Глава 680

— Отпугивать чужаков и держаться подальше от опасности?

У водохранилища Слимани осторожно вмешался: — В Нефритовом городе вроде бы неплохая общественная безопасность, и вы не похожи на тех, кто ищет неприятностей или владеет чем-то ценным, э-э, простите, я имел в виду, откуда тут опасность?

Заброшенное водохранилище погрузилось в тишину. Воняк фыркнул.

— Опасность? Её слишком много.

Дядя Хаузер вздохнул: — Всё, что исходит от нормальных людей, для нас – опасность.

Слимани был озадачен.

— Их взгляды, — внезапно заговорила Хилле, привлекая всеобщее внимание, — взгляды нормальных людей, их слова, и всё, что они могут сделать благодаря своему «нормальному» телу, – для нас это боль.

— Более того, их жалость, сочувствие, презрение, насмешки, отторжение, изоляция – слишком много всего, — тяжело вздыхая, сказал дядя Хаузер, прервав свою работу. — А мы… на поверхности, в их глазах мы – лишь наполовину люди.

Он указал на свой рост и саркастически усмехнулся.

— Ха, здесь куда лучше, чем наверху, — Воняк скрестил руки, и опухоль на его плече дрогнула. — Говорят, кто-то даже нашёл под землёй жилы кристальных капель и разбогател…

Слимани поднял брови: — Тогда почему вы всё ещё здесь?

— Мы… кто-то же должен отказаться от богатства и остаться, чтобы заботиться обо всех, — голос Воняка стал тише.

Все рассмеялись.

— Итак, Двадцать Четыре, ты нашла своих родителей? — спросила Дороти.

Фалес нахмурился: — «Нашла родителей?»

Хилле замерла, и через несколько секунд её лицо помрачнело: — Нет, я всё ещё ищу их.

— Я советую тебе поскорее бросить это дело, — презрительно фыркнул Воняк. — Если они смогли бросить нас при рождении, это уже о многом говорит.

— Я… — Хилле запнулась.

— Ву-у-у, ву-у-у-у, — Бобо выдал тираду, которую никто не понял.

— Ничего страшного, для таких, как мы, — Хаузер продолжал разбирать старьё, без тени беспокойства, — иногда лучше, если не найдёшь.

Тётя Гадама ткнула Хаузера локтем и строго оглядела окружающих. Заметив это, все, кто был у водохранилища, тут же разошлись по своим делам, словно ничего не произошло, и даже дрожащий Слимани был уволочен Бобо прочь.

— Насчёт этого места, Туннеля Упырей, этих людей и «родителей», — тихо сказал Фалес Хилле, — тебе нечего мне рассказать?

Хилле обернулась и загадочно улыбнулась: — Тебе достаточно знать, что это место, где Зайен нас не найдёт. Этого хватит.

Фалес приподнял брови: — Ладно, тогда что дальше? Будем ждать здесь?

— Конечно нет, мы пришли за помощью.

— Чьей помощью? — не успел он договорить, как в туннеле послышался шум.

Фалес обернулся и увидел, как в свете огня из-за угла туннеля появился невысокий полный мужчина в тёмном плаще, несущий большой мешок. Его одежда была простой, но из дорогой ткани, что резко контрастировало с окружающей обстановкой. В тот же миг – не только у водохранилища, но и по всему туннелю – практически у каждой жилой точки люди повскакивали с мест.

— Господин!

— Спасибо!

— Да благословит Вас Закат…

Тётя Гадама и Дороти тоже встали, торопя Воняка: — Господин пришёл. Быстро, быстро, доставай наши подарки…

Мужчина с мешком проходил мимо поселений, останавливаясь у каждого, чтобы что-то раздать, и люди также тепло отвечали ему:

— Это для Вас, пожалуйста, примите!

— Сюда, пожалуйста!

— Поужинайте с нами!

Фалес посмотрел на фигуру мужчины и невольно нахмурился: — «Этот человек… кажется знакомым?»

— Кто это?

— А, вот и он, — ответила Хилле. — Человек, которого мы искали.

Вскоре невысокий полный мужчина в плаще подошёл к водохранилищу, с улыбкой принял подарок от Дороти и тёти Гадамы – пачку табака, а затем направился прямиком к рабочему столу Хаузера.

— Держи, Хаузер, твоя доля за эту неделю.

Дядя Хаузер взял мешок, который протянул мужчина: — Ого, неплохо заработал, а?

— Нынче времена неспокойные, все хотят благословения богов, особенно богачи, — пробормотал мужчина. — Кстати, твои штуки для фокусов очень пригодились, выглядят правдоподобно. Э-э… Может быть, даже слишком. Во время молитвы одна знатная дама была уверена, что слышит голос своей умершей дочери, и чуть ли не силой пыталась всучить мне деньги.

Руки Хаузера замерли: — И что ты ей сказал?

Невысокий и полный мужчина вздохнул, ловко уселся за рабочий стол Хаузера и вытащил из-под него кальян: — Я сказал ей, что да, это была её умершая дочь, и она уже обрела покой и больше не страдает.

Наблюдая, как тот достаёт кальян, Фалеса осенило и он вспомнил, кто перед ним.

— Жрец Чадви? — выпалил он.

— Да.

Мужчина в плаще, не успев закурить, обернулся и посмотрел на оборванного и бедно одетого Фалеса: — Хм, кажется, я тебя раньше не видел?

Фалес моргнул, не зная, что ответить.

«Точно, этот человек – тот самый жрец из храма Заката, который тайком курил в исповедальне, – Чадви».

Хилле рядом кашлянула. Жрец Чадви посмотрел на неё и через мгновение потрясённо воскликнул:

— Ты…

— Да, я Двадцать Четыре!

Хилле громко его перебила, отчаянно подмигивая: — Я давно не возвращалась, помнишь?

Чадви остолбенел на месте.

— Хи… Двадцать Четыре, ты… Ты как здесь оказалась?