Глава 315

При учёте того, что Джон знал, кто его истинные мать и отец, он хотел бы получить ответ всего на один единственный вопрос.

— Почему? Почему он… Почему так поступил с моей матерью? Почему всё пошло не так?

Нахмурившись, Эймон поправил одеяло.

— Ты слышал старую поговорку про Таргариенов? Говорят, что каждый раз, когда рождается новый Таргариен, боги подбрасывают монету в воздух; одна сторона – безумие, вторая – величие. Весь затаивает дыхание и ждёт, какой стороной она упадёт. Многие считали, что монетка твоего отца упала на сторону величия. Я тоже так думал. В течение многих лет он писал мне. Сначала я видел то же, что и все остальные. Следующего великого короля Вестероса. Но со временем, и особенно после того, как стало известно о хрупком здоровье его жены, я начал понимать то, что другие отрицали. Безумие, порожденное одержимостью. Твой отец стал одержим историей о «Принце, который был обещан» и возвращении великого врага человека. Сначала он считал себя обещанным принцем. Но по мере того, как шло время, а от великого врага, с которым, как говорили, принцу суждено столкнуться, не было ни слуху ни духу, его одержимость изменилась. Он больше не считал себя Принцем-Который-Был-Обещан. Он верил, что принцем будет его сын. Им станет Эйгон Завоеватель Возрожденный, рядом с которым будут сражаться его жены-сестры. Будущие жены-сестры Принца, которых, как он боялся, его нынешняя жена не сможет выносить.

— Поэтому он искал вторую жену. – Джон наклонился вперёд и поставил локти на колени.

— Да, всё так. – Печально кивнул Эймон. – И довольно скоро он выбрал твою мать.

Это заявление заставило Джона оцепенеть.

— Но он даже не встречался с моей матерью до Харренхолла.

— Верно. Именно после встречи с ней в Харренхолле он решил, что она та, кто ему нужен. – Эймон вздохнул. – Но он знал о твоей матери задолго до того, как кто-то из них переступил порог этого замка. Единственная дочь Дома Старков, потомков Королей Зимы, последней известной родословной, противостоящей великому врагу человека. Он рассудил, что, женившись на твоей матери, он выполнит договор Льда и Огня и умиротворит старых и новых богов.

Нахмурившись, Джон вспомнил историю, связанную с Танцем драконов.

— Но Пакт Льда и Огня заключался в том, что принцесса Таргариенов должна была выйти замуж за представителя рода Старков, а не наоборот.

— Одержимость ослепила твоего отца. Ведь я тоже указал ему на этот факт. Увы, это ни к чему не привело. – Вновь тяжко вздохнул Эймон. – Но из последнего его письма я узнал, что твоя мать согласилась, пусть и с оговорками. Не знаю, что конкретно произошло, но это привело к гибели Дома Таргариенов. Я надеюсь, что ты поможешь старому слепому человеку понять, что пошло не так, и почему его семья оказалась на грани исчезновения, и почему последний оставшийся у него родственник отказывается от половины его наследия.

Джон не знал, что на это ответить. Он на собственном опыте убедился, что правда приносит только боль. Он мог бы солгать и избавить старика от печали. Но он знал, что любая его ложь будет немедленно распознана. Поэтому он сказал правду. По крайней мере то, которую знал и в которую верил.

— Моя мать пыталась объясниться, прежде чем уехать с… отцом. – Начал Джон, с натугой выдавив из себя последнее слово. – Но либо её письмо не дошло до семьи, либо было неправильно понято. Так или иначе, мои дядя и дед предстали перед королем Эйрисом и потребовали, чтобы Рейгар явился и объяснил свои действия, и оба были казнены за измену короне. Когда до моей матери дошла весть о случившемся, она хотела вернуться и исправить то, к чему привёл её поступок. Но Рейгар… Он отказался. И он… он брал ее снова и снова силой, пока я не был зачат. А потом ускакал, чтобы подавить восстание. Оставив мою мать одну, без всякой помощи, посреди пустыря, с одной лишь королевской гвардией в качестве компании. Моя мать… Она умерла, напоследок принеся меня в этот мир. И с последним вздохом она умоляла моего отца, Эддарда Старка, вырастить меня как одного из собственных детей и защитить от всех, кто хотел бы использовать меня или причинить мне вред.

Эймон поник и как будто постарел лет на двадцать, что при учёте и без того преклонного возраста, выглядело весьма жутко.

— Понятно… Значит, монета действительно упала на сторону безумия. Я отчаянно надеялся, что это не так… Но теперь…

— Мне жаль. – Джон опустил взгляд.