Часть 38

Ты находишься во сне.

Мягкий, милый и теплый, прекрасный летний день, когда ветерок достаточно прохладный, чтобы сидеть на крыльце было комфортно. Орион во дворе, копается в грязи, набирает пригоршни и бросает их как можно дальше, стараясь как можно больше попасть на Саймона. У тебя на руках ребенок, но по какой-то причине ты не можешь посмотреть на него, или опустить взгляд, или вообще увидеть его, но ты знаешь, что он там. Ты знаешь, что это твой ребенок, твой и Саймона.

Ты думаешь, что, скорее всего, он был прав. Что это девочка. Идеальная и здоровая, с полненькими щечками и валиками, как у ее брата, когда он родился.

Сон прекрасен, но это сон, и ты знаешь. Что-то темное и полное ужаса затаилось на краю, буря пытается проникнуть внутрь, пробить солнечный свет и вытеснить его оттуда, где ты сидишь с ребенком на руках.

Ты способна удерживать бурю лишь до поры до времени. Тебе не хватит сил.

— Си, — зовешь ты, нижняя губа подрагивает, и он рывком поднимается с колен, нахмурив брови, длинными шагами направляется на крыльцо, обратно к тебе. Большая рука обхватывает твою щеку, а его большой палец поглаживает нижнюю часть губы.

— Что случилось, мама?

— Я не знаю, — слезы уже бегут по твоим щекам, и тебя захлестывает отчаяние, боль и страх, которые накатывают, как гром, — Я не… что-то не так, — ты тяжело дышишь, а он опускается на колени, притягивает твою свободную руку к своей, а другой обхватывает головку ребенка.

— Все в порядке, милая. Все в порядке, — ты качаешь головой.

— Не все в порядке… я чувствую… что-то не так, Саймон. Я чувствую это, — тревога начинает омрачать его зрение, меняя его настроение с уверенного и спокойного на тревожное и обеспокоенное.

— Что не так? — гром все ближе, настолько близко, что гремит в ушах и дребезжит по окнам, практически сотрясая дом.

— Я не знаю, я просто… все в порядке? — может, он знает и не говорит тебе, может, есть что-то, от чего он пытается тебя защитить. Это было бы не в первый раз. Он открывает рот, чтобы заговорить, но тут…