Глава 206

Потом он очнулся здесь, прикованный цепью, как животное, ожидающее своей очереди на заклание.

— Семеро хранят нас. Пусть Мать дарует нам свою милость. Пусть Отец дарует нам свою силу. Пу…

— Заткни свой поганый рот, Андал! Хватит того, что мы сидим здесь, в полном дерьме, я не хочу слышать ещё и дерьмо, которое изливается из твоего рта!

Приоткрыв глаз, Ладд взглянул через решетку в тускло освещенное подземелье.

Несомненно, ныл один из оруженосцев, сопровождавших рыцарей Долины. Маленький паршивец уже который день безостановочно молил богов о пощаде и защите. И, похоже, у лорда Райсвелла наконец кончилось терпение. Даже Ладд, чей Дом был одним из немногих северных Домов, следовавших за Семерыми, начал потихоньку злиться из-за бесконечных причитаний мальчишки.

Особенно из-за того, что они были бессмысленны.

У Семерых нет здесь власти, в самом сердце Севера. Тут правят Старые Боги. Если бы было иначе, то план не сорвался бы, и их переворот увенчался успехом.

Зная, что сейчас начнется очередной спор о вере, вине или бабах, Ладд вновь закрыл глаза и постарался отгородиться от спорящих. Они напуганы. По крайней мере, младшие ребята, и их страх делал их иррациональными. Они не понимали, что беспокоиться о том, что должно произойти, бессмысленно. В какой-то степени их страх понятен. Они только что пытались убить Хранителя Севера и всю его семью. Их незавидная судьба уже предрешена. Если только… если только нет запасного плана, чтобы выкупить свою жизнь.

Именно такой план имелся у Ладда.

Он сомневался, что сможет сохранить свое место лорда Вершины, но, по крайней мере, он сможет остаться свободен и дожить остаток дней в Эссосе. Да, будучи изгнанником, но живым изгнанником. И он знал, как реализовать этот план против лорда Старка. Этот человек был известен своей безупречной честью и отвращением к большой игре. Что, по мнению Ладда, делало его редкостным идиотом. Он разыграет глупого Старка, обеспечит себе надёжную фиксацию головы на плечах и получит переправу через Узкое море. Луна, может быть две, и он уже будет пить вино в борделе.

Он был настолько поглощен своими планами, что не заметил, как споры за пределами его камеры прекратились. Не заметил он и того, что воздух с каждой секундой становился все холоднее, пока не дошел до того момента, когда начал дрожать.

«Мороз? – Он задрожал, протянул руки и дохнул на них, но не смог разглядеть собственного дыхания в тусклом свете. – Нет. Здесь… не настолько холодно… но почему мне так холодно? Что… что это?»

Шаги.

Медленные, размеренные шаги – вот ответ, который он получил.

«Не холод. Страх. Что… кто может вызвать его?.. Нет… боги, пожалуйста, нет! – Дрожа всем телом, как лист на ветру, Ладд медленно подошел к решетке своей камеры, пытаясь разглядеть, кто пришёл. Но в глубине души он уже знал. Только один человек мог вызвать этот холод. Этот страх. Он читал об этом бесчисленное количество раз. Но надеялся, что сам никогда не окажется в подобной ситуации – Пожалуйста… только не будь один. Не будь один. Не будь один. Семеро, пусть он придёт не один!»

Но, как он и боялся, Семеро не услышали его молитв. И, глядя в темный коридор с камерами, он почувствовал, как у него свело живот: тени, казалось, зашевелились, и из темноты в тусклый свет факелов вышел тот, кого он хотел сейчас видеть меньше всего. Его черный плащ и черная одежда делали его как бы единым целым с тьмой позади него.

Отпрянув назад, Ладд крепко сжал ладони, пытаясь прекратить дрожать, пока колдун медленно пробирался вдоль линии клеток, остановившись в конце и вернувшись к началу.

— Пожалуйста, мой господин! – Взмолился юноша, которого Ладд признал, как оруженосца сира Корбрея Мишеля Редфорта, когда колдун проходил мимо него. – Молю вас, пощады! Я не имею никакого отношения к тому, что случилось! Пожалуйста, сир! Я… я не знал и не делал… ах!

Ладд вздрогнул, когда мальчика подняли с земли и невидимой силой впечатали в прутья камеры.

— Ты оруженосец Лина Корбрея. – Заявил колдун холодным и безэмоциональным голосом. – Ты был в зале во время пира. Ты подстрекал младших мальчиков пить как можно больше.