Глава 83
Дар Жона Салем куда больше подошел бы кому-нибудь из его сверстников. И нет, он вовсе не был глупым, но восемнадцатилетний парень оставался именно восемнадцатилетним парнем. Поэтому Жон привел Салем к себе в комнату, усадил перед телевизором и включил игровую приставку, вручив ей один из джойстиков.
— Так это и есть видеоигры?.. – уточнила она. – Помню, как Тириан о них упоминал.
— Ага. И они существуют на любой вкус: стратегии, боевики, романтика, стрелялки, драки, различные симуляторы от водителя грузовика до главы крупной корпорации, едва прикрытая эротика и странные головоломки, когда тебе показывают голых нарисованных девушек за правильное решение загадок. Понятия не имею, почему такие вещи вообще существуют, если подобных картинок в сети навалом, причем без необходимости решать какие-либо загадки…
Жон замолчал, когда Салем слегка приподняла бровь, после чего откашлялся и поспешил вернуться к сути:
— Кхем… Как бы там ни было, в мире есть огромное количество разнообразных игр, и каждый год появляется еще больше. Это довольно неплохой способ потратить лишнее время, если заняться совсем уж нечем. А после уничтожения человечества свободного времени у тебя будет в избытке.
Салем хмыкнула, но не стала ничего отвечать на его подначку. Она лишь устроилась поудобнее, скопировав позу Жона, и покрутила в руках джойстик.
Начать он решил с кооперативных игр, чтобы случайно не отбить ей охоту изучать данное явление, сокрушив в чем-нибудь соревновательном. В конце концов, вряд ли следовало сразу же ожидать от Салем блестящих результатов, если никакого опыта в плане игр у нее не было. И да, от всего, что так или иначе относилось к Охотникам с Гриммами, Жон благоразумно предпочел воздержаться.
Вначале Салем играла чисто из вежливости. «Дорога гнева» никакой особой реакции у нее не вызвала, «Серебряный меч» явно показался слишком скучным, а классика вроде «Сакмана» или «Тайджиту» была встречена зевками.
Вечер спасли ролевые игры.
— Почему она катается на механическом шагоходе?
— Понятия не имею.
— Здесь есть Гриммы?
— Нет, это выдуманный мир, – пояснил Жон. – Тут водятся драконы, гоблины, орки и много кто еще, но не Гриммы. И Охотников здесь тоже нет. Вместо наших проблем местным жителям угрожает сила злого бога, который-…
— Проклятые Боги! Это они всегда и во всём виноваты!
— Хм… Итак, ты собираешь группу искателей приключений, чтобы остановить злодеев, а также получше узнать друг друга и мир вокруг вас.
— История? Что-то вроде книги?
— Примерно так и есть.
— А почему она тогда называется игрой, а не книгой?
— Потому что в ней присутствует интерактивность. По сути, это книга, в которой ты управляешь частью событий, тем самым меняя историю, развивая персонажей и отношения между ними. Кроме того, следует добавить графику и музыкальное сопровождение.
— Понимаю, – кивнула Салем, задумчиво потерев подбородок. – А есть еще эти… РПГ?
— Целый жанр. В последнее время он немного угас, но существует едва ли не культ классических игр, и я слышал немало хорошего об «Охотнике III: Дичайшая охота».
— Пф… Охотники. Кому они вообще нужны?
— Ну, там речь идет об Охотнике, которого против его воли постоянно втягивают в политику. Постепенно он начинает осознавать, что величайшей опасностью для выживания человечества являются вовсе не Гриммы, а людская жадность.
— Ха! – ухмыльнулась Салем. – Достойный урок!
— Угу… Каждая из этих игр способна занять тебя на период от сорока до ста часов. Дольше всех в данном плане длятся именно представители жанра РПГ. Но если ты все-таки уничтожишь человечество, то новых уже никогда не будет.
— Не пытайся мной манипулировать, Жон из рода Арков. Или думаешь, я не вижу, что ты стараешься сделать? Даже после уничтожения человечества останутся многие тысячи этих игр и миллионы книг. Если я начну читать по одной в день, то займу себя на сотни тысяч лет.
— А что потом?..
Салем замерла.
— Хм?
— Что ты собираешься делать потом? – повторил свой вопрос Жон. – Развлечений хватит только на сотню тысяч лет. Ну, может быть, на две сотни. Но что будет после этого? Чем ты займешься через три сотни тысяч лет, когда перечитаешь каждую книгу, пересмотришь все фильмы и досконально изучишь игры? Что случится с тобой, Салем, тогда, когда впереди тебя будет ожидать целая вечность?
Она промолчала, поскольку высказанная им мысль ее явно испугала. Нет, страх никак не отразился в выражении лица Салем, но Жон понимал, что не испытывать его она попросту не могла.
В конце концов, и самого Жона подобная перспектива очень сильно пугала.
Люди жаждали продлить собственное существование, в идеале превратив его в вечность. Но они исходили из того посыла, что жизнь всегда будет интересной. Вряд ли им приходил в голову вариант пережить человечество, погибшее из-за врезавшегося в планету метеорита или исчерпания ресурсов.
Но вот для Салем это оказалось вовсе не чем-то гипотетическим и маловероятным, а вполне возможным будущим – одиночеством в своей башне без единого шанса с кем-либо поговорить на долгие годы, столетия, тысячелетия, а может быть, даже целую вечность…
— Я не просила об этом проклятье… – наконец прошептала она.
— Знаю. Боги показали себя обидчивыми детьми. Но теперь тебе придется с ним жить, и стоит ли превращать свою жизнь в холодное и пустое ничто?
Салем уставилась прямо ему в глаза.
— Ты смеешь меня жалеть?!
— Нет, – чисто автоматически ответил ей Жон, но тут же задумался. – Или да… Подожди!
Последняя часть фразы заставила готовую выплеснуть на него свой гнев Салем остановиться.
— Я знаю, что жалеть тебя неправильно, но ничего не могу с собой поделать, – пояснил он. – Тысячелетия жизни звучат довольно заманчиво. Десятки тысяч лет – терпимо. Но вечность? Если бы ты собралась провести ее в общении с интересными людьми и в разнообразных развлечениях, то я, может быть, тебе бы и позавидовал. Но мы оба отлично знаем, что это не так. Рано или поздно всё окончится – всё, кроме твоей жизни.
— Думаешь, я сама ничего не понимаю? – прошипела Салем. – Меня прокляли – обрекли на вечное существование и такое же вечное одиночество! И меня, и Озму. Но у него хотя бы есть шанс двинуться дальше после того, как я полностью уничтожу человечество. Когда на Ремнанте исчезнет последний потенциальный носитель, ему не в кого будет вселяться.
— Не в кого, кроме как в тебя, – заметил Жон.
— ЧТО?! – взревела отшатнувшаяся Салем.
— Ты ведь тоже являешься человеком, верно? Ну, чисто технически. Если проклятье Озмы не найдет для него на Ремнанте более подходящего носителя, то останешься лишь ты…
Ни разу в жизни Жон не видел кого-либо еще более испуганного. Да и стоило ли винить Салем за столь яркое проявление эмоций? Мало того, что она будет обречена на вечность, так еще и провести ее окажется вынуждена в компании голоса Озпина в своей голове.
Для Жона нечто подобное было бы крайне неловкой ситуацией, но для Салем это ощущалось как самая настоящая пытка. Впрочем, для Озпина тоже. Вряд ли для них обоих оказалось бы возможно придумать участь еще хуже, чем бесконечное существование вдвоем в одном теле.
С другой стороны, кое-что похуже все-таки имелось.
Что случилось с предыдущими носителями? Куда делся тот настоящий Озпин, чье имя Озма забрал себе вместе с телом? Что потом произойдет с Оскаром? Умирали ли они в момент слияния? Оказывались поглощены? Может быть, продолжали существовать безмолвными и беспомощными тенями, запертые в собственных телах и не способные взаимодействовать с окружающим миром?
Даже Озпин не мог ответить на все эти вопросы, не говоря уже о Салем. И тем более никто не знал, как именно пройдет процесс конкретно их слияния, особенно если учесть ее бессмертие. Но Жон серьезно сомневался в том, что полученный результат обрадует кого-либо из них.
— Нет… – прошептала Салем. – Нет-нет-нет, этого не будет! Я не позволю! Ничего такого никогда не произойдет!
А он-то пытался задабривать ее различными хорошими вещами, когда следовало всего лишь сыграть на страхе провести вечность в компании Озпина. Кто же знал…
— Я-я оставлю часть людей в живых, – немного запнувшись, продолжила Салем. – Небольшое стадо. Они будут жить на ферме рядом с башней и поддерживать численность для того, чтобы у Озмы всегда имелся носитель.
— Он перейдет к тому, кто окажется больше всех на него похож, – заметил Жон. – Оставишь тысячу человек, и один шанс из тысячи будет на попадание именно в тебя. А если учесть, что они наверняка постепенно станут считать себя кем-то вроде животных, то как раз ты и окажешься наиболее похожей на Озму.
— Тогда их будет десять тысяч! И я назову всех Озмами. А еще они начнут учиться рыцарским искусствам, и… и… и я найду способ сделать их максимально похожими на него!
— Либо ты можешь просто не уничтожать человечество, – вздохнул Жон. – И тогда у проклятья Озмы в распоряжении окажутся миллионы потенциальных носителей.
Салем решила ничего ему не отвечать.
***
За дверью своей комнаты Жон обнаружил ожидавших его Глинду и Айронвуда. Оба были крайне напряжены. Айронвуд едва дотерпел до того момента, когда Жон закрыл дверь, прежде чем спросить:
— Как всё прошло?
— Я… не знаю.
— Это совсем не тот ответ, который я хочу услышать, Арк.
— Ничуть не сомневаюсь. Рано о чем-либо судить, но, как мне кажется, Салем понравились наши дары, и она начала понимать, что все эти вещи создали именно люди.
Он оглянулся на дверь, после чего добавил:
— К тому же я дал ей немало пищи для размышлений…
Глинда вздохнула.
— Надеюсь, это сейчас был не эвфемизм.
— Нет, не эвфемизм.
— И мы завтра позволим ей уйти? – уточнил Айронвуд. – Другая такая возможность испытать меры противодействия бессмертным нам вряд ли когда-нибудь представится. Она же находится практически у нас в руках!
— Под обещание никак ей не вредить и не удерживать, – возразила Глинда. – Нарушим его сейчас, и Салем уже никогда ни о чем не будет с нами разговаривать.
— Кроме того, мы в данный момент как раз проверяем одну идею, – добавил Жон. – Даже две. Во-первых, Роман подарил ей наркотики, а во-вторых, она сейчас заперта в комнате с кучей различных развлечений, способных отбить у нее всякое желание заниматься чем-либо еще.
Айронвуд собрался было что-то сказать, но на секунду задумался и в итоге просто кивнул.
Идея, к слову, была совсем не нова – что-то вроде тюрьмы, но наоборот. Золотая клетка. Если Салем могла получить всё желаемое без каких-либо усилий, то ей незачем было эти самые усилия прилагать.
По сути, они намеревались платить дань – возможно, даже в виде книг и игр. Как считал Жон, все Королевства моментально согласятся на столь необременительные условия, если учесть вполне вероятную альтернативу.
— Как думаете, если мы сумеем убедить ее не уничтожать человечество, то Гриммы перестанут нападать на людей? – поинтересовалась Глинда. – Может быть, вообще прекратят свое существование?
Айронвуд покачал головой.
— Скорее всего, нет. Они и до ее появления существовали. Салем способна отдавать приказы тем, кто находится рядом с ней, но куда больше монстров просто бродит где-то в глуши. Даже если она займется какими-нибудь другими делами, то потребность в Охотниках всё равно останется. Академии никуда не денутся.
— Если только мы не уговорим ее попутешествовать по миру, попутно угомоняя Гриммов, – заметил Жон.
— Это невыполнимая задача, Арк. Даже сама формулировка звучит как совершенно неблагодарная работа, так что я бы не стал лезть к Салем с подобной «просьбой». Победой следует считать снятие осады с Вейла и договор, по которому такая ситуация в будущем никогда не повторится. Вот тогда те ресурсы, что мы сейчас тратим на борьбу с ней, можно будет направить на защиту приграничных поселений.
Пожалуй, тут Айронвуд был прав. Не стоило замахиваться на слишком уж многое.