Глава 147: Стань Огненным Кулаком!

Увидев этот отрывок, Чэнь Вэньжуй невольно замолчал.

Как работник сферы образования, он глубоко прочувствовал слова Домы о «правильном воспитании». Он даже счёл, что Дома прав. По сути, Дома говорил о том, что люди не должны терять основополагающую человеческую мораль. А именно — определённые действия по отношению к себе подобным абсолютно недопустимы. Иначе в этой отчаянной обстановке человечество будет лишь истреблять друг друга до полного вымирания.

Поэтому Дома, даже зная, что это была рука, добровольно отданная Агни ради спасения других, всё равно выбрал уничтожение деревни.

Но был ли Дома абсолютно прав?

То, что он творил в Бехемдорге, тоже было далеко от праведности. Подчиняясь приказам верхушки Бехемдорга, он без разбора убивал невинных и захватывал рабов. Всё это не смыть одной фразой о «правильном воспитании».

Кровавый долг есть кровавый долг, его не стереть!

* * *

Однако, столкнувшись с обвинениями Агни, Дома молча принял их.

Он продолжил:

— Агни… я не виню тебя. У меня нет права тебя винить.

— Тебя поджёг не тот я, что получил правильное воспитание, а тот я, что был воспитан неправильно…

По рассказу Домы, Бехемдорг использовал низкосортные фильмы, оставшиеся от старой эпохи, и их спецэффекты, чтобы обманывать народ. Они заставили людей поверить в существование Ледяной Ведьмы, внушили им, что получили божественное откровение, и отправили собирать припасы и захватывать рабов.

И лишь много позже Дома обнаружил, что всё это было ложью, что кадры с чудесами, явленными богами, были всего лишь сценами из фильмов. Поэтому он немедленно сжёг все эти киноплёнки.

Услышав это, Тогата не выдержала, потому что Дома сжёг… дом Тогаты и её коллекцию фильмов.

Она повалила Дому на землю и принялась вымещать свой гнев, нанося удар за ударом.

Однако Дома не сопротивлялся. Сейчас он выглядел невероятно жалко.

— Про… прости меня, — лишь униженно пробормотал он.

Он ведь мог использовать свою огненную силу, чтобы дать отпор Тогате. Но он этого не сделал, потому что знал, что совершил много зла, и ему оставалось только молить о прощении.

И в этот момент…

— Отойдите от моего учителя!

Издалека выбежало больше десятка детей. Они направили оружие на Тогату и Агни, предупреждая их. Затем все они встали перед жалким, избитым Домой, защищая его.

— Не смейте обижать учителя!

— Нельзя его обижать!

— Вот именно!

Дети, полные праведного гнева, твёрдо встали перед Домой, защищая его.

Тем временем Дома, с лицом, полным синяков и ссадин, продолжал униженно бормотать:

— Прошу вас… пощадите меня…

— Вы двое, отпустите меня…

— Я знаю, что совершил непростительное. Я сделал то, за что меня никогда не простят, как бы я ни пытался искупить вину до конца жизни…

— Но я ещё не могу умереть!

— Умоляю вас!

Увидев детей, вставших на защиту Домы, и вспомнив его предыдущие слова, Агни окончательно поколебался. Разум подсказывал ему: Дома не абсолютное зло, и он не должен умереть.

Глядя на этих детей, Агни почувствовал, что если он убьёт Дому сейчас… чем он будет отличаться от прежнего Домы?

Поэтому он сообщил Тогате:

— Тогата, я больше не собираюсь убивать Дому.

— И у меня, и у Домы есть люди, которых мы хотим спасти…

— Я хочу посвятить свою жизнь спасению тех, кого хочу спасти. И Дома тоже… Пусть будет так.

— С местью… покончено…

Сказав это, Агни повернулся и пошёл прочь.

— Я… возвращаюсь.

Но Тогата думала иначе.

— И тебя это устраивает? Ты этим доволен?!

— Неужели умершая Луна будет довольна таким исходом?!

Услышав имя сестры, Агни замер.

Затем он повернулся к Тогате и громко крикнул:

— Луна! Она не из тех, кто будет радоваться чьей-то смерти!

Проговорив это, он помолчал немного и добавил:

— …Я тоже. Даже если Дома умрёт, я не почувствую удовлетворения.

Дома, дети с оружием и Тогата — все на мгновение замерли от его слов.

— Раз ты так говоришь, пусть будет по-твоему, — беспомощно сдалась Тогата.

* * *

Агни и Тогата медленно пошли прочь. Но Тогата, похоже, видела, что Агни не был так уж рационален, и продолжала спрашивать:

— Твоя месть вот так и закончится?

Агни тут же спросил:

— А если бы это был главный герой… он бы убил Дому?

Фанаты почувствовали тяжесть на сердце. Они ожидали стремительной мести, но неужели Агни в итоге выбрал прощение? Но… если бы он выбрал месть, это означало бы взять на себя бремя убийства тех семнадцати невинных детей, которых приютил Дома. Для Агни это было абсолютно неприемлемо.

Но… действительно ли Агни в этот момент был готов отпустить ненависть?

Они с Тогатой шли по дороге. Тогата обогнала его, а он шёл всё медленнее и медленнее.

Внезапно в его памяти всплыл образ сестры Луны.

Агни остановился… и нахлынуло ещё больше воспоминаний.

Горящая деревня, кричащие от боли жители, тихое спящее лицо Луны…

В манге положение Агни на панели начало меняться. Он хотел идти вперёд (вправо на панели), но следующее воспоминание отбрасывало его обратно влево. Казалось, левая сторона панели представляла его эмоции, побуждая его вернуться и безжалостно убить Дому и его приёмных детей. Правая же сторона символизировала его разум, призывая отпустить ненависть и начать всё сначала.

Агни хотел следовать разуму, он знал, что убивать Дому неправильно. Но мучительные воспоминания о прошлом снова и снова тянули его назад, пробуждая подавленные эмоции.

Одна за другой всплывали картины: умиротворённое лицо спящей Луны, а затем её искажённое от боли лицо перед смертью в огне.

Высокомерный вид Домы в тот день…

Юный Агни, смотрящий на него снизу вверх…

Боль от пламени, пожиравшего его тогда…

Самодовольная ухмылка Домы, совершившего всё это…

И дети, только что защищавшие его.

Наконец, перед его глазами внезапно появилась сестра Луна.

Все понимали, что это определённо галлюцинация.

Но в этой галлюцинации…

Она смотрела на пылающий перед ней костёр и говорила Агни:

— Братик, прошу тебя.

— Убей Дому ради меня…

— Нельзя… Дома уже раскаивается… — ответил Агни призраку сестры. Он уже не мог отличить галлюцинацию от реальности… Он действительно не мог!

— Его раскаяние — это всего лишь игра… — сказала Луна из его галлюцинации.

— Иг… ра? — Агни был в замешательстве.

— Да, игра, — повторила призрачная Луна. — Разве люди вокруг братика не такие?

— Но… но я уже главный герой, бог…

— Братик… ради меня, — продолжала настаивать Луна в его видении.

Наконец, она сделала жест, похожий на удар кулаком:

— Используй против него Огненный Кулак! [1]

__________

[1] Примечание автора оригинала: Правильный перевод оригинальной фразы — «Стань Огненным Кулаком!», я это знаю, но мне кажется, что перевод «Используй против него Огненный Кулак!» лучше, он более меметичный, поэтому изменил(а) на него!