Глава 151: Смысл жизни
— А-Вэй! Иди ужинать! — раздался голос матери, вырвав Фань Сывэя из размышлений о сюжете «Огненного удара».
Он взглянул на часы на стене комнаты — 6:32!
Незаметно прошёл целый день!
Он собирался прочитать только первый том «Огненного удара», а в итоге осилил уже 50 глав, добравшись до пятого тома…
Но Фань Сывэю хотелось читать дальше, как когда-то «Бегущих по краю».
Он хотел проглотить «Огненный удар» залпом!
Но… человек не может не есть.
И он не мог сейчас из-за «Огненного удара» сказать матери «нет».
Иначе мать продемонстрировала бы ему, что такое «палка любящей матери гуляет по спине блудного сына».
А то и вовсе устроила бы парную взбучку вместе с отцом.
Поэтому он с неохотой пошёл ужинать, но за столом был рассеян.
Мысли Фань Сывэя были далеки от вкусной еды, приготовленной матерью. Более того.
Сюжет «Огненного удара» постоянно прокручивался у него в голове…
Начало трагической жизни Агни…
Смысл жизни…
Мрак Бегемдорга, использующего людей как дрова…
Мир, питающийся ложью…
Такая же трагичная жизнь Юды…
Смысл так называемого божества…
Идея «правильного воспитания» Домы…
Страдания Тогаты из-за своей идентичности и её любовь к кино…
И та фраза… «Примени к нему Огненный Удар!».
Яркие, шокирующие и эмоционально заряженные кадры из манги мелькали у него в голове, как слайды.
Всё это заставляло Фань Сывэя думать, невольно размышлять.
В чём смысл человеческой жизни?
Какова истинная природа мира?
Может, мир — это и есть одна большая ложь? И жизнь в этой лжи — счастье или несчастье?
От всех этих мыслей дыхание Фань Сывэя стало немного прерывистым.
История «Огненного удара», усиленная мощной способностью Линь Циншаня к рисованию и передаче эмоций, полученной от Системы, заразила читателей, как вирус.
Их мозг непроизвольно начал анализировать все идеи и проблемы, поднятые в «Огненном ударе».
Фань Сывэй машинально ел, погружённый в свои мысли.
Его странное поведение не ускользнуло от внимания матери. Её лицо постепенно становилось серьёзным.
— Эй… Эй! — Мать толкнула отца локтем. — Старина Фань!
Отец в это время был сосредоточен на еде и не замечал странного состояния сына.
К тому же, его принципом было «не говорить во время еды и сна».
Поэтому, когда жена его окликнула, он даже немного вздрогнул.
— Что такое? — спросил отец.
— Сывэй… посмотри на своего сына! Кажется, у него опять что-то на душе… — недовольно сказала мать. — Ты не хочешь поинтересоваться?
— Да просто спроси у Сывэя…
Отец посмотрел на отсутствующий взгляд Фань Сывэя и тут же прямо спросил:
— Сывэй… Сывэй?!
— Э… А?! — Фань Сывэй очнулся от своих мыслей и посмотрел на отца. — Папа… что такое?
— Ты что, не будешь брать еду? Ешь один рис, — спросил отец.
— Ох, ох, хорошо… — Фань Сывэй посмотрел на свою тарелку, где был только рис, который он машинально ел, и понял, что ведёт себя странно.
Он поспешно сделал вид, что ничего не случилось, и быстро наложил себе несколько видов блюд.
— Кхм-кхм, Сывэй! — отец вдруг посмотрел на Фань Сывэя, громко назвал его по имени и сделал серьёзное лицо.
— А? Папа, что такое? — с недоумением посмотрел на него Фань Сывэй.
— У тебя что-то случилось? — в этот момент мягко спросила мать. — В школе? Или тебя что-то беспокоит?
Это была их обычная тактика: отец играл «злого полицейского», а она — «доброго».
— Нет… — Фань Сывэй немного подумал, потом вздохнул и попросил. — Мама, скажи… а мы ведь с самого начала живём во лжи?
— В чём… смысл жизни?
Услышав его слова, отец и мать переменились в лице.
Они переглянулись, и отец, смягчившись, сказал:
— Сывэй… почему ты об этом спрашиваешь? Смысл жизни в том, чтобы жить. В мире столько радости, столько прекрасного — вот в чём смысл жизни.
— Да, и мы с папой рядом. Ты — наша надежда, конечно, ты должен жить.
Однако, услышав слово «жить», Фань Сывэй вздрогнул.
У него выработался настоящий страх перед этими словами. Агни из-за этих трёх слов сестры Луны «живи» так долго терпел муки.
Потом Тогата снова сказала ему «живи», и он снова продолжил жить.
Но какую же боль вынес Агни, чтобы «жить»?!
Фань Сывэя поразила его фраза, когда он упал в ледяную реку: «Если бы мы с Луной умерли вместе… было бы хорошо».
Да, если бы в самом начале истории Агни и Луна умерли вместе, было бы хорошо.
Зачем… зачем было говорить Агни такие жестокие слова — «живи»…
— Но жить ради надежд других — это ведь ещё больнее, правда? — возразил Фань Сывэй. — Такая жизнь… слишком тяжела.
Его взгляд был тяжёлым, словно он нёс на плечах тысячепудовый груз.
Отец и мать окончательно запаниковали. Неужели… они в последнее время слишком сильно давили на Фань Сывэя?!
Может… из-за того случая, когда они увидели, что Фань Сывэй заперся в комнате, и из-за того, что его оценки недавно немного снизились, они его ругали?
Отец даже начал размышлять, не перегнул ли он палку в прошлый раз.
Хотя на последнем ежемесячном тесте оценки Фань Сывэя и снизились, но он тогда сказал, что тест был сложным, и у всех оценки упали. И хотя его балл снизился на десять с лишним пунктов, он всё равно занял четырнадцатое место в рейтинге по школе.
Отец тогда, желая подстегнуть Фань Сывэя к лучшим результатам, всё равно его отругал.
Неужели… именно из-за этого Фань Сывэй почувствовал чрезмерное давление и теперь склонен к таким мыслям?!
— А-Вэй! Не переживай! Мы с мамой больше не будем требовать от тебя высоких оценок! — тут же запаниковала мать. — Подумай… подумай о чём-нибудь хорошем!
Фань Сывэй растерялся. Эт-то… он, конечно, размышлял о смысле жизни Агни из «Огненного удара», но у него самого таких мыслей и в помине не было!