Глава 207
Поднявшись по последней лестнице, ведущей на самый верхний уровень великого замка Винтерфелла, мейстер Лювин на мгновение прислонился рукой к стене, чтобы отдохнуть от боли в ногах и перевести дух. Если он чему-то и научился за полтора десятка лет пребывания в Винтерфелле, так это тому, что на Севере ничто не бывает простым, даже подъём по лестнице.
Холод беспощаден. Люди непреклонны и прямолинейны.
Пекло, даже в самые лучшие, спокойные деньки, путешествие по коридорам Винтерфелла могло считаться испытанием. А прошедший день был не из лучших.
Уже почти двое суток он работал без сна, пытаясь смягчить ущерб, нанесенный попыткой переворота, предпринятой различными рыцарями и лордами Севера и Долины. И хотя он хотел бы сказать, что благодаря ему многие дожили до рассвета, это было бы ложью. По правде говоря, леди Талиса и студенты колледжа Винтерфелла заслуживают почти всех похвал за благополучие, выживших. Если бы не они… он содрогнулся при мысли о том, сколько могло бы быть погибших.
Глубоко вздохнув, Лювин отлепился от стены и пошёл по коридору. Каждый его шаг сопровождался звоном мейстерских цепей, пока он направлялся к соляру лорда Старка.
Если бы еще неделю назад кто-нибудь спросил его, думает ли он о возможности переворота на Севере, он бы просто рассмеялся. Сама идея абсурдна. Конечно, он не был настолько наивен, чтобы думать, будто что среди знати Вестероса не существует подобных игрищ и интриг, но это был Север. И основная отличительная черта северян – верность. И все же, он дожил до этого дня. Попытка переворота была предпринята не менее чем пятью северными лордами и по меньшей мере одним лордом Долины. И он почти удался. Если бы не чудесное выздоровление колдуна от откровенно неслыханного количества яда, которым его отравили, то он был уверен, что Старкам и ему наступил бы конец.
Но за успешное подавление переворота пришлось заплатить высокую цену.
Около сотни человек мертвы и вдвое, а может быть, и втрое больше ранены, что включало в себя изрядное количество как знати, так и простолюдинов. Но больше всего его поразила смерть леди Старк, маленького Рикона Старка и безымянного ребенка, который рос во чреве леди Нокс. И хотя все три смерти были великими трагедиями, вызвавшими в нем огромную печаль, они также принесли и чудовищный страх. Страх перед тем, что произойдет дальше. Он и раньше видел Лорда Нокса разгневанным или, возможно, расстроенным, и это было не самое приятное зрелище. Но сейчас… сейчас он находился на пике гнева, на таком уровне, какого Лювин никогда прежде не видел.
Лорд Старк мог бы утихомирить колдуна, но Лювин сомневался, что на этот раз Хранитель Севера захочет этого.
Из чистого любопытства он направился в подземелья вскоре после того, как догорели погребальные костры, чтобы проведать узников. И во имя Семерых… то, что он услышал, просто спустившись в подземелья, заставило его замереть на месте.
Лорд Старк и раньше приказывал допрашивать заключенных и не гнушался пытками, но такие случаи были редки и сами пытки, обычно, длились недолго. Но это… это было нечто иное. Он знал, что звуки, доносившиеся из подземелий, издавали мужчины и женщина, но никогда бы не подумал, что человек в принципе способен издавать такие звуки, как те, что он услышал. Даже стражники Старков, которым было поручено стоять на страже у входа в подземелье, стояли бледными и судя по запаху, один или оба уже по меньшей мере один раз лишились содержимого желудка.
Его любопытство, — желание проверить, как там пленники, — быстро пересилил инстинкт самосохранения, и он с не старческой стремительностью покинул ту часть Винтерфелла, сделав всё возможное, чтобы до конца дня держать себя и других людей подальше от того места. Так что весь день он занимался тем, что ухаживал за ранеными вместе с леди Талисой и другими студентами колледжа. И вот, когда солнце село, он получил известие, что лорд Старк желает немедленно поговорить с ним. Несомненно, Хранителю Севера было интересно узнать о состоянии тех, за кем он ухаживал в течение дня. Хотя ему показалось несколько странным, что вызвали только его, ведь он был не единственным, кто ухаживал за ранеными. Возможно, он уже поговорил с остальными?
Найдя двух стражников у входа в соляр лорда Старка, он коротко им кивнул, а затем поднял руку, чтобы объявить о своем присутствии.
— Входите, мейстер Лювин. – Раздался голос лорда Старка, прежде чем он успел постучать.
Опустив руку, Лювин взялся за засов и открыл дверь. Способность лорда Старка узнавать, кто стоит за дверью, еще до того, как он успеет объявить о себе, с годами только оттачивалась. Лювин счёл бы эту способность поразительной, если бы лично не видел, на какие чудеса способен лорд Нокс с помощью своей магии. Он был одним из немногих мейстеров во всей Цитадели, кто потрудился выковать себе звено из валирийской стали для изучения высших тайн жизни. Но эти годы обучения меркли по сравнению с одной лекцией северного колдуна, и он был вынужден признать, что знает не так много по этому предмету, как ему казалось ранее. На самом деле, он не знал почти ничего. Это его восхищение разделял и архимейстер Марвин, с которым Лювин переписывался с тех пор, как колдун прибыл на Север.
— Лорд Старк, вы хотели меня видеть… – Его речь оборвалась, когда он заметил, что лорд Старк был не единственным человеком, ожидавшим его. Позади лорда Старка стояли два его старших сына: Робб и Джон. А рядом с Хранителем Севера стоял лорд Нокс и, пожалуй, самое пугающее — крупная самка лютоволков, которая была почти на одном уровне с сидячим лордом Старком.
— Мейстер Лювин. – Поприветствовал лорд Старк, указывая на пустой стул напротив себя. – Садитесь. Нам нужно многое обсудить.
— Конечно, милорд. – Кивнул Лювин, закрывая за собой дверь и занимая предложенное место. Когда он сел, то почувствовал, как в его душу проникает леденящий холод. Но это был не тот холод, к которому он привык на Севере. Нет. Это был совсем другой холод. Смертный Хлад, рожденный ужасом, хотя сам мейстер не понимал, по какой причине появился этот ужас. Однако быстро понял, когда заметил, что глаза лорда Старка не были привычного цвета. Темно-серая радужка исчезла. На смену ей пришли желтые глаза волка, которые идеально сочетались с большим лютоволком, гордо восседавшим рядом с Недом. – Что вы хотите обсудить, милорд?
— Вчерашнюю попытку переворота.
Лювину с трудом удавалось удерживать внимание исключительно на лорде Старке – сильно мешал лорд Нокс, тихо смещающийся куда-то в сторону, пока вовсе не исчез с поля видимости старого мейстера.
— Учитывая количество вовлеченных Домов, не говоря уже о том, что убийцы и продажные мечи были наняты со всего Вестероса и даже Эссоса, у меня возникло подозрение, что в игре участвовала другая сторона, которая помогала финансировать и планировать это покушение. Я приказал лорду Ноксу подробно допросить тех, кого мы захватили, чтобы узнать, была ли у них такая поддержка, и если да, то кто был сим благодетелем. Во время допроса все лорды и леди, причастные к планированию, признали, что у них действительно была такая помощь. И хотя все они, похоже, точно знали, кто им помогал, никто из них не смог предоставить доказательств их участия. Никто, кроме Ладда Уайтхилла. Что передал доказательство в виде письма, которое он держал при себе на случай, если переворот провалится и ему придется вести переговоры о своей свободе.
Протянув руку, лорд Старк положил на стол единственный свиток ворона, чтобы Лювин взял его и прочитал. Взяв предложенное послание, Лювин развернул его и пробежался по содержимому.
«Отец, это лучший и единственный шанс для нашего Дома возвыситься. Я обещаю тебе, что планы Архимейстеров надежны. Старки и колдун погибнут, с нами или без нас. Если мы пойдем против Ордена, то они увидят, что мы идем той же тропой, что и волки. Однако, если мы поможем им, земли Дома Форрестер окажутся в руках Уайтхиллов навечно. Соглашайся, отец. Архимейстеры уже запустили мельницу, и они не будут ждать, пока ты обдумываешь решение»
К тому времени, когда Лювин дошел до конца сообщения, его руки почти дрожали, хотя он не был уверен, то страха ли или от гнева.
«Это… это уличает Орден мейстеров! Конечно, лорд Старк не верит, что…»
В комнате послышалось шипение раскаляющейся стали, и на расстоянии менее чем в палец от левого глаза Лювина появилось ярко-красное огненное лезвие.