Глава 57

— Положите книги сюда, и, тогда, я думаю, мы закончили.

— Разумеется, миледи, — ответил Диармайд. Он быстро сложил указанные тома в чемодан и застегнул его. Поскольку в Хейвене вот-вот разразится Война, которая, вероятно, перекинется на остальную часть Мистраля, Николас Арк решил, что будет лучше, если его семья немедленно эвакуируется. Озпин согласился с этим мнением, и вся группа была вовлечена в процесс упаковки вещей, а рыцаря Фианны назначили помогать Лаванде Арк. Девочка родилась более хрупкой, чем большинство, и поэтому нуждалась в некоторой помощи, чтобы двигаться с такой же необходимой скоростью, как и остальные.

Что не было обременительным. Честно говоря, Диармайд был рад помочь, насколько незначительным не выглядел бы его вклад. Долг рыцаря — помогать тем, кто нуждается в помощи, и мало кто заслуживает подобной помощи больше, чем дочь Короля Рыцарей. Кроме того, это отвлекало его от событий на горе.

Одна катастрофа за другой. Если из этой битвы и вышло что-то хорошее, так это то, что его давние сомнения в отношении Короля Рыцарей испарились. Да и как могло быть по-другому, когда он получил столь искренние извинения за события последней Войны от её почерневшего «я», из кого бы то ни было? Его злость никому не принесёт пользы, и даже если он по-прежнему хочет, наконец, закончить их поединок, он не может поставить желания прошлого выше потребностей настоящего.

И всё же, Сэйбер Альтер… заблуждалась. У неё всё ещё оставалась вся честь её обычного «я», но она превратилась во что-то иное, в нечто безжалостное и порочное. Диармайд не был глупцом, он знал, что не все, кого называли рыцарями, придерживались кодекса рыцарства даже в его собственное время, вместо этого используя свой титул для виду и совершая деяния, о которых даже самый чёрный мошенник и плут никогда бы и не подумал. Сам он всегда старался изо всех сил, стремился как можно ближе подойти к рыцарским идеалам, к видению рыцарского воина. Но, в конце концов, он оступился, заплатив самую высокую цену за свою небрежность.

Возможно, именно поэтому он так восхищался Королём Рыцарей в их предыдущей Войне. Она была доказательством того, что можно быть рыцарем, что можно стремиться творить добро и преуспевать. Что рыцарство — путь не только для мучеников и дураков. Его окончательная судьба в той битве поколебала его решимость, и его отвращение, как к собственному прежнему Мастеру, так и к Сэйбер пылало по-прежнему, но его вера в неё не была напрасной.

Не все они бродили в темноте в поисках света, которого никогда не было. В мире было добро.

Что сделало ещё большим ударом ножом в живот, увидеть, как это добро извращается и оборачивается в ещё одного бескомпромиссного поборника тьмы. В того, кто снова напомнил Диармайду о его собственной несостоятельности.

После той пародии, представлявшей собой его службу под руководством Кайнета Эль-Меллоя Арчибальда, он был благословлен тем, что его вызвали под начало доброго, понимающего Мастера. Да, Адам временами бывал суров, это верно, но его цели были честными и благородными, он стремился только к спасению своего народа. Даже после того, как он узнал о прошлых неудачах Диармайда, он приветствовал его с распростертыми объятиями и поклялся, что вместе они воплотят его мечту в жизнь, что они освободят фавнов из оков угнетения.

Но в очередной раз первое копьё Фианны оказался неспособным справиться со своей задачей, и его лорд поплатился за это.

Он не мог допустить, чтобы это стало концом. Адам доверил ему свою мечту, веря в него даже в свои последние мгновения. Он не мог его подвести. Он сдержит свою клятву и исполнит желание своего Мастера. Он позаботится о том, чтобы Салем оказалась побеждена, а затем потребует Грааль для фавнов, гарантируя истинный мир между ними и человечеством.

Он был обязан. Он не мог проиграть снова.

К счастью, последние события оставили его в уверенности в своих шансах. Из того, что поведали ему Адам и леди Илия, и из того, что он сам наблюдал в Ониюри, леди Блейк была более чем достойным союзником в предстоящей битве. Её стойкая защита Мордред после того, как он ранил Рыцаря Предательства, доказала, что у неё есть и доблесть, и честь, необходимые для борьбы за мечту, стоящую перед ними. Их союзники также стали бы великолепными товарищами, чтобы столкнуться с Альтерам плечом к плечу, в конце концов, он знал силу Короля Завоевателей не понаслышке. И со временем, когда они одержат победу над тьмой и всё, что останется — это решить вопрос со священной чашей, он не сомневался, что они будут достойными и благородными противниками.

Но, хотя всё это было отличными новостями, Диармайд довольно пристыженно называл проведённую встречу с волшебником Мерлином (или Озпином? Что за странные времена, в которые они жили) самым захватывающим из последних событий. Пусть мудрый маг обладал телом ребёнка, но он сумел ответить на самую горячую молитву рыцаря Фианны. Теперь, когда его проклятие, в конце концов, было нейтрализовано, он мог, наконец, общаться со многими уважаемыми женщинами чести и мастерства, с которыми он имел славную привилегию встретиться, не поражая их своей разрушительной влюбляющей родинкой. Быть бесцеремонно отринутым леди Сиенной могло стать самым счастливым моментом в его жизни.

Теперь, всё, что ему оставалось — ждать очищения Магом Цветов леди Блейк и леди Илии от укоренившегося влияния, и, по крайней мере, в этой жизни ему больше никогда не придется беспокоиться о своей родинке. Он мог быть просто рыцарем.

Лаванда вздохнула, когда он придержал последний чемодан. Юная девочка плюхнулась на свой теперь уже пустой матрас, несколько капель пота стекали по её лицу, но довольная улыбка сияла в полную силу.

— Спасибо, Лансер. Ты очень сильно помог.

— Ничего особенного, миледи, — мягко ответил он. — Вам потребуется дополнительная помощь?

— Нет, дальше я справлюсь. Несмотря на то, что говорит Сапфир, я не стеклянная, — мелодично промолвила молодая девушка. — Мы не покинем королевство до того, как вы, ребята, отправитесь в Хейвен, но мы не должны пробыть здесь достаточно долго, чтобы мешаться.

— Мне очень жаль, что вам пришлось вот так переехать, — проговорил Диармайд. Хоть он и наслаждался хорошей битвой не меньше любого рыцаря, он не находил волнение битвы приемлемым оправданием для войны. Отдача по гражданским лицам была непростительной, поскольку они изгонялись из своих домов или, что ещё хуже, попадали под перекрестный огонь.

Лаванда фыркнула.

— Не стоит. Не твоя вина, что директор решился стать предателем. Кроме того, это место всегда было бы временным. Папа обещал нам вернуться домой в Ансель, как только все уляжется.

— Ансель… — пробормотал Диармайд, и это слово было приятно, словно древесный дым во рту. — Мне кажется, это прекрасное место. Любая деревня, которую Король Рыцарей назвал бы домом, должна быть изысканным раем.

— Король Ры… ах да, мама. Я всё ещё привыкаю слышать, как люди её так называют, — заметила Лаванда с нотками печали в голосе. — Но да, Ансель отличный. Не уверена, что назвала бы это «раем», но это — дом. Раньше там было много пожилых людей, ветеранов Великой войны и отставных Охотников. Хотя большинство из них умерло, так что он не так полон, как когда-то, но он остаётся хорошим местом для уединения, если ты не кто-то из основных королевств.

— Место для уставших героев, — отметил Диармайд. — Это звучит изысканно. Я рад, что Король… ваша мать смогла обрести там покой.

Лаванда улыбнулась.

— Ты знал её раньше? С её первой… жизни? С Мордред?

Диармайд покачал головой.

— К сожалению, нет. Для меня было бы честью встретиться с ней при жизни, но я жил в стране и во многих годах далеко от Камелота. Я знал о ней и о Мордред только понаслышке. Нет ни одного человека, который называл бы себя героем, не зная их истории. Я встретил её в четвертой Войне Святого Грааля и Мордред, когда мы сражались при Ониюри.

— Ах, верно, — подозрительно нахмурилась Лаванда. — Разве ты чуть не убил её?

Рыцарь Фианны съёжился. Он склонил голову в серьёзных извинениях.

— Верно. Хотя я одержал победу в нашей дуэли, она была несправедливо поставлена в затруднительное положение из-за внешних обстоятельств без моего ведома. Я бы никогда не вовлёк её в поединок, если бы знал.

— Но ты по-прежнему… Неважно, — простонала Лаванда. С разочарованным вздохом она закрыла лицо ладонями. — Прости. Я всё ещё привыкаю к тому, что вы, ребята, так небрежно сражаетесь насмерть. Я знаю, что Грааль очень важен, но ты дружил с мамой, и всё же ты почти убил её ребёнка без раздумий. И ни ты, ни она не говорите об этом так, как будто это важнее чашки кофе.

Диармайд приподнял бровь. Он не был уверен, насколько сильно Король Рыцарей станет упрекать его за победу над воином, убившем её и разрушившим её королевство. За достижение этого в нечестной дуэли, разумеется, да, но за саму смерть? Он чувствовал, что в прошлом Мордред было немало такого, о чём она и её Мастер умолчали в своих объяснениях сестрам Арк. Девочки заслуживали знать правду о своём новом брате, но, в конечном счёте, это не было его делом, рассказывать о ней. Жону Арк и его Слуге следовало самим сообщить об этом своей семье.

Кроме того, его долгом было облегчить беспокойство девушки, а не усугубить его.

— Этот конфликт, навязанный вашей семье, этому миру, — начал он. — Вы не просили об этом, но из-за действий других вас приговорили к беспорядку, который вы не могли и вообразить. Это проклятие для вас. Но мы, Героические Духи, знали, что повлечёт за собой Война Святого Грааля, ещё до того, как согласились принять в ней участие. Мы знали, что идем в бой, и были готовы заплатить эту цену, чтобы снова жить, чтобы иметь еще один шанс осуществить свои мечты. С этим есть… связь. Даже такие разношерстные Слуги, как я, Мордред, даже Берсеркер, мы все понимаем на каком-то инстинктивном уровне, что в любое время для нас попасть сюда… это подарок. Мы прожили свою жизнь. Мы можем существовать только как Слуги, как продолжение чужой воли, потому что не место теням прошлого прокладывать курс настоящего. Даже видеть чудеса современного мира человечества, знать, что наши усилия в жизни не были напрасными — это привилегия. И поэтому, если мы сражаемся по воле тех, кто даровал нам эту привилегию, то было бы верхом бесчестия отказаться. Таким образом, мы все едины в своем деле, и у нас нет причин затаивать злобу друг на друга за то, что мы просто исполняем свой долг.

— Или, быть может, потому, что никто из нас не видит причин оскорбиться при убийстве людей, которые уже мертвы.

Лансер и Лаванда обернулись к открытому дверному проёму. Арчер вошёл в комнату.

Лаванда улыбнулась, и на её щеках заиграл лёгкий румянец.

— Привет, Арчер. Тебе что-то нужно?

— Ваш отец просто попросил всех собраться во дворе. Он хочет обсудить план, когда вы все доберетесь до доков.

— Агх, клянусь, иногда он думает, что нам всем по-прежнему десять. Мы знаем, как сесть в буллхэд, — простонала Лаванда. Она спрыгнула с кровати. — Ну, лучше не заставлять его ждать. Было приятно поболтать с тобой, Лансер.

Диармайд улыбнулся.

— Это чувство взаимно, миледи.

Девушка двинулась вперед, но остановилась, не успев отойти от двери. Она повернулась к нему и Арчеру лицом.

— Я знаю, что все, вероятно, сложнее, чем мне известно. Папа, Сапфир, Сэйбл и даже Корал ведут себя по-другому с тех пор, как Жон и Мордред вернулись от «Белого Клыка». Я знаю, что есть что-то, о чём они не говорят остальным. Наверное, что-то плохое. Но даже если это так, я надеюсь… Я надеюсь, что каким-то образом вы все получите то, что хотите. Вы кажетесь хорошими людьми.

С этими словами Лаванда ушла, чтобы присоединиться к своей семье.

Лансер глянул на Арчера.

— Она не знает о Сэйбер Альтер?

— Ни прошлое Мордред, ни некоторые события, которые произошли между мной и Руби по пути сюда, — ответил лучник. — Она бы, вероятно, не назвала бы нас «хорошими людьми», если бы знала.

Диармайд нахмурился.

— Тем не менее кажется неправильным скрывать такую информацию от собственной семьи Короля Рыцарей.

Арчер покачал головой.

— Неудивительно, что вы так хорошо с ней ладили. Вы оба любите быть благородными, даже когда вам не следует.

— Я приму это как комплимент.

— В некоторых случаях это так. В других — не так, — зловеще произнёс седовласый мужчина. — Сможешь ли ты согласиться с некоторыми частями плана?

— С макияжем? — поинтересовался Диармайд. Он кивнул. — Я понимаю зло, с которым мы сталкиваемся. Все преимущества, которые мы можем получить, необходимы. Кроме того, леди Блейк отдала приказ, и я поклялся следовать им, пока они не противоречат последним желаниям Мастера Адама.

— И здесь лежит моя главная забота, — открыл Арчер. — Ты — хороший человек, Лансер. Несмотря на твое проклятие, потребовалось, чтобы кто-то наложил на тебя гейс, чтобы ты взял женщину. Но твоя вина за это привела тебя к тому, что ты стал рабом, инструментом для всех, кто бы ни призвал бы тебя.

— Разве это не наше предназначение?

— Только если мы позволим этому быть. И я волнуюсь, что ты позволишь своему долгу быть Слугой превзойти свою же натуру быть хорошим человеком.

Диармайд рассмеялся.

— Вы слишком обеспокоены, Арчер. Эти два не исключают друг друга. Вы сами являетесь доказательством этого.

— Ты не мог бы ошибиться больше.

— Нет? — Диармайд ухмыльнулся. — Я пробыл здесь, наверное, день и видел, как близки вы с вашей Мастер. Я сомневаюсь, что большинство других Слуг стали бы слушать часовые лекции по механике современного оружия по просьбе молодой девушки. Привязанность, заслуженная вами от сестёр Арк, особенно Лаванды, доказывает, что и в вас тоже должно быть что-то хорошее.

— Я знал их мать, я не собираюсь их соблазнять, — сердито пробурчал Арчер. Он нахмурился, глядя на дразнящую улыбку Диармайда. — У тебя искажённое восприятие. Если бы ты знал, что я сделал, ты бы не стал так быстро меня нахваливать.

Диармайд пожал плечами.

— Это правда. Я не знаю ни вашего настоящего имени, ни вашего прошлого, но мне это и не нужно. Сестры Арк были очень разговорчивы о том, кто вас знает, кто вам доверяет. И я доверяю Королю Рыцарей. Она верила в вас достаточно, чтобы называть другом. Кто я такой, чтобы сомневаться в том, что вы достойны этой чести?

Арчер помрачнел, глядя вдаль.

— Она знала меня в самом начале. Не думаю, что она была бы так очарована тем, что я сейчас.

— Что? Герой? Думаю, она сочтёт это подходящим.

Лучник не ответил. Его руки сжались, то ли от горя, то ли от раздражения, Диармайд не мог сказать.

— Если дело станет туго, и Сэйбер Альтер прибудет прежде, чем вы сможете закончить бой, что будешь делать?

— Зависит от обстоятельств, — признал Диармайд. — Есть ли способ освободить её от порчи?

Арчер покачал головой.

— Если она похожа на Лансера Альтера, грязь пропитала её форму на фундаментальном уровне. Это часть оболочки класса «Сэйбер», в которой она была вызвана. Не убив её, нет никакого способа извлечь это.

Диармайд вздохнул. Он надеялся, что есть способ спасти его товарища. И потому, что он хотел воссоединить её с семьей, и потому, что он не был уверен, что они смогут победить её, даже со своими союзниками. Арчер, казалось, был уверен в том же самом, его голос был таким ровным и деловым, что не мог быть никаким иным, кроме как принужденным.