59. Enclave XXIX

Я испытал огромное облегчение от того, что Ралакос не появился.

Никто не хотел двигаться первым. Все стояли напротив друг друга, расставив ноги, сузив глаза. Напряжение ощущалось невыносимо сильно.

Мифрал, внезапно отпущенная Персефоной, сдвинулась назад на пятках, как лист, взбудораженный летним ветерком.

Эфира закатила глаза. — Ради Никс, сядь, пока не упала.

Мифрал сделала, как ей было велено, но тут же поднялась на ноги. — Нет. Нет, пока ты не объяснишь, что он здесь делает. — Она снова наставила на меня пухлый палец.

— Конечно. Это Сонтар. Он помогал мне последние несколько месяцев в искоренении некоторых… неугодных… в Тулианском районе. — Ее взгляд скользнул по Персефоне.

Персефона, должно быть, ожидала, что будет дальше, потому что она даже не пыталась лгать. Вместо этого она посмотрела на меня с другого конца комнаты. — Осторожнее с ним, советник. По моему опыту, лояльность эльфов легко купить.

— Как будто ты меня не подставила, — огрызнулся я.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответила Персефона.

Мифрал выглядела как женщина, пытающаяся уследить за тремя полями на турнире одновременно.

— Подождите. Итак. — Она провела невидимую линию от меня к Эфире и Персефоне.

Эфира кивнула. — Это всё немного запутано. Вкратце можно сказать, что Сонтар получил известие о готовящемся ограблении вашего поместья. У него не было времени прийти ко мне, поэтому вместо этого он вмешался в ситуацию, чтобы помочь смягчить ущерб.

— Смягчить! —Лицо Мифрал превратилось в морщинистую массу. — Они до сих пор устраняют повреждения! Тысячи прутьев. Не говоря уже о… — она осеклась.

— Не говоря уже о потерянном сапфире? — спросил я. Я достал огромный драгоценный камень из кармана своей мантии и подошел к ней, положил его в протянутую руку Мифрал, поклонившись. — Их было трое, а я только один. Прошу прощения, что не смог сделать больше.

Из поля зрения Мифрал я увидел, как Персефона заметно сникла.

Мифрал уставилась на сапфир, и на ее губах появилась маленькая болезненная улыбка. — Что ж. По крайней мере, это уже хоть что-то. Но это не оправдывает того, что ты обращался со мной как с дикаркой. — Она побагровела от ярости и перевела свой гнев на Эфиру. — Тебе действительно следует лучше обучать своих подчиненных.

Из горла Эфиры вырвался легкий рык. Я не стал уточнять, что ни разу не прикасался к ней. Скорее всего, это ничего бы не изменило.

— Конечно, Мифрал, — сказала Эфира, явно теряя терпение, пока Мифрал доставала из кармана увеличивающую линзу, чтобы осмотреть драгоценный камень. — Но есть более важные вопросы, которые нужно обсудить. Я не приглашала эту женщину, и, подозреваю, ты тоже. Хотя приятно, наконец, получить подтверждение личности четвертого участника торгов… — Эфира осмотрела Персефону с ног до головы. — Не понимаю, почему ты позволяешь полудемону участвовать в торгах. Все знают, что ее сородичи любят жульничать.

— Она никогда не доставляла проблем до этого кошмара со скипетром, — пробормотала Мифрал.

Персефона явно решала, остаться или уйти, и последняя колкость Эфиры окончательно утвердила её решение. — Действительно. Обсудим это? Почему бы тебе не спуститься со своей башни, советник? Всем известны слухи о том, как ты держишь промышленность под своим контролем. Склоняешься и подлизываешься к жителям. Безжалостно взимаешь налоги, а потом публично порицаешь их, как будто они не набивают твои карманы. Ты больший вор, чем я.

— Мифрал, — сказала Эфира, не отрывая взгляда от Персефоны. — Ты не знаешь её так, как я. У тебя никогда не было плохого опыта с этой женщиной, поскольку у тебя никогда не было того, чего бы она по-настоящему хотела. Она не остановится. Ограбление твоего дома было только началом.

Руки Мифрал задрожали от этих слов, она вцепилась в подол шелковой юбки. Было очевидно, что она не привыкла вести дела такого рода лично, в то время как Эфира к такому привыкла. Если Персефона ничего не предпримет, Эфира разрушит любое сопротивление и заберет то, что ей принадлежит.

Словно предчувствуя такой исход, Персефона приблизилась к Мифрал, обвившись вокруг нее словно змея. — Советница говорит так убедительно, а на самом деле она здесь по той же причине, что и я. Благородство — это притворство. Правда в том, что она ограбит тебя до нитки, если ей это сойдет с рук.

— Аргумент возможно имел бы вес, если бы ты из кожи вон не лезла, чтобы причинить боль и страдания Мифрал. — Я протянул к ней руку ладонью вверх. — Твои люди намеревались причинить вред леди Мифрал, если она не отдаст ключ от сейфа. Они бы так и сделали, если бы я не вмешался.

— Да, — сухо сказала Персефона. — Слава богу, что ты был там, чтобы защитить ее. Как будто ты и твой хозяин не вынюхивали о скипетре с самого начала.

Я услышал глубокий, рокочущий голос, раздавшийся из дверей столовой.

Ралакос.

Я зажмурил глаза, мысленно приготавливаясь. Это ничего не значит, пока. Но это определенно нехороший знак. Ралакос вошел в комнату, его руки свободно двигались, а легкость, свойственная ему, полностью исчезла.