Глава 109

(109) САНКТУМ XXXIV

Потрясенный и дрожащий от близкого столкновения, я долго не мог правильно интерпретировать то, что видели мои глаза. Инфернал передо мной не был более молодой версией Ралакоса. На первый взгляд он выглядел идентично, но по мере того, как я осматривал его внимательнее, различия становились все более очевидными. Рот его был более суровым, а брови более очерченными. Тем не менее, сходство было значительным до такой степени, что я не мог не смотреть.

— Ты смотришь на меня так, будто знаешь, но я почти уверен, что запомнил бы встречу с человеком, который не пытался убить меня с первого взгляда. — Черти, они даже говорили с той же каденцией.

Сначала я подумал, что это может быть еще одна иллюзия, но в этой теории было несколько изъянов. Во-первых, если это должно было быть некое испытание, я сомневался, что оно использовало бы один и тот же трюк дважды. Во-вторых, если это была иллюзия, то плохая. Инфернал даже не притворился, что знает меня, и, казалось, не имел никакого представления о личности, которую изображал.

Нет, это было что-то другое.

Я собрался с мыслями, поворачиваясь, чтобы осмотреть наше окружение. Комната была пуста, только небольшой круглый бассейн посредине. Он был идеально круглым, вода – нетронутой и неподвижной. Наконец, мое дыхание вернулось к норме.

Я повернулся обратно к инферналу, который все еще настороженно наблюдал за мной, и услышал в глубине сознания слова моей матери.

«Если не знаешь, как поступить, приличия и дипломатия тебе ничего не стоят».

— Позволь мне начать сначала. Спасибо за предупреждение. Я Кэрн.

Инфернал выглядел озадаченным. Он пробормотал себе что-то на демоническом. — Ты не боишься за свою душу?

Это застало меня врасплох, пока я не понял, что он имеет в виду человеческие сказки об инферналах. Я рассмеялся и ответил на демоническом:

— Я очень боюсь за свою душу, но не из-за тебя, друг. — Он назвал меня другом еще до того, как встретил; казалось вежливым ответить тем же.

Бровь инфернала приподнялась. — Конечно. Вежливый, не склонный к убийствам человек в Санктуме, говорящий на демоническом. Если это иллюзия, то плохая, — сказал инфернал, невольно повторяя мою более раннюю мысль. Он протянул руку, чтобы пожать мою, отвечая на жест. — Меня зовут Ксармос.

Во мне шевельнулось давнее воспоминание, когда Ралакос рассказал мне поучительную историю рядом с памятником инферналам на войне. Историю своего сына.

Волосы на затылке встали дыбом. Тем не менее, я сжал его руку на положенный момент и отпустил.

Ксармос склонил голову в сторону комнаты. — Неприятное испытание, это.

— Было, — согласился я.

— Ко мне она явилась в образе моей жены. Ее голос, ощущение ее руки, все было точно так же. Если бы я не знал абсолютно точно, что ее нет в Санктуме, это был бы мой конец. — Он покачал головой, затем взглянул на меня. — Кого видел ты?

— Моего демона. — Я поднял амулет, показывая его Ксармосу. Тот хмыкнул.

— Что-то смешное?

— Ничего. Ты становишься все более невероятным с каждым словом, которое произносишь. Что, по какой-то причине, убеждает меня больше всего, что ты реален, — сказал Ксармос. Он потер глаза, затем выпрямился, извиняюще улыбаясь.

Нет. Это не было обманом разума или иллюзией. Мудрые черты, то, как он держался, рога. Рога, на которые, я видел, Ралакос показывал на стене памятника. Это был тот самый Ксармос. Тот, кого я знал как мертвого.

Какого черта происходит?

— Как зовут твоего отца, Ксармос? — Осторожно спросил я его. Было несколько возможностей и вариантов развития событий, но на данный момент лучше было не раскрывать свои карты.

Он отпрянул и уставился на меня. — Проклятое место. — Его рука потянулась к мечу. Еще секунда, и он вытащил бы его.

Я не дал ему этого сделать. Я бросился вперед, вытаскивая сломанный кинжал на спине и прижимая его к его шее. Он медленно поднял руки, его горло дернулось, глаза расширились. — Быстрее.

— Приходится, — сказал я сквозь стиснутые зубы. — А теперь стой смирно. Я закончил с этой игрой, и, честно говоря, не помню, когда в последний раз наносил на эту штуку яд. Как зовут твоего отца?

— Моего отца зовут Ралакос.

Подтверждение не заставило меня почувствовать себя лучше. Что именно я должен был делать с этой информацией? — Почему ты внезапно передумал?

— Потому что… у меня только что было видение… о моем отце. Затем ты, которому здесь не место, каким-то образом приходишь и спрашиваешь о моем отце. Что я должен был подумать? — Он нервно взглянул вниз на лезвие. — Эта жалкая штука действительно отравлена?

— Часто бывает. Я правда не помню.

— Это почему-то еще более ужасно.

— Я знаю твоего отца. Это единственная причина, по которой я спросил. Как долго ты здесь?

Ксармос выглядел сбитым с толку этим вопросом. — Несколько лет. — Он снова посмотрел на лезвие. — Не возражаешь, если мы продолжим без угрозы медленной и мучительной смерти?

Я выдохнул, затем уступил. — Ладно.

Только опустив клинок, я увидел острие маленького, скошенного ножа, прижатого к слабому месту моего хитинового нагрудника.

Черт.

Ксармос ухмыльнулся мне. — Мой был окунут в лауденшейд. Определенно.

— Мне не говорили, что ты алхимик, — пробормотал я.

— Я балуюсь, — ответил он. Затем, плавным движением, он отступил, перевернув нож в руке и задвинув его в скрытые ножны под своим запястьем. Я почувствовал полное облегчение. Я также решил установить похожие ножны и нож в свое снаряжение при первой же возможности.

Как практично.

— Видишь? — Небрежно сказал Ксармос. — Ты не ударил меня, когда думал, что имеешь преимущество, а я не ударил тебя, когда имел его. Мы установили взаимопонимание.