор просматривал отчеты. Теперь нет. Этот он прочитал внимательно. Затем он перечитал два других файла, снова прочитал файл Лонга и перешел по трем прикрепленным ссылкам.

Закончив, он отправил вызов лейтенанту Уильяму Сайрусу, чтобы тот явился в его кабинет.

Он проверял раздел Единого кодекса поведения, когда йомен провел Сайруса в кабинет .

Тот подошел к столу Киселева и встал смирно.

«Лейтенант Уильям Сайрус явился по вашему приказанию, сэр,» — официально объявил он.

«Вольно, лейтенант,» — сказал Киселев, изучая его лицо. Оно казалось открытым и бесхитростным, лицо человека без груза на совести. «Я перечитывал личные дела,» — продолжил он. «Мне нравится то, что я вижу.»

«Благодарю вас, сэр,» — быстро сказал Сайрус. «У нас здесь хорошая команда.»

«Кажется, да,» — сказал Киселев. «Расскажите мне о космонавте третьего класса Трэвисе Лонге.»

Сайрус хорошо контролировал свое выражение лица, как и подобает человеку, которому на протяжении всей его карьеры приходилось иметь дело со всеми видами начальства. Но контроль не был идеальным. «Сэр?» — спросил он, его голос внезапно стал осторожным, а лицо напряглось достаточно, чтобы Киселев это увидел.

«Здесь говорится, что Лонга поймали на жульничестве во время теста,» — сказал Киселев, показывая на терминал, «и что впоследствии он был переведен с вашего импеллерного отделения на отделение гравитации. На самом деле, судя по дате, похоже, он был немедленно переведен на гравитацию. Это верно?»

«Да, сэр,» — сказал Сайрус. «Как вы можете видеть, это было на экзамене — «

«Жульничество — серьезное преступление, лейтенант, наказуемое увольнением с позором,» — прервал его Киселев. «Так почему же вы не подали официальное обвинение? Почему его просто перевели на другое отделение?»

«Мы, ну, все еще пытались выяснить обстоятельства, когда он решил перейти на гравитацию. Считалось, что это новое начало — кто-то, должно быть подумал, что это будет хорошо для него, потому что перевод прошел немедленно.»

«И вы не оспаривали это?» — спросил Киселев. «Вы и ваш свидетель? Я полагаю, у вас есть свидетель этого жульничества?»

У Сайруса перехватило горло.

«Э… подозрение было доведено до моего сведения одним из инструкторов Лонга, сэр.»

«Подозрение,» — сказал Киселев. «Не какой-то реальный обман? Просто подозрение в обмане?»

Сайрус начал принимать вид загнанного в угол животного.

«Кто-то, очевидно, подумал, что целесообразно перевести его на отделение… «

«Да, вы уже это сказали,» — сказал Киселев. «Хотите знать, что я думаю, лейтенант? Я думаю, что обвинения Лонга в мошенничестве на импеллерном отделении угрожали вашей собственной репутации, поэтому вы сфабриковали это обвинение как предлог, чтобы убрать его с глаз. Но если это заставит парня вылететь с позорным увольнением в его записях, чтобы это висело на нем всю оставшуюся жизнь, это уже слишком чертовски плохо, не так ли?»

«Сэр, я — никаких обвинений в жульничестве не было,» — запротестовал Сайрус. «Я имею в виду, у него были подозрения, но он никогда не предлагал никаких подробностей.»

«Не предлагал?» — возразил Киселев. «Или вы просто отказались слушать?»

«У него не было никаких подробностей, сэр,» — настаивал Сайрус.

«Это интересно.» Киселев снова указал на терминал. «Потому что он внес целый ряд подробностей в папку с записями начальника лагерной полиции. Включая имена, время и методы.»

Рот Сайруса дернулся. Видимо, он не представлял, что Лонг сделает это.

«Я — сэр, я понятия не имел — «

«Конечно, нет,» — сказал Киселев. «Потому что по правилам все подобные обвинения должны быть в двух файлах, хотя почти никто не делает этого. Я прихожу к выводу, что Лонг — строгий приверженец правил?»