Глава 43

В этом мире оставить имя в летописи — это тоже великое достижение. Настолько великое, что его непременно запишут жирной строкой в родословной свитке!

В одно мгновение атмосфера на арене взмыла ввысь.

Что? Почему никто не ставит под сомнение слова Учихи Кея?

Тот, кто так думает, явно недооценивает силу авторитета клана Учиха.

Как один из родов-основателей Конохи, Учиха прославлены на весь Мир Шиноби. Да, они высокомерны, да, за это их нередко упрекают. Но одно у них точно не отнять — слово этого клана весит столько, сколько не поднимет ни один другой.

Тот факт, что Учиха Кей стоит сейчас в центре сцены — это не просто прихоть. Это значит, что он представляет весь клан. А значит — говорит от имени всей репутации Учиха, на которую они шли веками.

Может ли кто-то усомниться в этом?

Да, возможно, найдутся такие — но они в меньшинстве. Для большинства же всё, что он говорит, — это аксиома. Это значит, что они действительно могут войти в историю!

И даже среди самих Учиха царил настоящий подъём. Некоторые из тех, кто раньше даже не пробуждал Шаринган, под впечатлением… впервые открыли глаза.

Даже если у кого-то из них не было особого доверия к Кею, сам факт, что его выбрали старейшины, уже означал: он — лицо Учиха, его слова — их честь.

Для тех, кто до этого считал, что пройдёт всю жизнь серо, без следа, максимум — с упоминанием в родовом списке, мысль о том, что имя может попасть в летописи истории, была не просто манящей — она была непреодолимой.

Это… невозможно было отвергнуть!

И вот весь зал погрузился в ликование. Некоторые даже жалели, что не привели с собой родных и друзей — ведь тогда и те могли бы стать частью этой истории.

И когда позже весть об этом разнеслась, немало людей, не попавших на событие, пожалели об этом. В их числе оказались и четверо старейшин Конохи.

Утатане Кохару и Митокадо Хомура испытывали искреннее сожаление. А Сарутоби Хирузен — Третий Хокаге — хоть и тоже немного пожалел, но всё же знал, что его имя и так войдёт в летопись.

Единственный, кто буквально скрипел зубами от злости, — это Тень Мира Шиноби, Шимура Данзо. Тот, чьё существование всегда оставалось в тени. Он знал: история никогда не назовёт его имя.

Но его жажда славы и власти — особенно тяга к креслу Хокаге — была так глубоко впитана, что момент, когда другим обещают бессмертие в истории, был для него почти невыносим.

Но, конечно, всё это — за кулисами. Учиха Кей не имел к этому ни малейшего отношения. Он просто исполнял роль новаторского ведущего.

И без сомнения — со своей задачей он справлялся блестяще. Перед ним — тысячи глаз, но голос его не дрогнул ни разу. Он говорил с размахом, экспрессией, мощным актёрским пафосом — и держал публику в тонусе.