chapter 18

Глава 18

Ночная вахта технически была первыми часами корабельного дня, хотя ощущалось это как самые ранние или самые поздние часы, во многом зависело от того, как работали биологические часы данного члена экипажа. Некоторые из офицеров и команды Кейси активно ненавидели ее, в то время как другие относились к ней не так страстно, но не чувствовали себя довольными, находясь на ней.

У Трэвиса не было такой враждебности по отношению к назначению на ночную вахту. Наоборот, он скорее наслаждался ею. Ночная вахта была самым спокойным периодом суток корабля, когда большая часть экипажа спала в жилом модуле, выполнялись только основные операции и планировалось минимальное плановое обслуживание.

Короче, это было лучшее время суток, чтобы просто помолчать и подумать.

Ему, конечно, было о чем подумать. В течение последних шести недель большинство его рабочего времени было посвящено изучению всего, что он мог, о Кейси, его вооружении, его возможностях и его команде. Лейтенант-коммандер Вудберн, чью личность лучше всего можно охарактеризовать как колючую, жестоко гонял его почти все время. Но в отличие от некоторых офицеров на Фениксе, Вудберн был в высшей степени справедливым и всегда казался более заинтересованным в обучении Трэвиса, чем в том, чтобы заставить себя выглядеть превосходно, а своего ученика — глупо.

Как и все остальные на борту. На самом деле, насколько мог судить Трэвис, все относились к нему точно так же, как и к другим офицерам. Или мужчины и женщины Кейси не следили за политикой, или они не знали, что Трэвис — родственник барона Уинтерфолла.

Или знали, но им просто было все равно.

Трэвис надеялся, что было это последнее. Если бы это была одна из других причин, рано или поздно все бы всплыло, и все снова стало бы, как на Фениксе.

Он медленно обвел глазами мостик, мужчин и женщин, пристегнутых к своим станциям, сообщающих иногда что-то даже когда абсолютно ничего не происходило. Кейси точно не был домом — Трэвис не был уверен, будет ли когда-нибудь какое-нибудь место действительно домом для него, — но у корабля и его команды были маленькие причуды, которые, как он всегда себе представлял, существуют в доме. Конечно, Вудберн был не единственной иногда раздражающей личностью на борту, и у Трэвиса было несколько мелких столкновений с некоторыми из других. Но по большей части экипаж казался в высшей степени совместимым друг с другом.

Среди офицеров было то же псевдосемейное чувство. На мостике коммодор Хейсман обычно обходился без формальностей, которые капитан Кастильо всегда соблюдал на борту Феникса, обращаясь к своим старшим офицерам по именам или даже прозвищам, некоторые из которых Трэвис до сих пор не понял. В воздухе чувствовалось легкое товарищество, о котором Трэвис читал в книгах на военную тематику и в какой-то степени испытал, когда был простым гравитехником на борту Гардиана.

В то же время эта семейственность и дух товарищества имели границы. Хейсман и другие старшие офицеры по-прежнему обращались к Трэвису формально — лейтенант или мистер Лонг, и от него, конечно, ожидали в ответ ту же формальность. Трэвис надеялся, что он был на неофициальном испытательном сроке, и что где-то на этом пути он будет принят как полноценный член семьи Кейси.

Если только тут не было таких же политических назначенцев, как на Фениксе, тихо сидевших под поверхностью. Если так, ему придется привыкнуть быть гадким утенком и на Кейси. Особенно когда они выяснят, кем был его сводный брат.

«Старпом на мостике,» — объявил лейтенант Раск со следящей станции позади него.

Трэвис обернулся, чтобы увидеть, как коммандер Белокас вплывает на мостик. «Мэм,» — приветствовал он ее, рефлекторно потянувшись к креплениям, прежде чем он смог остановить себя. Согласно правилам, когда старший офицер вошел на мостик, все члены экипажа должны были немедленно встать смирно и капитан Кастильо требовал этого на борту Феникса. Коммодор Хейсман и коммандер Белокас обходились без этой формальности, и Трэвис все еще не привык к этой разнице.

На короткое время он подумал, должны ли офицеры и экипаж линейного крейсера Непобедимый принимать вертикальное положение в невесомости всякий раз, когда великий адмирал Карлтон Локателли входил в какое-либо помещение, а не только на мостик. Исходя из того, что он видел в отношении племянника Локателли, он подозревал, что, вероятно, они это делали.

«Что мы можем сделать для вас, мэм?» — спросил он, пока Белокас плыла по мостику, просматривая различные дисплеи.

«Я интересуюсь, нет ли чего-то нового об этой вспышке, которую мы видели во время вахты лейтенанта Даля,» — сказала она.

«Я полагаю нет, мэм,» — сказал Трэвис, нахмурившись и доставая журнал. В отчете о вахте, который он прочитал, когда прибыл на дежурство час назад, не было никаких упоминаний об активности.

Неудивительно. Вспышка, которую имела в виду Белокас, была слабейшим импульсом, который никогда бы не заметили, если бы остальная часть вселенной не была такой тихой, а экипаж Кейси таким скучающим. Даль, командир отделения переднего вооружения, считал его сенсорным эхом; наблюдатель БИЦ, после тщательного изучения гравитационного оборудования, предположил, что оно также может быть гиперпризраком, явлением, для точного определения или идентификации которого, к сожалению, судовые приборы не подходили. Для этого был необходим крупномасштабный массив орбитальных датчиков, и Мантикора вряд ли купит один из этих гигантов в ближайшее время. Кроме того, импульс прошел целых шестнадцать часов назад, и с тех пор ничего не произошло, что снова указывало на эхо или гиперпризрак.

Судя по хмурому выражению лица Белокас, она не была довольна ни одним из объяснений. Странная реакция, на самом деле, учитывая, что такие призраки не были совершенно неслыханными.

Особенно в этом конкретном секторе, который был известен плохим сенсорным разрешением и резкими нисходящими альфа-переходами. Трэвис однажды изучал это явление, и, насколько он мог понять, никто не знал, что это такое, хотя это было предположительно приписано взаимодействию между двумя солнцами Мантикоры и неким пока еще не нанесенным на карту набором гравитационных волн.

«Не было ничего нового, мэм,» — сказал ей Трэвис. «Вы хотите, чтобы мы провели диагностику сенсоров?»

В течение нескольких секунд Белокас не отвечала, а просто продолжала дрейфовать к станции Трэвиса. Он наблюдал, как она приближается, его сердцебиение немного участилось. Он все еще был немного новичком в настоящей офицерской должности, и он знал, как плохо умел читать выражения лица и язык тела Белокас. Должен ли он был уже провести такую диагностику? Молчала ли она просто потому, что хотела подойти достаточно близко, чтобы тихо его сжевать, без того, чтобы слышала остальная часть команды на мостике?

«Еще одна диагностика не даст нам ничего нового,» — сказала она наконец, обхватив своими длинными пальцами поручень его станции и остановившись. «Давайте попробуем что-нибудь еще. Запустите мне симуляцию того, как будет выглядеть мягкий переход на расстоянии около пятнадцати световых минут за гиперлимитом.»

«Да, мэм,» — сказал Трэвис, поворачиваясь к консоли. Эта возможность уже рассматривалась, он видел из отчета. Но между диагностикой и гипотезой гиперпризрака этот сценарий, очевидно, был отброшен. Определенно не было никаких записей о том, что кто-либо делал симуляцию или даже готовился к ней.

К счастью, это была довольно простая работа, большинство необходимых шаблонов уже хранилось в компьютере корабля. Пару минут, и он был готов. «Начинаем,» — сказал он, запуская программу. «Я установил перекрытие расстояний от 13 до 18 световых минут. Если это не сработает, я могу расширить его до…»

«Гиперслед!» — объявил Раск позади них.

На долю секунды Трэвис подумал, что Раск говорит об симуляции. Затем он опомнился. «Принято,» — сказал он, снова поворачиваясь и проверяя соответствующий дисплей. Все правильно, это был переход, большой, толстый, шумный.

И он был точно на том же векторе, с которого был зарегистрирован прежний импульс. «Мы знаем что-то о нем?» — спросил он.

«Он довольно большой,» — сказал Раск. Дисплеи оживали, пока БИЦ собирал и сопоставлял данные с различных датчиков Кейси и отправлял результаты на мостик. «Маломощный клин, малое ускорение. Вероятно, грузовоз, возможно, пассажирский лайнер. В его клине есть что-то странное — какое-то неритмическое колебание. Наверное, проблемы с узлами.»

Трэвис посмотрел на Белокас, думая, не освободит ли она его формально и не примет ли командование. Корабли не появлялись в Мантикоре каждый день, а те, которые появлялись, редко имели признаки серьезных и угрожающих проблем.

Но старпом просто молча смотрела на дисплеи. Явно ожидая реакции вахтенного офицера на ситуацию.

Трэвис расправил плечи. Редко или нет, ситуация адекватно описывалась стандартными правилами. «Отправьте запрос на идентификацию и статус и сообщите остальной группе Янус, что у нас посетитель,» — приказал он. «Затем отправьте предупреждение системному командованию.» Он покосился на тактический дисплей. «До него что, около десяти световых минут?»

«Да, сэр, около того,» — подтвердил Раск. «Итак, минут двадцать, пока мы не получим ответ.»

«Если у него проблемы, он вероятно уже кричит о помощи,» — сказала Белокас. Она задумчиво коснулась своей щеки. «А где сейчас Эгида?»

«На дальней стороне Мантикоры,» — сказал Трэвис. «Примерно двадцать две световых минуты от нас, может быть тринадцать или четырнадцать от призрака. Мне послать сообщение прямо адмиралу Локателли?»

«Это было бы хорошей идеей,» — подтвердила Белокас. «Если у призрака проблемы, мы определенно ближе всех. Но в зависимости от того, что происходит, адмирал может захотеть перенастроить свои силы, пока мы идем туда.» Ее губы сжались. «И пока вы все это делаете, позвольте мне также порекомендовать вам вызвать на мостик коммодора Хейсмана.»

* * *

«…и я думаю, что реакторная камера тоже начинает разрушаться,» — безумный голос капитана Олвера загремел из динамика комма Одина. «Мой инженер говорит, что он может взорваться в любой момент.»

Дженсонн внимательно слушал, надеясь, что Олвер запомнит его инструкции о том, чтобы его голос умолял, но не плакал. Люди ненавидели плакс, даже высокопоставленные флотские типы, готовые рисковать своими жизнями ради тех, кто в опасности. Если бы Нагльфар выглядел стойким и вызывающим сочувствие, это побудило бы мантикорцев, слушающих его сигнал бедствия, броситься на помощь с минимальной задержкой и, будем надеяться, с минимальной осторожностью.

«Повторяю: это пассажирский корабль Левиафан, направляющийся в сектор Хевена с тремя тысячами пассажиров,» — продолжил Олвер. «Тот же скачок мощности, который повредил наши передние альфа-узлы и камеру термоядерного реактора, также поставил под угрозу нашу систему жизнеобеспечения — мы пытаемся ее починить, но она выглядит не очень хорошо, и я не знаю, как долго она проработает до того, как полностью выйдет из строя. Если у вас есть корабли в этом районе, пожалуйста, ради Бога, направьте их сюда. Мы ускоряемся, как можем, но я не знаю, сколько еще пройдет времени, прежде чем нам придется полностью отключить клин, и мы чертовски далеки от любого места. Какие бы корабли у вас ни были — грузовики, лайнеры, рудовозы — все, куда мы можем высадить наших людей — пожалуйста, пошлите их. Пожалуйста, ради Бога.»

Призыв прервался, когда один из членов команды Олвера пришел со своим собственным тревожным сообщением о предполагаемом разрушении термоядерной камеры, и Дженсонн выключил динамик. Они все еще были на большом расстоянии от внутренней системы, но казалось, что ближайшие мантикорские силы находились на расстоянии около десяти световых минут, что означало двадцатиминутную задержку в любом разговоре.

Ответ мантикорцев должен быть интересным. Тем временем у Дженсонна было много других дел, которыми можно заняться. «Каков статус главных сил?» — спросил он через мостик.

«Мы временно потеряли контакт, адмирал,» — объявил в ответ Имбар. «Они определенно где-то позади нас, но их трудно обнаружить, пока мощность их клиньев такая маленькая.»

Дженсонн хмыкнул, глядя на экраны соответствующих дисплеев. Конечно, в сложности обнаружения и была вся идея. Но если знать, где искать, задача должна быть значительно проще.

Хотя, возможно, он слишком жесток к Имбару и сенсорной команде. Шестнадцать часов назад четырнадцать кораблей Вольсанга перешли в нормальное пространство вместе, тихо и спокойно, примерно в сорока световых минутах от Мантикоры-А, где они должны были находиться вне зоны действия датчиков КФМ. Огромные пассивные массивы, типичные для более густонаселенных звездных систем, наверняка заметили бы их, но радиус действия гравитационных сенсоров кораблей всегда был гораздо более ограниченным. Захватчики разбились на передовые силы из шести кораблей Дженсонна и главные силы из восьми кораблей Тора, а затем двинулись внутрь системе двумя волнами, разнесенными примерно на час. Держа свое ускорение низким, чтобы набрать скорость, надеясь сохранить при этом свои клинья незаметными, они направились к своим целям.

Цели были там, где они и должны были быть. В течение последних сорока восьми часов два эсминца группы Гремучая змея, Умбриэль и Миранда, провели тихую разведку, сделав мягкий переход далеко за пределами системы, дрейфуя и обозначая местоположения и направления движения двух основных флотских групп, а затем снова воссоединившись с двумя основными группами Вольсанга. На основании их данных Дженсонн рассчитал, где должны быть мантикорцы, и скорректировал вектор ввода своих войск так, чтобы они столкнулись с меньшей — Второй Зеленой — группой задолго до того, как большая группа кораблей — Первая Зеленая — сможет двинуться, чтобы поддержать их.

Теперь, после часов скуки, события наконец-то начали развиваться. Далеко впереди Нагльфар перешел прямо у гиперлимита — не тем необнаружимым переходом, как остальные корабли Вольсанга, но большим, шумным переходом, который должен был привлечь внимание каждого корабля КФМ в регионе. Этот неаккуратный вход, наряду с безумной просьбой Олвера о помощи, должен привести в ловушку мантикорские корабли, стремящиеся прийти ему на помощь.

Без сомнения, было бы очень интересно посмотреть, как отреагирует высадившаяся мантикорская группа, обнаружив, что предположительно беспомощные гражданские на самом деле были пятью батальонами ударных отрядов Вольсангов. К сожалению, Дженсонн пропустит эту картину. Если все пойдет по плану, первая встреча мантикорцев с этими войсками будет не в открытом космосе, а в Королевском дворце в Лэндинг-Сити.

К тому времени, конечно, сюрприза уже давно не будет. Тем не менее, целью этой операции был захват и оккупация, а не развлечение. И как только КФМ будет ликвидирован, контроль Вольсангов за мантикорскими центрами власти станет простой формальностью.

«Получен пеленг на Нагльфар, адмирал,» — объявил Имбар. «Мы точно на курсе перехвата. Будем там примерно через девяносто семь минут.»

Дженсонн проверил тактический дисплей. Девяносто семь минут было меньше, чем он планировал, но в допустимых пределах. «Пусть Олвер увеличит ускорение до девяноста пяти g,» — проинструктировал он Имбара. Он всегда мог придержать Нагльфар позже, если ему нужно было уточнить время перехвата. «Есть еще какие-нибудь движения мантикорцев?»

«Нет, сэр,» — сказал Имбар. «Но Вторая Зеленая должна услышать сигнал бедствия Олвера только сейчас.»

«Следи за ними,» — приказал Дженсонн. «Как только мы узнаем время их старта и ускорение, я хочу быстро рассчитать их перехват до остановки. Нам нужно убедиться, что мы достаточно далеко впереди Нагльфара, чтобы они не смогли развернуться и убежать, как только нас заметят.»