Глава 40

Рейвен пошатнулась, выйдя из портала. Её желудок, казалось, ухнул до колен, чувства смешались в совершенно непознаваемом тумане. Она могла видеть окружающее, но не обладала способностью его понять, в её зрении всё выглядело расплывчатым и бесцветным.

— Что… что только…

Она потеряла равновесие и завалилась вперёд на каменистую землю.

Пара сильных рук остановила её падение.

— Я держу вас, Мастер, — обещал незнакомый голос.

Рейвен моргнула в замешательстве, её разум отчаянно пытался осмыслить происходящее.

Она, Кроу и Тай приземлились во землях Гримм на встречу с Берсеркером. Они должны были присоединиться к Саммер, Лансеру, Николасу Шни и к некой особой Слуге, под названием Рулер. Упомянутая Рулер, очевидно, почувствовала Малый Грааль во владениях Салем, и Оз приказал им захватить его. В конце концов, когда Сэйбер, Арчер, Кастер и Ассасин были мертвы, Война Святого Грааля медленно приближалась к концу, и если у Салем каким-нибудь образом оказалась бы чаша, заряженная для исполнения желания, невозможно было сказать, что она могла сделать.

Естественно, когда они прибыли в фиолетовый адский пейзаж, оказалось, что Ассасин, на самом деле, не умер! Очевидно, существовало намного больше людей-теней в масках, чем тот, которого они видели умирающим ранее, и Слуги без колебаний попытались ударить Рейвен в спину. Если бы Берсеркер не среагировал так быстро, с ней уже было бы кончено.

Безусловно, быть окружённой восьмьюдесятью с чем-то тел Слуг — не было её определением лёгкой драки. Даже если бы Берсеркер, вероятно, одолел бы их всех, хватило бы только одного, чтобы проскользнуть мимо его ослабленной безумием охраны и уничтожить Рейвен. Слава богам, Тай и Кроу сбежали из этой области, иначе осталось бы ещё больше целей.

Тем не менее она не могла открыть портал к ним или Саммер, не подвергая их опасности. Кроме того, что-то во владениях Матери Гримм затрудняло искажение реальности её Проявлением за пределами нескольких ярдов. Возможно, часть Мрамора Реальности, о котором упоминал Оз?

Итак, Рейвен придумала новый план. Простой план. Использовать Командное Заклинание, чтобы усилить Берсеркера так, чтобы он смог быстро убить всех Ассасинов, а затем постоянно использовать своё Проявление, непрерывно перемещаясь порталами вокруг него, пока он не покончит с делом. Ассасины не смогли бы ликвидировать её, если она не находилась в их плоскости пространства.

Разумеется, она понимала, что перенапрягать свои силы подобным образом было опасно, она не могла позволить себе даже полсекунды между открытием порталов, в конце-то концов, но, кажется, это сработало достаточно хорошо. Берсеркер уничтожил Ассасинов, даже если последний из них и столкнул его в эту странную яму с грязью. Она уже находилась в процессе создания и прохождения через другой портал, когда грязь начала цепляться за него, словно паразит.

А следом она обрушилась было на землю с наихудшим похмельем в своей жизни, и её подхватил какой-то болван, которого она никогда прежде не слышала.

Она сделала усилие, чтобы обернуться и разглядеть своего спасителя. К счастью, её глаза начали вспоминать, как фокусироваться, чтобы она действительно смогла различить его черты.

Он был высок, чуть больше шести футов. Он обладал длинными тёмными волосами, которые, похоже, не расчёсывались годами. Запавшие и измождённые глаза, как будто он не спал ещё дольше, слишком сосредоточенный на одной цели, чтобы позволять сну отвлекать его от работы.

Тем не менее, несмотря на его потрёпанность, была доброта и мягкость в его лице, естественное благородство, потускневшее от неупотребления, но до сих пор упорно не исчезнувшее. Если бы он постригся и хорошо выспался, он бы, вероятно, оказался похож на одного из рыцарей из легенд, столь любимых Саммер.

Легенды…

Рейвен глянула на чёрную, как смоль, броню, укрывавшую его до шеи. Она сразу же признала это облачение. В конце концов, она видела его каждый день и каждую ночь после начала Войны.

— Бер… Берсеркер? — недоверчиво пробормотала она.

Рыцарь почтительно кивнул.

— Я приношу извинения, что не представился ранее, Мастер. С вами всё хорошо? Нужно ли вам исцеление?

Она проигнорировала его вопросы из-за своих собственных, её мысли кружились, когда она лихорадочно оглядывалась. Она оправилась достаточно, чтобы осознавать формы своего окружения, но цвет по-прежнему оставался неправильным. Чёрный, красный и пурпурный ландшафт земель Гримм покрыло дикой смесью ярких зелёных, жёлтых и синих цветов. Походило на то, как если бы она видела мир через калейдоскоп.

— Как ты разговариваешь? Где твой шлем? Что случилось с грязью? Где мы?

Берсеркер смущённо нахмурился.

— Прошу прощения, Мастер. Мне неизвестен ответ ни на один из этих вопросов.

— Что ж, я могу помочь в этом деле! — раздался дерзкий голос.

Рейвен и Берсеркер повернулись к обладателю нового голоса. Им оказалась знакомая фигура.

Светло-зелёные волосы, острые глаза и ярко-красная ткань, обвивающая его прочную серую броню. Его поведение было обыденным, словно он встречался с другом для выпивки, но любой тренированный воин мог увидеть огромную силу, скрученную в его мускулах, оскаленные клыки, готовящиеся выйти на свободу. Он излучал ауру непобедимости, будто он не волновался о мире, даже о том адском пейзаже, в котором они очутились.

Не высокородный, но и не простолюдин. Что он был, так это — герой.

И, к несчастью для Рейвен, очень могущественный.

— Райдер, — прорычала она.

Герой-Наездник сверкнул уверенной ухмылкой.

— Рад снова видеть тебя, Мастер Берсеркера.

Рейвен не ответила на его любезность. Райдер был загадкой на войне. Иногда он помогал им, например, когда он вмешался, когда Сэйбер вынуждено преследовала Тая и Кроу даже после смерти Арчера. Но в других случаях он показал себя грозным противником, несколько раз едва не убив Берсеркера и даже вничью сражаясь с Лансером. И учитывая, что Озпин сказал, что Лансер способен стереть Вейл с карты, если захочет, это было ужасно.

А поскольку он являлся единственным оставшимся Слугой, не связанным с командой STRQ, то это означало, что он тут не для того, чтобы приятно вести себя.

Берсеркер удерживал руку перед Рейвен, приковав взор к другому Героическому Духу.

— Я прошу вас ответить на вопросы моего Мастера, Райдер. Что происходит?

— Сразу к делу. Я знал, что ты мне понравишься больше вот таким, — отметил Райдер. — На самом деле, я направлялся сюда, чтобы найти тебя. Покончить с тобой, прежде чем сразиться с Лансером в последней битве за Грааль. А затем Ассасин столкнул тебя в грязь, и ты начал…. Ну, я не знаю, что, но я не мог позволить тебе умереть этим. Итак, я использовал мой Благородный Фантазм.

— Твой Благородный Фантазм? — в изумлении повторила Рейвен. — У тебя есть ещё один?

— Ага. Диатрекон Астер Логче, — гордо провозгласил Райдер. Он воздел руки и показал ими всё вокруг. — Он останавливает время вокруг меня и избранного мною противника, обеспечивая нам достойную площадку для честной дуэли. Здесь недопустимо никакое вмешательство извне. Скорее всего, причина того, что грязь не смогла закончить то, что она делала с тобой.

— Честная дуэль? — пробормотал Берсеркер. — Значит ли это…

— Ты был безумен, когда мы дрались в прошлом, — напомнил им Райдер. — И всё же, инстинктивные навыки, укоренившиеся в твоём теле, оказались настолько отточенными, что мне действительно пришлось напрячься. Я ни за что не собираюсь полагаться на неуязвимость против противника твоего калибра. Ты можешь потерять прирост силы, который получил от своего Безумного Усиления, но я почему-то не думаю, что это сильно тебе помешает.

— Что насчёт меня? — потребовала ответа Рейвен. — Если эта дуэльная площадка должна останавливать вмешательства извне, почему остановка времени не повлияла на меня?

Райдер пожал плечами.

— Я не знаю. Никто никогда раньше не пытался проникнуть внутрь. Лучшее предположение: поле раздвинулось в ту долю секунды, когда ты была полностью в своём портале, то есть, не в этом измерении. Остановка времени не влияет на другие миры. Тем не менее я сомневаюсь, что твои Командные Заклинания будут работать, даже если ты сможешь двигаться.

У Рейвен голова пошла кругом от масштаба этого события.

— Время между тем как я вхожу в портал и выхожу из него, почти мгновенно. Остановка времени, сработавшая в ту же самую долю секунды, должна быть…

— Невозможной, — вклинился Райдер. — И что? Это — Война за Грааль. Не то чтобы здесь такое было редкостью.

Его взор переместился на Берсеркера, и Слуга оскалился.

— Я — Ахиллес, сын Пелея. Я желаю сразиться с тобой в благородной схватке, Берсеркер. Никакого оружия, никаких уловок, никаких Благородных Фантазмов. Просто два воина, ставящие всё на кон ради того, во что они верят. Ты принимаешь эти условия, Берсеркер?

Берсеркер снова глянул на Рейвен, с взглядом, испрашивающим разрешения.

Рейвен кивнула. Раскрытие истинного имени Райдера открыло его характеристики и Благородные Фантазмы её видению Мастера, или чему бы там не было, позволяющему ей видеть способности Слуг в рангах. Она увидела его Благородный Фантазм: Бессмертие Ахиллеса, Амарант Храбрости. Достаточно сказать, что этот Фантазм объяснял, почему Берсеркеру не удалось нанести Райдеру ни единой царапины в их предыдущих стычках, в то время как это получилось у Лансера. Независимо от того, насколько мощной являлась атака, без божественности она оказалась бы бесполезной (Рейвен ужасно скучала по тем дням, когда ей не нужно было учитывать божественность в своих боевых стратегиях).

Единственный шанс Берсеркера — поле для дуэли.

Воин в чёрной броне развернулся к Райдеру, но остановился, когда открыл рот. Он посмотрел вниз, на свои пустые руки, затем снова на Рейвен, его глаза были полны ярости и противоречия.

— Райдер, я — Ланселот дю Лак, сын Нимуэ, принимаю ваш вызов, — провозгласил он. — Но, если я могу обратиться с просьбой, я хотел бы поговорить с моей Мастер, прежде чем мы начнём. Моё Безумное Усиление мешало нам говорить, и, так или иначе, это может оказаться нашим последним шансом для разговора.

Ахиллес приподнял бровь, но, в конечном итоге, пожал плечами.

— Ладно. Не вижу ничего плохого. Я в том смысле, что у нас буквально всё время в мире.

Берсеркер склонил голову.

— Благодарю. Я бесконечно признателен за вашу щедрость.

— Не парься. Просто убедись, что будешь драться изо всех сил.

Берсеркер кивнул и повернулся к Рейвен. Пальцы Охотницы инстинктивно дёрнулись к мечу. Всякий раз, когда она находилась под пристальным взором своего Слуги, Рейвен казалось, что она едет верхом на диком животном, бешеном звере, который разорвёт её на кусочки, если её воля хоть на мгновение дрогнет.

Сейчас же… он просто выглядел грустным. Как побитая собака, слишком сломанная, чтобы заново подняться.

— Итак…, Ланселот? — удалось ей. — Мило. Никогда не приняла бы тебя за Ланселота.

Берсеркер немедленно встал на одно колено, заставив Рейвен отшатнуться в шоке.

— Миледи, примите мои глубочайшие извинения за моё поведение. Я не должен был подвергать вас такому напряжению.

Рейвен знала, о чём он говорит. Озпин предупреждал её, что контроль над Берсеркером может дорого обойтись ей, но она полагала, что справится с этим. Она ошиблась. Посреди бесконечных кошмаров и необходимости постоянно отстаивать свою волю во время бодрствования, она ощущала себя так, словно не спала месяцами. Если бы не остальные, она не знала бы, что делать.

Однако…

— Всё хорошо, — заверила она своего Слугу. — Я достаточно сильна, чтобы справиться с Безумным Усилением. Кроме того, не похоже, чтобы ты смог помочь, с тем классом, в который тебя призвали.

Берсеркер вздохнул.

— Кажется, я снова получил несправедливое благословение. Видимо, мой сюзерен всегда должен прощать меня, после того как я заслужил кары.

Рейвен подняла бровь.

— Ещё разок?

Берсеркер покачал головой.

— Простите, Мастер. Это касается моего желания, не более того.

Рейвен кивнула. В этом был смысл. Было ясно, что он не хотел говорить о… хех.

— Берсеркер… Ланселот. Чего же ты хочешь? У тебя совершенно точно не было возможности мне сказать.

Берсеркер застыл в своей изогнутой позе, но, в конце концов, испустил вздох.

— Правосудия, миледи. Когда я был жив, я служил самому совершенному королю, когда-либо существовавшему. Нация, выкованная им, находилась ближе всех к утопии, из всех народов, что человечество когда-либо знало. Но у короля имелась одна роковая слабость: он не мог понять человеческих эмоций, что привело к недовольству моих собратьев-рыцарей, а один из них даже покинул королевство.

— Потому что король был слишком совершенен? — недоверчиво спросила Рейвен. — Это абсурд. Это как если бы я выступила против Саммер за то, что она выполняет свою работу.

Ланселот вздохнул.

— Насколько бы не были ошибочными их мысли, их нельзя было изменить. Я стремился помочь своему королю, поэтому я начал встречаться с единственным человеком, который, как я верил, держал короля в своем сердце — с королевой. И в этом взаимном желании защитить нашего друга, мы, в конечном счёте, заложили семена его гибели. Мы… мы полюбили друг друга, и запретная природа этой любви разрушила утопию, так усердно созидаемую нами. И мой король… простил меня, не задумываясь.

— Как? — задала вопрос Рейвен. Чтобы вся твоя работа пропала даром, жену увели, а твоё руководство полностью уничтожено. Как можно простить виновного во всём этом? Она сомневалась, что даже Саммер способна простить того, кто устроил всё это.

— Потому что он был королём, а не человеком. Идеальным королём, — мрачно заявил Ланселот. — Я должен освободить его от этого бремени. Я должен позволить ему отказаться от короны, удерживающей его руку, и позволить ему обрушить на меня всю ярость человека. Я хочу, чтобы мой король предстал передо мной со всей своей праведностью и осудил меня так, как я того заслуживаю.

— Твоё желание… страдать? — пробормотала Рейвен. — Это — безумие.

Как ни странно, Ланселот ухмыльнулся.

— Подходит для кого-то из класса Берсеркер, не думаете? Тем не менее это — единственный путь для меня.

Его лицо снова стало серьёзным.

— Миледи, клянусь, какой бы то ни было честью, оставшейся у меня, я буду служить вам до конца своих дней. Я помогу вам завладеть Граалем, даже если это убьёт меня.

Рейвен… в действительности не знала, как это воспринять. Люди, посвящающие себя ей, не были тем, с чем она сталкивалась вне брака. За исключением Саммер и её команды она обычно не получала так много поддержки в своих планах.

Тем не менее слова Ланселота были благородны, и он казался честным. Он сразу же признался в своём величайшем позоре в тот же миг, когда она задала вопрос. Если он прожил со своей сокрушительной виной до конца своих дней и даже больше, то она могла понять, как он стал бессмысленной разрушительной силой, призванной ею.

Она вздёрнула подбородок и попыталась сделать, как выражалась Саммер, «ухмыляющееся возвышенное и могущественное лицо». Так поступали предводители, верно?

— Я, Рейвен Бранвен, принимаю твою клятву, Ланселот дю Лак, — уверила она его. — Принеси мне победу в этой битве.

— Я сделаю это, миледи, — объявил Ланселот, поднимаясь на ноги. — Благодарю вас.

Возможно, она вообразила это, но Рейвен заметила, что его плечи слегка расправились. Она не знала, почему, но ей было приятно, что она смогла исцелить Берсеркера от, хотя бы, некоторых его страданий. Быть может, Саммер подействовала на неё сильнее, чем она думала.

Ланселот повернулся к Райдеру, но остановился.