Глава 1048

На фоне сгустившейся темени двое застыли в безмолвии. Тусклые желтые отсветы уличных фонарей вытянули их причудливые тени, лишив узнаваемых очертаний.

Богемия заправила за уши растрепанные ветром волосы, не в силах удержаться от того, чтобы не бросить взгляд на видневшуюся вдалеке Лин Саньцзю.

В тот миг Лин Саньцзю только примостилась рядом с недвижимым Марионетчиком. Отряхнув штанины, она мягко коснулась его лба, на несколько секунд задержав на нем ладонь. Затем она подняла другую руку и поднесла ее ко своему лбу. Мертвецы не лихорадят, так что Лин Саньцзю удовлетворенно опустила руку и повернулась в сторону Богемии и доктора Ху.

Богемия тут же отвела взгляд. Что-то мешало ей встретиться глазами с Лин Саньцзю.

– До того, как мы попали в этот мир… – Богемия делала вид, что что-то ищет, негромко наклонившись к доктору Ху, – она только что узнала о гибели своего друга. Не уверена в подробностях, но, кажется, это был ее первый приятель после начала апокалипсиса, и его смерть оказалась для нее тяжелым ударом.

– И как это на ней сказалось? – доктор Ху нахмурил брови, обдумывая услышанное.

– Она… она была очень взволнована и убита горем. Отчаянно жаждала уничтожить виновника гибели своего друга и отомстить. Позже этого человека не стало, – Богемия не знала, что в итоге Лянну убила другая личность Лин Саньцзю, так что не понимала, совершила ли та свое возмездие, – После этого нас затянул в этот мир Великий Потоп… Ой, я позже объясню, что это такое. По прибытии сюда она казалась нормальной и больше никогда не упоминала Лютера, своего погибшего друга.

Доктор Ху ненадолго замолчал. – Случались ли еще какие-нибудь травмирующие события?

– Да. Магус, кажется, тоже была ей подругой, – Богемия задумалась, и сердце ее пронзил холодок, – Магус заперта, и мы не сможем ей помочь, пока не найдем себе пристанища. Изначально Лин Саньцзю планировала отыскать ее, как только мы попадем в этот новый мир, но все как-то не складывалось, и возможность так и не представилась.

– Она волнуется?

Богемия на мгновение задумалась и отрицательно покачала головой. Затем словно бы в объяснение тихо произнесла:

– Думаю, она должна волноваться, но она ни разу этого не показала – быть может, все эти дни у нас просто отбоя не было от забот.

Из памяти Богемии всплыли новые подробности. Она вспомнила, как Лин Саньцзю странно обращалась с каким-то коммуникационным устройством, которое носила с собой. Иногда она его доставала, а иногда убирала, выглядя то беспокойной, то растерянной – казалось, она и опасалась получить чье-то сообщение, и в то же время боялась его не получить. Но она никогда ничего не говорила об этом. Когда они вновь отправились в путь, она выглядела решительной, будто ее ничто не тревожит.

Может быть, это тоже связано с каким-то кризисом, затрагивающим ее друга? Если это так, получится, речь идет уже о четверых…

Доктор Ху глухо вздохнул. – Когда слишком много накапливается, крышка тем сильнее взрывается, чем плотнее прижимаешь ее. Было бы лучше, если бы она поделилась всем… Я опасаюсь, что ее психическая нестабильность – следствие накопившихся и наконец-то вырвавшихся наружу травм.

– Ты уверен… этот Марионетчик на самом деле мертв?

– Тут ошибиться невозможно, – покачал головой доктор Ху, – Большинству медиков может потребоваться проверка зрачков, пульса и кожи, а у меня есть уникальная способность различать жизнь и смерть. Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, близок ли человек к смерти или уже отошел.

– Действительно достойно звания врача. Что нам теперь делать?

Богемия тоже начала тревожиться – она совсем забыла, что несколько лет назад, если бы Лин Саньцзю пережила нервный срыв, для нее это было бы скорее хорошей, чем плохой новостью. В конце концов, против беззащитного человека она могла бы применить любые средства, чтобы вернуть себе потерянное.