Правда на поверхности

Пустота имела вес, форму подобно щупальце. Несмотря на борьбу, неведомая сила удерживала его. Даже зная, что все это сон, он не мог проснуться.

А может он и не спал. Может быть все вокруг было лишь иллюзией. А он лишь ничтожное насекомое, пойманное в ловушку. Ему не выбраться, все это никогда не закончится, и только вечность тьмы впереди.

Внезапно все озарилось золотым светом.

Локи открыл глаза, тяжело дыша, и увидел прямо над собой лицо Одина. Его голубые глаза смотрели на него с сочувствием.

— Это был сон.

— Я не мог проснуться, я думал… — он проглотил комок страха, стоявший в горле.

— Когда ты казался беспокойным во сне, я решил разбудить тебя. Теперь лучше?

Отдышавшись, Локи остановился на минутку, оценивая свое состояние. Стало лучше?

— Да. Спасибо тебе.

Один притянул Гунгнир ближе к себе, чтобы опереться на него, продолжая стоять у кровати.

— Я видел пустоту. Это все, что тебе снилось?

Локи вспомнил непонятную вспышку во тьме, и кто-то… Что-то… Нависло над ним.

— Все, что помню.

— Ты помнишь, из-за чего оказался в пустоте?

Локи отвел взгляд, покусывая внутреннюю сторону щеки.

— Я точно знаю, что это было что-то плохое, — пробормотал он. — То, как все хотят скрыть от меня истинные причины… Я что-то сделал? Это моя вина, не так ли?

— Нет. Ну, ты действительно сорвался с Бивреста, это было ужасно. Не буду скрывать, произошли и другие трагичные вещи. Но самая большая ошибка была моей, Локи. — Локи снова посмотрел на него, удивленный внезапным признанием. Один заметил неприкрытое изумление и фыркнул. — Неужели я так плохо признаю свои ошибки?

— Должно быть, травма головы, но я не припомню, чтобы подобное происходило раньше, — возразил Локи, сразу пожалев о сказанном. Отец был здесь, разговаривал с ним, вытащил его из кошмара, и он напал на него. Было бы справедливо, если бы Один ушел и никогда больше не вернулся.

Но всеотец не казался сердитым, только удивленным.

— По крайней мере, ты не назвал меня старым ослом, как твоя мать. Но все это не имеет значения: мы расскажем тебе недостающие кусочки. Есть знания, которые тебе необходимы. Но не раньше прежде чем ты поправишься. — он оглядел комнату за мгновение до того, как открылась дверь, и вошла Эйр, а за ней Фригг и Тор. — И вот та, кто скажет нам, как далеко ты продвинулся на пути к этому.

Эйр склонила голову.

— Всеотец. Мой принц. — она выпрямилась и обратилась к Локи. — Ваше исцеление протекает быстро и ускорилось настолько, насколько я осмелилась допустить, не ослабляя вас. Повреждения мягких тканей и внутренних органов были восстановлены первыми, и, к счастью, теперь опасность для любого внезапного коллапса миновала.

Локи теребил одеяло, думая, что никто не говорил ему о всей серьезности травм раньше. Казалось, такое невежество должно было раздражать, но он был благодарен, что не беспокоился об этом.

— А его голова, Эйр? — тихо спросил Один. — Его воспоминания так и не вернулись.

— Повреждение на восемьдесят процентов исцелено, согласно сканированию. Последний процент может включать утерянные воспоминания за последние годы, а может и нет. Я не могу сказать, всеотец.

— Но они никуда не ушли, — возразила Фригга. — Мы знаем это из его снов.

— Это могут быть фрагменты или, — целительница заколебалась, переводя взгляд с Фригги на Локи, — образы, намеренно запечатленные в памяти. Теми, кто ранил его, когда принц пропал без вести.

Кто-то мог вмешаться в его воспоминания. Кошмары были вызваны тем, что неизвестные повлияли на его разум.

Зачем кому-то понадобилось запечатлевать страхи и боль так глубоко, что они пережили столь тяжелую травму?

«Дисциплина», — пришел к нему внезапный ответ, как будто далекий голос прошептал ему на ухо. — «Контроль»

Он покачнулся в сторону, и Фригга быстро схватила миску с ближайшей тележки, поднося к сыну. Его рвало.

— Локи!

Тело трясло и знобило, он сгорбился над миской и закашлялся, когда его вновь замутило.