Глава 27 — Король танца

Так уж вышло… Жон просто понятия не имел, что ему требовалось делать дальше.

— А что насчет твоей семьи? – поинтересовалась Глинда. – Ты когда-нибудь говорил с ними о работе преподавателя?

— Да, было дело, – пожал он плечами. – Мама даже помогла мне выбрать новое пальто. Но с начала учебного года я с ними больше не встречался, поскольку был слишком сильно занят.

— Ага… – кивнула Глинда, отведя от него взгляд и сделав глоток из своего бокала.

И вновь у Жона появилось такое чувство, будто он сказал что-то не то, и потому теперь между ними опять повисло неловкое молчание.

Ему всегда хотелось посетить подобное мероприятие и как следует насладиться вечером вместе со своей замечательной девушкой. К сожалению, в этом зале Жон находился вовсе не в качестве гостя, да и рядом с ним была совсем не его девушка. Но если бы всё сложилось несколько иначе…

И тут он внезапно осознал, что даже тогда ничего бы не изменилось.

«А что я, собственно говоря, должен делать во время свидания?»

Нет, разумеется, сейчас у них было никакое не свидание – всего лишь дежурство вместе с коллегой, которую Жон искренне уважал и надеялся на то, что это чувство оказалось взаимным. Но подобные обстоятельства ничуть не мешали ему украдкой посматривать на Глинду. Да и разве могло быть как-то иначе, если уж она решила надеть такое платье?

Жон знал, что Глинда была очень красивой женщиной. Подобные мысли мелькали в его голове (а также значительно ниже) с момента их самой первой встречи. Впрочем, ее строгое поведение заставило его сразу же позабыть о любых планах на этот счет, признав Глинду слишком серьезной и даже грозной для такого рода вещей. Откуда Жону было знать, что подобный подход в условиях творившегося в Биконе безумия являлся чуть ли не единственным способом выживания для нормального человека?

Глинда оказалась вовсе не грозной. По крайней мере, не для тех, кто обладал хотя бы капелькой разума и не пытался отлынивать от своих обязанностей. На самом деле, она была честной, трудолюбивой и никогда не отказывалась помочь.

Но всё это лишь добавляло новые причины, по которым он не мог к ней приблизиться.

«Что, впрочем, относится и к любой другой женщине в Биконе» – со вздохом подумал Жон.

С другой стороны, они ведь были здесь вместе – пусть не на свидании, но всё же. Вот только он понятия не имел, что ему следовало делать дальше.

— Расскажи что-нибудь о своей семье? – попросила Глинда, посмотрев на Жона с улыбкой, которая по какой-то причине показалась ему несколько натянутой и даже вымученной…

Внезапно захотелось завопить от совершенной непонятности всего происходящего и отправиться за советом к Питеру.

К Питеру!

— Ну, у меня есть семь сестер и мама с папой, – пожал он плечами. – А что насчет тебя?

— Я выросла лишь с родителями, – ответила Глинда. – Отец был Охотником, а мать – швеей. Они оба до сих пор живы, хотя папа по специальности, само собой, больше не работает. Ни братьев, ни сестер у меня никогда не было. Каково это вообще?

— Эм… Ну, временами раздражает, – пробормотал Жон, сделав глоток из своего бокала в попытке собраться с мыслями.

Хотелось бы ему, чтобы там оказалось что-нибудь спиртное для придания дополнительной уверенности в себе, но с другой стороны, разбираться с целой толпой пьяных подростков у него сейчас не имелось ни малейшего желания.

— Мы довольно неплохо ладили, хотя у нас постоянно возникали какие-то споры. Иногда мне начинало казаться, что остаться единственным ребенком в семье было бы гораздо предпочтительнее, но подобные мысли могли появиться только из-за детской глупости.

— Уверена, что так считал не ты один. Мне вот, наоборот, временами хотелось пожить в очень большой семье.

— Ага…

И вновь повисла тишина, причем совсем не та романтическая, о которой Жон когда-то читал в книгах. Молчание оказалось всё столь же неловким, и он просто не знал, что еще ему следовало сказать и куда вообще можно было деть взгляд. Или сейчас как раз стоило дождаться каких-либо действий от Глинды?

Вот почему к подобным случаям не прилагалось никаких инструкций?

— А для нас нормально просто стоять и ничего не делать? – наконец спросил Жон, желая хоть как-то нарушить проклятую тишину.

Глинда посмотрела на него и слегка приподняла бровь.

— Я имею в виду, что разве мы не должны следить за студентами?

— Не совсем так, – вздохнула она. – Наше присутствие здесь является всего лишь напоминанием о том, что им не стоит терять голову из-за праздничной атмосферы. Нет ни единой причины, по которой мы сами не можем немного повеселиться.

Ага… повеселиться… Вот уж чем они сейчас точно не занимались. Забились в угол зала со своими бокалами и неловко молчали.

Несколько человек смотрели в их сторону, но подходить явно не осмеливались. Интересно, как Жон с Глиндой для них вообще выглядели? Как излишне роскошно одетая парочка, которая предпочитала торчать у стенки, поскольку опасалась чужого внимания?

«Тебе нужно всего лишь немного уверенности в себе, сынок».

Да уж, совет был просто замечательным. Вот только что Жон должен был сделать со всей этой уверенностью? Запрыгнуть на стол, стянуть с себя штаны и продемонстрировать перепуганным студентам «вертолетик»? Этой самой уверенности на что-то подобное ему бы, может быть, и хватило, но это вовсе не означало, что сама по себе данная идея оказалась хоть сколько-нибудь хорошей!

Проклятье…

Неужели его отцу было настолько сложно хоть раз дать более-менее полезный совет? Что-нибудь насчет нормального свидания: скажи ей то, сделай это и всё такое прочее в том же духе…

Жон внимательно следил за тем, чтобы бокал Глинды не опустел. Впрочем, с данной задачей у него не возникло абсолютно никаких проблем, поскольку Барт соорудил целый фонтан из пунша. Заодно он же присматривал, чтобы студенты ничего туда не подмешали.

Они с Глиндой разговаривали в течение пятнадцати минут – по большей части об их прошлом… Ну, если честно, то в основном именно о его собственном. Эта тема ее почему-то очень сильно заинтересовала, и Жону приходилось балансировать в ответах между тем, что действительно когда-то произошло, и тем, как Глинда представляла себе его жизнь по фальшивым документам.

Например, он не мог рассказать ей о том, что последние годы провел вместе с семьей, раз уж в это время ему следовало оплакивать потерю друзей в Вакуо. Да и какие-либо конкретные имена называть тоже не стоило, поскольку Глинда вполне могла лично знать кого-нибудь из уничтоженной школы. В итоге приходилось отделываться очень короткими и крайне расплывчатыми ответами, выдавая столь небольшие объемы информации, что их просто не хватало для поддержания нормальной беседы.

Жон понятия не имел, в чем заключалась причина такого интереса с её стороны. Он тоже не отказался бы расспросить Глинду о её прошлом, увлечениях или, может быть, музыкальных вкусах, но подобная смена темы разговора наверняка показалась бы странной и неестественной даже ему самому.

— Часто бываешь на таких праздниках? – задал Жон самый тупой вопрос, на какой только был способен. Больше всего ему сейчас хотелось вежливо перед ней извиниться, выйти из зала и как следует побиться головой об стену.

Глинда удивленно моргнула, а затем пожала плечами.

— Мне приходится каждый год присутствовать на большинстве школьных мероприятий, так что да, часто.

— Логично…

«Какой же ты идиот, Жон», – мысленно обругал он самого себя. – «Разумеется, это логично. В конце концов, она ведь работает преподавательницей в Биконе «.

И конечно же, беседа моментально вернулась обратно к их трудовым обязанностям, что даже столь неопытному в общении человеку, каким был Жон, показалось не самым лучшим вариантом развития событий… О подобных вещах стоило говорить где-нибудь в кабинете, а вовсе не на балу…

Пунш немного горчил, музыка била по ушам, а звонкий смех и непринужденные разговоры студентов лишь напоминали о его собственных недостатках. О том, что ему удалось уговорить Глинду прийти сюда вместе, но никак не получалось хоть немного ее развлечь.

— Может быть, потанцуем? – выпалил Жон, подсмотрев эту идею у всё тех же самых студентов, а затем нервно сглотнув под взглядом Глинды. – Ну, если ты не возражаешь. Я имею в виду, что тебе совсем не обязательно-…

— Конечно, – прервала она его бормотание. – Думаю, это никому не повредит.

— Замечательно.

Как раз зазвучала довольно медленная мелодия, так что им обоим не составило никакого труда выйти на танцпол.

Глинда следовала за Жоном, в то время как он аккуратно расчищал им дорогу. Возможно, стоило взять ее за руку, но подобный жест наверняка выглядел бы излишне фамильярным… По крайней мере, ему так казалось. Потому Жон просто подождал, когда Глинда его догонит, протянул ей руку и… замер.

Впрочем, она не растерялась, положив одну ладонь ему на плечо, а другой взяв его за руку. Чужое прикосновение позволило Жону вернуться обратно в реальный мир и несколько неуклюже обнять Глинду за талию.

«Ее ладошка такая мягкая», – подумал он, после чего нервно сглотнул в попытке избавиться от внезапно появившейся во рту сухости.

Это было довольно странно. В конце концов, сама профессия Охотницы, а также множество тренировок и сражений с Гриммами не могли не оставить на ней своих следов. Даже у Жона, пробравшегося в Бикон благодаря хитрости и обману, уже имелись характерные мозоли от рукояти меча.

Он начал двигаться в такт музыке, и Глинда последовала его примеру. Мелодия оказалась незнакомой, но достаточно медленной и ритмичной, чтобы никаких проблем у них не возникло.

Танцевать Жона научила одна из его сестер – Хазел. Собственно, это было всего лишь побочным эффектом отчаянных попыток их матери привить той хоть какие-то манеры. Разумеется, в итоге из ее затеи ничего не получилось, пусть даже танцы и стали тайной страстью Хазел. И да, разумеется, стоило помнить о том, что она пообещала сотворить с Жоном, если он кому-нибудь расскажет о подобных ее увлечениях и тем самым испортит репутацию.

«Подтяни ее поближе к себе», – промелькнуло у него в голове, а перед глазами появилось хмурое лицо сестры. – «Ты должен танцевать вместе с ней, а вовсе не где-то напротив».

Это действительно было так…

Пусть даже его ладонь лежала на талии Глинды, но между ними оставался целый фут свободного пространства, который Жон просто боялся преодолеть. Они сейчас и без того находились гораздо ближе друг к другу, чем когда-либо еще, что было вполне понятно… В конце концов, до сегодняшнего дня расстояние между ними оказывалось минимальным именно в тот момент, когда они вместе проверяли домашние работы.

Жон попытался представить себе, что их нынешнее положение ничем от этого не отличалось… но так и не смог.

— Расслабься, – произнесла Глинда, едва заметно улыбнувшись.

Проклятье… Видимо, она углядела ту неловкость, которую Жон сейчас испытывал, и сочла необходимым это прокомментировать… Он ей что, показался настолько испуганным?

— Ты слишком напряжен.

— Извини, отвык уже от всего этого. Давно не танцевал.

Его занятия с сестрой закончились около двух лет назад. А вот взгляд Глинды стал гораздо мягче, поскольку она наверняка подумала о чем-то куда более трагическом.

С другой стороны, танцы с Хазел не слишком-то и отличались от того, что сейчас происходило. По крайней мере, Жон точно так же опасался обнимать свою партнершу за талию, пусть даже в те времена его страх был несколько иного рода. Хазел совершенно не стеснялась ни ругаться, ни отвешивать подзатыльники, если он что-то делал неправильно, но при ней хотя бы не стоило переживать о том, что всю оставшуюся жизнь будет стыдно.

Глинда вздохнула, чем привлекла к себе его внимание, а затем сама придвинулась поближе к нему. Жон машинально попытался отступить на шаг назад, и она это заметила, слегка нахмурившись, но всё же не став как-либо ему препятствовать.

— Нам совсем не обязательно танцевать, если ты не хочешь, – сказала Глинда, после чего от него отвернулась. По выражению ее лица можно было понять лишь то, что она осталась недовольной и, скорее всего, немного обиженной.

«Просто замечательно, засранец», – подумал Жон, закрыв глаза. – «Ведешь себя так, будто она вызывает у тебя отвращение. Разумеется, на ее месте обиделась бы вообще любая женщина».

Но намерения-то у него были совсем другими!

Жон нервничал, испытывал жуткую неуверенность в себе и приступы паники, а также понятия не имел, что ему теперь следовало делать. Дальнейшее стояние возле стены вряд ли могло им чем-либо помочь – разве что добавить еще больше неловкости.

«Никто не способен победить в игре под названием ‘Жизнь’ за счет одних лишь ответных реакций», – раздался у него в голове голос Романа. – «Если тебе что-нибудь потребовалось, и ты пожелал это заполучить… то придется либо драться, чтобы никто не смог отнять у тебя твою добычу, либо достаточно быстро бежать, чтобы успеть вовремя унести ноги».

— Жон?..

Он открыл глаза, чтобы посмотреть вслед уходящей Глинде, но внезапно обнаружил, что как раз покидать его та и не собиралась, вместо этого глядя на ладонь Жона, которая сжала ее запястье.

— Что-то не так?

— Да… со мной, – кивнул он, рывком подтянув к себе Глинду ровно в момент начала новой мелодии.

Ее глаза округлились, когда она внезапно оказалась в его объятьях. Глинда явно не ожидала от Жона подобного поступка.

Он ощутил, что в его горле стало суше, чем в пустыне Вакуо, но всё же сумел заставить себя отступить на шаг назад. Глинде оставалось либо упасть, либо последовать за ним в танце.

Жон обнял ее талию так, что его ладонь оказалась примерно на середине спины. Другая же вновь перехватила руку Глинды. Их пальцы переплелись.

Она сумела довольно быстро оправиться от неожиданности, снова обретя равновесие и больше не нуждаясь в том, чтобы опираться на него. Впрочем, куда-либо уходить Глинда всё равно не спешила. Как и высказывать ему какие-либо претензии по данному поводу.

— Я постепенно вспоминаю, каково это – вновь танцевать, – с немного виноватой улыбкой пробормотал Жон, но даже подобного замечания вполне хватило для того, чтобы из ее взгляда полностью исчезли любые следы недовольства. – Прошу прощения за мое предыдущее поведение.

— Похоже, у меня не остается никакого другого выхода, кроме как простить вас, мистер Арк.

— Жон, – поправил он Глинду. – Иначе я начинаю чувствовать себя так, будто опять оказался студентом.

— Да уж, не стоит подвергать тебя подобному испытанию, – безо всякой улыбки ответила она, но в ее взгляде всё же мелькнуло тщательно скрытое веселье. Вряд ли кто-нибудь другой сумел бы его заметить. – Придется называть тебя Жоном.

Они прижались друг к другу лбами и продолжили танцевать.

Шаги были относительно простыми, а если он и ожидал от Глинды какой-либо неуверенности, то очень быстро осознал всю глубину собственных заблуждений. Двигалась она легко и грациозно, что лишний раз подчеркивало наличие у нее соответствующего опыта.

Жон ничуть не сомневался, что у такой женщины, как она, возможности его получить имелось более чем достаточно. Хотя мысль о том, что Глинда шаталась по ночным клубам и отплясывала на дискотеках, выглядела попросту нелепой.

Гораздо сложнее для него оказалось подумать о чем-нибудь еще, кроме нее. Сейчас, когда Глинда находилась настолько близко к нему…

Ну, следовало признать, что танцы с Хазел довольно сильно отличались от того, что происходило в данный момент. Она была немного костлявой, очень агрессивной и совершенно безопасной, поскольку все-таки являлась его сестрой. Глинда же оказалась приятной на ощупь, мягкой и округлой в нужных местах, а также невероятно горячей, несмотря на всю находившуюся между ними сейчас одежду. Ее сексуальная грудь касалась тела Жона, а нежные пальцы переплелись с его собственными.

Глинда отступила на шаг назад, и он поднял ее руку повыше, позволив выполнить полуповорот, чтобы через мгновение она вновь прижалась к его груди, только уже спиной.

От нее доносился едва уловимый запах ванили. Жон сглотнул, позволив себе чуть ниже опустить голову и практически положить её подбородком на плечо Глинды. Ему хотелось как следует насладиться этим ароматом…

«Сосредоточься, ублюдок! И лучше на чем-нибудь еще, кроме нее», – поспешил добавить Жон, внезапно осознав, что исполнение мысленно отданной самому себе команды могло сделать только хуже.

Да и то положение, в котором они сейчас оказались, тоже ничуть не помогало. Глинда стояла к нему спиной, одна рука Жона обхватывала ее немного ниже груди, в то время как вторая сжимала ладонь. Их щеки едва ли не касались друг друга.

Они вместе сделали еще один шаг, а затем все-таки разделились. Глинда совершила очередной полуповорот, вновь оказавшись лицом к нему, но теперь Жон мог ощущать ее дыхание у себя на губах. И нет, он вовсе не утратил рассудок из-за подобной близости… Сложно было утратить то, чего давным-давно не имелось.

— Ты танцуешь гораздо лучше, чем мне сперва показалось, – тихо произнесла Глинда, посмотрев ему прямо в глаза.

— Впечатлена?

— Скорее удивлена, – покачала она головой, слегка при этом прищурившись. – И должна добавить, что далеко не в первый раз.

— Но это ведь хорошо, да?

— Ты и правда хочешь узнать ответ на свой вопрос?

«Да, очень…»

Он еще раз сглотнул и продолжил танцевать.

Когда они с Глиндой двигались, то молчание становилось куда более комфортным… По крайней мере, всё это казалось ему гораздо ближе и роднее, чем непонятные хитросплетения слов. Жон и сам не знал, почему говорил ту или иную фразу, и что вообще они означали, но по какой-то причине испытывал странное возбуждение, смешанное с некоторой опаской.

Слова же Глинды… Они тоже оставались загадкой, которую ему вряд ли было суждено когда-либо решить. Пожалуй, стоило предположить, что удивил ее Жон все-таки в хорошем смысле, иначе они сейчас не продолжали бы танцевать, да и Глинда ни за что не стала бы улыбаться. Особенно с учетом того, насколько редко подобная эмоция вообще появлялась на ее лице.

«А вот ты лучше бы молчал», – подумал он, покосившись на нижнюю часть собственного тела, которая доставляла ему немало проблем с тех самых пор, как Глинда в первый раз прижалась к его груди.

Жон всегда был довольно впечатлительным…

С другой стороны, в семнадцать лет такое поведение вряд ли могло кого-либо удивить. В конце концов, его реакция на Блейк или Янг ничем от этого не отличалась, так что совершенно ничего необычного здесь не оказалось.

Глинда была старше него… лет на десять, а то и больше. Никакой подростковой угловатости и неуклюжести в ее теле или движениях уже не имелось – лишь грациозность взрослой женщины, которая не только привлекала его к себе, но еще и немного пугала. Никаких лишних жестов, колебаний, переминания с ноги на ногу и всего прочего от нее ожидать явно не стоило. Каждый шаг был рассчитан, выверен и совершен с полной уверенностью в собственных силах… как будто дикая пантера шла по своим охотничьим угодьям. Словно Жон сейчас держал в руках безжалостную бурю, которую надеялся каким-то образом суметь обуздать.

От подобных мыслей его едва ли не дернуло током. Руки дрогнули, губы пересохли, а пальцы мельком коснулись тыльной стороны ее ладони. Он нервно сглотнул, когда взгляд Глинды внезапно встретился с его.

Жон с трудом поборол в себе отчаянное желание облизать губы, чтобы она не поняла этот жест как-то не так или – что было даже хуже – не расшифровала бы его совершенно правильно.

Что Глинда вообще увидела в его глазах и о чем сумела догадаться?

В ее взгляде не было заметно ни малейшего следа гнева… даже, пожалуй, наоборот. Там имелось любопытство, веселье и… нечто такое, что вновь напомнило Жону о недавно пришедшем ему в голову сравнении с хищницей. Как будто он сам являлся неким забавным зверьком, который ее чем-то заинтересовал.

Впрочем, в данном случае Жон ничуть не возражал против того, чтобы на него немного поохотились.

«Хватит! Не позволяй гормонам тебя контролировать! Ты бы и Синдер трахнул, если бы подвернулась удачная возможность! Просто представь себе, к каким последствиям это может привести!»

Нет, после всего того, что ему довелось узнать, в таком плане Синдер Жона уже не интересовала. И данный факт никак не меняло даже то, насколько скудной оказалась имевшаяся у него информация, поскольку, как он подозревал, остальные ее деяния наверняка окажутся ничуть не лучше. Тут его внутренний голос был прав.

Впрочем, они с Глиндой сейчас всего лишь танцевали и ничего больше. Она вовсе не пыталась слишком сильно к нему прижиматься, а все ее движения оказались элегантны, отточены и безукоризненны. Ни единая деталь в них никак не намекала на какой-либо романтический интерес к Жону… Просто он был перевозбужденным подростком, рядом с которым находилась красивая взрослая женщина.

Не стоило относиться к ней с таким неуважением и видеть лишь лакомую добычу для собственной похоти. В конце концов, Глинда слишком многое для него сделала, чтобы отплатить ей подобной неблагодарностью.

— Похоже, за нами никогда не перестанут следить, – вздохнула она.

В ответ на его недоумение Глинда кивнула куда-то вбок, по-прежнему не отводя от него взгляда. Жон посмотрел туда, только сейчас заметив, что студенты разошлись в стороны, освободив для них побольше места, и теперь наблюдали за танцем. Даже с балконов следили именно за их парой.

— Казалось бы, им должно быть куда интереснее танцевать с теми, с кем они сюда пришли. Впрочем, преподаватели всегда привлекали к себе повышенное внимание, так что здесь нет совершенно ничего необычного.

Глинда вновь вздохнула и попыталась отступить от Жона, но тот не позволил ей это сделать. Ему совсем не хотелось прерывать их танец. Хотя нет, не стоило лгать самому себе. Прерывать ему не хотелось кое-что другое.

— Не могу их за это винить. Думаю, они просто решили брать пример именно с нас, поскольку мы оказались единственными взрослыми людьми в округе. Студенты еще слишком молоды.

Из его уст подобное утверждение звучало весьма иронично.

— Ты и сам довольно молод, – заметила Глинда, слегка при этом нахмурившись. – По возрасту они тебе куда ближе меня.

— А по моим ощущениям дела обстоят совсем иначе, – честно признался Жон. – Да и ты не выглядишь на свой возраст.

Глинда слегка приподняла бровь.

— Ладно, сойдет, – все-таки улыбнулась она. – Хотя над комплиментами тебе следует серьезно поработать.

— Не заставляй меня применять слова, Глинда. Ты и сама знаешь, насколько плохо всё это может окончиться.

— Разве что для тебя. А вот я нахожу твои усилия довольно забавными.