Глава 66
Мордред держалась в стороне, недовольно хмуря брови. Возможно, ей следовало бы быть немного более вовлеченной в нынешнюю дискуссию, но, откровенно говоря, ей ничего не приходило на ум, что она могла бы сказать, чтобы сделать положение лучше.
После битвы они вернулись в мотель. Здание было одним из многих, реквизированных для ухода за ранеными. Леди Нора, Рен и полиция удерживали большую часть Гримм подальше от города, но с Арма Нукелави, уже вызывшей хаос внутри, было неизбежно, что некоторые проскользнут. Потери были гораздо меньше, чем могли бы быть, но те больницы, что всё-таки уцелели, уже были заполнены до отказа. Таким образом, врачи, медсестры и все, кто мог помочь, суетились из комнаты в комнату, чтобы исцелить как можно больше людей, в том числе и Жон с его Проявлением. Мордред и остальная группа, без Руби и Ассасина, отправились внутрь королевства, чтобы отыскать выживших людей и разобраться с любым отставшим Гримм.
К сожалению, эта задача не заняла слишком много времени, и Рыцарь Предательства вернулась к своему Мастеру. Не то чтобы она могла оставить его в покое после только что пройденного ими. Ей просто не хотелось присоединяться к нему в этой компании.
Сестры Арк сидели на пустых диванах в гостиной, Жон и Николас стояли перед ними, и ни один из них не выглядел более спокойно и комфортно, чем чувствовала себя Мордред. Учитывая, что они только что поведали о подробностях недавней битвы, это было вполне объяснимо.
— Значит… Арчер мертв, — прошептала Лаванда. — И мама жива.
Жон мрачно кивнул.
— Да, в том-то вся и загвоздка.
— Как? — пробормотала Джейд. — Вы же говорили, что она умерла. Ты говорил, что она не сможет вернуться, — она с Хейзел уставилась на брата. — Как она там оказалась?
— И почему она была… вот такой? — спросила Хейзел, отчаянно размахивая руками. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что она имела в виду осквернение отца.
Осквернение, которое не должно было стать возможным.
— Я не знаю точно, как это работает, — объяснил Жон. — У Салем есть способ превращать людей и Слуг в Альтеров, темные версии самих себя, которые служат ей. Она вызвала маму и превратила её в одну из них.
— И ты нам ничего не сказал, — заметила Джейд. Близнец сердито посмотрела на отца и старших сестер. — Никто из вас нам ничего не сказал.
— Мы не думали, что это будет иметь значение, — признался Николас. — Мы думали, что выберемся из города прежде, чем кто-нибудь, Жон, Мордред увидит её снова…
— Но ты всё равно должен был сказать нам! — выкрикнула Хейзел. — Мы имеем право знать!
— И что мы должны были сказать? — возразила Корал. — Оказывается, мама жива, но теперь она — зло и пыталась убить Жона? О да, это было бы здорово, никакого негатива, чтобы привлечь Гримм к воздушному кораблю, вообще.
Младшие сестры потрясенно заморгали, их головы замерли на полпути при ответе Корал.
— Убить… Жона? — проскулила Лаванда. — Что… о чём ты говоришь? Это мама, о которой мы рассуждаем. Она никогда не причиняла вреда Жону, она спасла нас от Гильгамеша.
— И она убила Сана, — прямо заявил Жон. Когда глаза его сестерёнок расширились от шока, он продолжил. — Она продолжает любить нас, но каковой бы ни была власть Салем над ней, она достаточно сильна, чтобы преодолеть эту любовь. То, что она сделала во время битвы, было не только чтобы спасти нас, но и ради убийства Гильгамеша.
— Но… но…
— Лаванда, — твердо сказала Сапфир. — Это… то, что есть. Мы должны принять это, иначе мы все окажемся в беде.
— Но разве не существует какого-нибудь способа… Я не знаю… раззаразить её? — отчаянно спросила Лаванда. — Такое бывает?
Жон открыл рот, чтобы ответить, но через мгновение снова закрыл его, его бровь поднялась в недоумении.
— Я… не знаю.
— Вряд ли, — с сожалением сообщила им Мордред, лучший авторитет, который у них был, что действительно свидетельствовало о том, насколько не в своей тарелке и сбитыми с толку они были. — Единственное, что мы видели, что было эффективной контрмерой против этой грязи, были глаза Руби. Она очистила порчу, которая пыталась заразить Николаса через Авалон.
— Что? — воскликнула Сейбл. Все девочки, кроме Эмбер, чьи далекие глаза смотрели только на её колени, уставились на отца. — Когда вы собирались сообщить нам об этом?
Николас вдруг нашел потолок мотеля крайне интересным.
Лаванда вздохнула и снова посмотрела на Мордред.
— Хорошо, но если глаза Руби могли спасти папу, почему они не могут спасти маму?
— Потому что Слуга отличается от человека, — заключила Корал. Она посмотрела на Мордред, ожидая подтверждения. — Верно?
Мордред кивнула.
— Более того. Если отбросить в сторону, могла ли бы Руби контролировать свою силу с такой же точностью, как она это делала с Николасом, и учитывая, что они так же смертельны для Слуг, как и тьма, то нет никаких гарантий. Вероятно, нет никакой разницы между ударом по грязи или по отцу, как это уже случилось с ним. Грязь вливается в каждую клеточку её сосуда класса «Сэйбер». Она была призвана как Сэйбер Альтер. Потребуется чудо, чтобы вернуть её к нормальной жизни, если только вы не хотите вызвать новую копию с Трона.
— Чудо…, — сестры снова опустились на диван. — Значит, тебе придется… убить её?
Жон поморщился.
— Ну что же… мы не знаем наверняка. Теперь у Руби есть Мрамор Реальности Арчера. Может, она сумеет придумать, как сделать тот нож, которым он освободил Ассасина?
— Отец дал рыцарскую клятву служить Салем, — напомнила ему Мордред. — Даже если этот кинжал сработает, а я не знаю, сработает ли он, даже этот искажённый отец не нарушит своего слова.
Король Рыцарей был образцом идеалов. Даже если это жалкое разложение каким-то образом изменило его принципы, Мордред не сомневалась, что они выстоят против надвигающегося шторма.
— А как же Грааль?
Глаза Мордред расширились. Её взгляд переместился на источник вопроса.
— Эмбер?
Младшая сестра Жона подняла лицо, её разбитые глаза загорелись прозрением.
— Ты сказала, что нам нужно чудо, чтобы вернуть маму к нормальной жизни. Это то, что должен делать Грааль, верно? Чудеса?
— Ну… да…, — Мордред запнулась. — Это…
— Возможно, — заявил Жон, и радостное осознание отразилось на его лице. Он повернулся к Мордред, сияя улыбкой. — Ты говорила, что нельзя вернуть человека, если его душа движется дальше, не изменяя времени, но мама здесь, она в этом мире. Нам просто нужно избавить её от скверны, и Грааль с лёгкостью сможет это сделать! А так как у нас есть Авалон…
— Она будет попирать всех, кроме Гильгамеша, — закончила Мордред, и в её словах прозвучала печаль. — Но… нам всё ещё нужно использовать Грааль на Салем.
Улыбка Жона погасла.
— Верно… да, о чем я только думал? Это… это наш долг. Мы не можем пожертвовать всем миром ради мамы, — он мрачно повернулся к сестрам. — Мне очень жаль, Эмбер.
Надежда младшей сестры разбилась вдребезги, и она снова уткнулась лицом в колени, её глаза увлажнились, когда она лихорадочно сдерживала слезы.
Глаза Корал сузились.
— Но разве у нас тут не два желания? Разве ты не можешь использовать одно, чтобы убить Салем, а другое — чтобы освободить маму?
Лицо Мордред мгновенно застыло в ужасе. Она надеялась, что никто не догадается об этой детали. Действительно, было достаточно желаний, чтобы уничтожить Салем и очистить отца.…
Но не настолько, чтобы позволить ей воплотиться в жизнь.
Жон съёжился.
— Ну, есть… вроде как… но я контролирую только одно из них. Желания достаются победителям, Мастеру и Слуге. Я получаю одно, чтобы его использовать для уничтожения Салем, а Мордред использует другое для себя.
Джейд приподняла бровь.
— Подожди, но разве это не значит, что она могла бы…
— У Мордред есть собственное желание, — вмешался Николас. — Чтобы быть призванной в качестве Слуги, требуется желание Грааля, то, чего она хотела больше, чем кто-либо из нас.
— Да, но…, — начала Хейзел, прежде чем со стыдом отвернуться.
— Ты хочешь, чтобы я отказался от своего желания, чтобы отец мог очиститься, — закончила Мордред, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал ровно.
— А ты бы хотела? — спросила Лаванда с нотками сомнения в голосе. — Я про то… Гильгамеш упоминал… ну….
— Ты убила маму? Изначально, я имею в виду? — спросила Корал. Её глаза сузились и стали острыми, но враждебность была сдержанной. — Я знаю, что он чудовище, но даже ты говорила, что он не из тех, кто лжет.
— Корал, — прорычал Жон, в его глазах впервые не было страха перед старшей сестрой. — Это не важно. Мордред десятки раз спасала мне жизнь….
— Да, — заявила Мордред. — Я убил её.
Все сестры мгновенно напряглись, даже Сапфир. Мордред не могла сказать, что обвиняет их. Но Корал просто озвучила то, что было у всех на уме. Даже если бы Жон попытался развеять эту тему, сомнения остались бы, как тень, преследуя все их разговоры. Так было лучше, честнее и откровеннее. Она сделала то, что сделала, она никогда не уклонялась от этого, независимо от сожалений, которые она могла испытать за свои прошлые деяния.
Её взгляд скользнул к Эмбер, сестре, которая никогда по-настоящему не принимала её, слишком взволнованная уходом матери.
— Я убил отца в нашей первой жизни, — продолжила Мордред. — У меня были на то свои причины, причины, которые я считал вескими в то время. Я не жду, что вас они обеспокоят. Но… мое первоначальное желание потеряло для меня всякий интерес. Если я получу Грааль, я использую его, чтобы очистить отца, даю вам слово. Чего бы мне это ни стоило.
Сестры просто ошеломленно уставились на неё, и Мордред быстро зашагала по коридору.
— Я присоединюсь к остальным на собрании, Мастер.
— Что? — пролепетал Жон. — Мордред? Мы ещё не закончили!
— Не обижайся, но я считаю, что закончили. Я не думаю, что мое присутствие больше приветствуется всеми.
— Мордред, — позвала Эмбер.
Это заставило её встать как вкопанная. Мордред остановилась, но не смогла заставить себя посмотреть на остальных.
— Спасибо, — сказала Эмбер. — Спасибо, что хочешь спасти маму. Но эта… тьма на ней… если уж на то пошло… если она попытается… спаси Жона. Если она попытается причинить ему боль… Я не хочу больше никого терять.
Сопение выдавало, что она плачет. Просить убийцу твоей матери убить её ещё раз, если она будет угрожать твоему брату, могло сотворить то же самое с большинством людей, вне зависимости от того, тринадцать им лет или же нет. Во всяком случае, Мордред показалось более впечатляющим, что Эмбер смогла просто озвучить свою просьбу. Тем не менее…
— Я — его Слуга, — ответила она. — Я буду очень плохо справляться со своими обязанностями, если позволю ему убить себя.
Не медля больше ни секунды, она бросилась вниз по коридору. Она будет защищать Жона в первую очередь, это её долг. Если бы для этого ей понадобилось убить Сэйбер Альтер, она без колебаний замахнётся Кларентом.
Но если бы она потребовала Грааль до того, как это случилось, чаша нуждалась только в пране шести Слуг, чтобы исполнить большинство желаний, тогда, в конце концов, она… она очистит отца. Вернёт его Аркам. И она вернется на Трон, исполнив свой долг. Никакой второй жизни для нее. Не то чтобы она не была многим обязана королю Артуру после того, как покончила с его первой жизнью и всем остальным. Она должна воссоединить его с семьей, которую он любил.
И что еще важнее, они любили его. Это было ясно по тому, как сестры Арк говорили о нем, как они напряглись, когда Мордред призналась в своем грехе. Они хотели, чтобы их пропавший родитель вернулся, даже если их испугала тьма, поглотившая его.
Она обманывала себя. Неважно, что она не пытается быть королем Артуром. Даже если она пыталась быть просто Мордред, Арки нуждались не в Мордред, а в короле Артуре. Почему бы и нет?
Она бы уж точно не выбрала себя.
Она поступит правильно, по-рыцарски, хотя бы раз в жизни. Она защитит Жона, поможет спасти мир, освободит отца от порчи, а затем почтительно откланяется. Она позволит Аркам двигаться дальше, Война Грааля, включая её саму, станет просто плохим воспоминанием.
Но, если она была бы вынуждена убить Сэйбер Альтер до этого, чтобы защитить Жона, конечно, тогда ей придется использовать свое желание для …
Нет! Черт возьми, нет! Она не собиралась быть эгоисткой в этом, нравится ей это или нет, но она уже прожила свою жизнь. Она поможет своим родственникам, потому что вне зависимости от того, ненавидят они её сейчас или нет, она приучилась заботиться о них за то короткое время, что они провели вместе. Она сделает то, что будет лучше для них. Она даст им свободный от Гримм мир, в котором они смогут жить, и, если повезет, воссоединит Арков со своим матриархом. И она надеялась, что воспоминаний, оставленных ею, будет достаточно, чтобы повлиять на её дух на Троне, чтобы двигаться дальше, когда её призовут в следующий раз.