56. Увядание

Увядание

Это то, как хоронят вековую вражду.

Сожаления

Лицо Норико, обволакиваемое серебряными лучами света, словно бушующий огонь, жгущий и ослепляющий, излучает пустоту и загадочность, но когда она приближается, усталые и холодные глаза Деймона смягчаются от ностальгии.

Туман клубится вокруг Арбитра, и слабый розовый оттенок проникает в её волосы, а черное платье становится белым и превращается в греческие одеяния. Незаметно меняются черты ее лица, меняется фигура, а глаза становятся серебряными, чистым серебром.

Глаза Тсуны расширяются от узнавания еще до того, как Деймон приветствует:

— Синтия.

А эти двое существуют в пузыре вне пространства и времени, где Тсуна, Реборн и Энма еще не родились, где есть большой особняк, который они помогли построить, и организация мстителей, начинающая расправлять свои крылья, где предательству и ненависти еще не было столько лет, дабы расти и созревать.

Это душераздирающее зрелище.

Призрак

Она смотрит на стоящего перед ней мужчину, избитого и покрытого синяками, побежденного и непокорного, и вздыхает.

— Синтия умерла давным-давно, Деймон. — В её голосе теперь нет той силы, но и это не голос Норико, молодой, яркой и дикой.

Голос Синтии усталый и сладкий, мудрый и печальный. Диссонанс заставляет Тсуну вздрогнуть.

Деймон смеется, насмехаясь.

— Не обманывай себя. В душе ты всегда будешь Синтией, независимо от выбранной внешности и имени. Прошлое никто не в силах изменить. — Пауза, его слова пронизаны чем-то острым и тихим. — Даже ты.

— Если бы у меня была власть изменить прошлое, я бы уже сделала это. — Синтия покачала головой и посмотрела вниз на своего потенциального убийцу. — Ты закончил, Деймон?

— Вонгола…