Глава 152: Смысл всего

— Нет… Папа, мама, вы неправильно поняли… — поспешил объяснить Фань Сывэй. — Я просто… в последнее время немного задумался над этим.

Он не стал говорить, что эти мысли навеяны «Огненным ударом», иначе мать, чего доброго, ворвётся в его комнату и выбросит все танкобоны.

Однако его слова не успокоили родителей.

— Сывэй, может, тебе стоит съездить куда-нибудь отдохнуть? — Отец, сменив суровый тон на мягкий, с улыбкой предложил Фань Сывэю. — Давай мы с тобой возьмём отпуск и съездим куда-нибудь развеяться…

У него был только один сын. Даже если придётся взять отпуск на полмесяца, нужно было убедиться, что Фань Сывэй не наделает глупостей!

— Не надо… — растерянно покачал головой Фань Сывэй. — Учёба только началась, много занятий…

— Учёба не важна! — поспешил возразить отец. — Сывэй, поехали с папой отдохнём. Учиться можно всегда, а возможность съездить куда-нибудь выпадает нечасто.

— Я тоже возьму отпуск, давайте всей семьёй хорошенько отдохнём! — поддержала мать.

Шутки в сторону, сейчас они больше всего боялись, что с Фань Сывэем что-то случится.

Работа? Разве работа важнее Фань Сывэя?

Да что там отпуск, они готовы были уволиться не раздумывая.

— Но я всё равно хочу знать, в чём смысл жизни? — снова спросил Фань Сывэй. — Жить ради того, чтобы оправдывать чужие ожидания?

Услышав это, отец вздохнул. Он понял.

В этом и заключалась проблема Фань Сывэя. Если её не решить, узел в его душе будет затягиваться всё туже.

И в конце концов полностью задушит его.

— Нет, жить — значит жить ради самой жизни, — твёрдо заявил отец. — Когда я учился в университете, первой книгой, которую я прочитал, была «Жить».

Фань Сывэй задумался. Он слышал об этой книге «Жить», но никогда её не читал.

— «Жить» — это очень трагичная история. Возможно, вы, молодёжь, сейчас не любите такие романы, — продолжил отец. — Главный герой Фугуй сначала был богатым наследником, но из-за пьянства, азартных игр и распутства промотал всё состояние и стал арендатором. В молодости его забрали в армию, он служил денщиком. Кое-как дожил до средних лет, но дочь стала глухонемой, а сын умер от чрезмерной сдачи крови, так что ему пришлось хоронить своего ребёнка…

— Видишь, как ему было тяжело? Потому что он мог лишь наблюдать за всем этим, не в силах сопротивляться или что-то изменить.

— А когда он состарился, умерла от болезни его верная жена, дочь умерла при родах, зятя придавило бетонной плитой… Остался только внук Кугэнь, его последняя надежда, но и тот умер, объевшись бобов.

— В конце у Фугуя остался только старый вол, с которым он бродил по просёлочным дорогам.

— Когда заходящее солнце освещало их сзади, каким же бледным оно казалось!

— Когда я дочитал этот роман, мне стало так горько, так ужасно горько, — с тяжестью в голосе сообщил отец. — От начального великолепия и шума до последующих страданий и лишений… В конце у Фугуя не осталось ничего, но он продолжал жить.

— Как ты и сказал, Сывэй, этот мир — одна большая ложь.

— Все стремятся к иллюзорному счастью, живут в надежде, что оно когда-нибудь наступит.

— Но многие ли дожидаются этого счастья?

— В молодости Фугуй был очень счастлив. Он был богатым наследником, беспутным повесой. Но от огромного состояния до полного разорения, до череды смертей близких… для него самым счастливым временем было не то, когда он бездумно тратил деньги.

— А время его страданий. Тогда он верил, что его жена — лучшая в мире, его дети — лучшие в мире, и его зять, внук, тот старый вол, которого тоже звали Фугуй, и друзья…

— В другом эссе, «Водопад глициний», я прочитал одну фразу, которую помню до сих пор…

— «И цветы, и люди сталкиваются с различными несчастьями, но река жизни бесконечна».

— Именно поэтому выбор жить — это самое лучшее.

— Потому что только живя, ты можешь ощутить всё в этом мире. Утратив жизнь, ты не почувствуешь ничего.

— Ты мыслишь — значит, ты существуешь.

— Мы не воспеваем страдания. Мы должны воспевать те ветви и бутоны, что пробиваются сквозь грязь, растут и великолепно цветут. Мы воспеваем саму неукротимость жизни!

— Только если сама жизнь продолжается, появляются безграничные возможности, ты можешь увидеть этот яркий, многоцветный мир!

— Поэтому… несмотря ни на что, живи!

— Как в одном моём любимом стихотворении: «Ты не хочешь сажать цветы, говоришь: «Не хочу видеть, как они увядают». Да, чтобы избежать конца, ты избегаешь всякого начала».

— Да, нельзя из-за нежелания видеть увядание цветов отказываться от начала… Точно так же! Нельзя из-за того, что жить слишком больно, отказываться от всякого начала.

Слова отца заставили Фань Сывэя глубоко задуматься.

Его вдруг осенило. Разве Агни не был таким же?

Даже неся в себе огромную боль, он должен был жить.

Потеряв любимых, всё, что ценил, будучи охваченным неугасимым пламенем, постоянно терпя муки горения…

Он должен был… жить.

И не только ради мести.

Так вот в чём был смысл того, что автор «Огненного удара», Линь Циншань-сенсей, заставлял Агни жить…

Потому что только живя, Агни мог продолжать существовать в этом мире.

Только так он мог спасать людей, только так могло произойти уничтожение Бегемдорга.

Только так он мог встретить Тогату и остальных, только так могли произойти все последующие события.

Если бы Агни умер в самом начале, всей этой истории не было бы.

Он избежал бы страданий, но и всё стало бы бессмысленным.

— Я… кажется, понял… — в глазах Фань Сывэя появилось понимание. — Жизнь… сама по себе и есть весь смысл!

— Даже если жизнь — это ложь, даже если она полна страданий, сама жизнь — это абсолютно правильно!

— Поэтому, даже если путь впереди усыпан шипами и причиняет боль, нужно продолжать жить!

Отец, увидев такое выражение лица у Фань Сывэя, с облегчением улыбнулся.

Похоже… Фань Сывэй наконец-то всё понял.

* * *

После ужина Фань Сывэй вернулся в свою комнату и снова взял танкобон «Огненного удара», который не дочитал.

Теперь его уже не угнетало то тяжёлое чувство, что было раньше.

Он будет читать дальше, даже если история «Огненного удара» останется такой же печальной!

Фань Сывэй открыл книгу на том месте, где остановился.