Глава 557

Робб стоял среди руин Перешейка, стараясь не обращать внимания на стоны раненых и умирающих, лежащих вокруг. Сражение, если его вообще можно было так назвать, обернулось бойней. Перешеек когда-то был одной из величайших, если не самой неприступной крепостью Вестероса, отражавшей нашествие за нашествием с юга. Но после объединения Вестероса Таргариенами много веков назад, Перешеек пришёл в упадок. От двадцати башен и огромной базальтовой стены осталось лишь укрепление высотой едва в три человеческих роста, местами погружающееся в землю. Из башен уцелело только три. А некогда великий замок превратился в гнилую развалину. Но даже в таком состоянии Перешеек оставался грозным оборонительным сооружением. Особенно после того, как отец Робба решил передать эти земли лорду Ноксу, который с тех пор потратил многие тысячи золотых драконов на восстановление крепости. И пусть прежнего величия Перешеек ещё не достиг, штурмовать его всё равно было бы безумием.

Как эти жалкие южане выяснили на собственной шкуре.

Гарнизон Перешейка, по большей части состоявший из простолюдинов и строителей, без колебаний отложил инструменты и взялся за оружие, едва только на горизонте показалось вражеское войско. Несмотря на малочисленность и неопытность, защитники продержались достаточно долго, понеся лишь незначительные потери, чтобы к ним успел подойти Робб со своим небольшим авангардом. Противник всё ещё почти вдвое превосходил их числом, но это не имело значения, когда за спиной возвышались неприступные стены Перешейка.

Южан вырезали практически поголовно, стоило лишь Роббу приказать открыть ворота крепости, чтобы он со своими людьми мог выехать навстречу врагу. Южане, ожидавшие, что северяне будут отсиживаться за стенами, оказались не готовы к внезапной атаке и не успели толком организовать оборону до того, как Робб обрушился на них. Его голубой световой меч так и пел, без усилий прорубая ряды мяса. А рядом с Роббом, словно истинные лютоволки, на врагов набрасывались Винтер, Серый Ветер, Леди и Нимерия.

Услышав, как какой-то человек молит о пощаде, а потом резко затихает, Робб оглянулся и увидел закованного в тяжёлые доспехи воина со знаменем Старков, чьё копьё пронзило грудь южанина в плохо подогнанной кожаной броне. Наблюдая за тем, как поверженный враг испускает дух, Робб лишь покачал головой. Да, эти южане явились с целью положить конец их образу жизни, но он не мог не испытывать к ним толику жалости.

Лишь примерно сотня из них была хорошо вооружена, защищена доспехами и имела должную выучку. Остальные явно были простолюдинами — фермерами, конюхами, каменщиками. Люди самых разных профессий, но среди них не было воинов. У них не было ни единого шанса против закалённых в боях северян в добротных доспехах. Собственные латы Робба, те самые, что когда-то носил его предок Бран Строитель, в очередной раз доказали свою ценность. Они были лёгкими, гибкими и нисколько не стесняли движений. И при этом ни одно лезвие или стрела не оставили на них и царапины.

Почувствовав, как кто-то схватил его за сапог, Робб опустил взгляд. На него смотрело молодое лицо. Парень был его ровесником… если не младше. Лицо залито кровью. Рука и нога изувечены настолько, что надежды уже не было. А распоротый живот так и зиял, вываливая внутренности, которые паренёк отчаянно пытался удержать.

— П-п-пожалуйста… ма… мам…

Робб ощутил спазм в животе. Он активировал световой меч и быстрым ударом прекратил страдания юноши.

«Вот она, реальность войны» — мрачно заключил Робб, глядя на то, как лекари пытаются спасти кого могут, а другие дарят безнадёжным милосердную смерть от острого клинка.

Ощутив в Силе всплеск паники и гнева, Робб резко развернулся к Перешейку.

«Талиса»

Почти бегом он бросился обратно в крепость, охваченный тревогой за жену. Будь его воля, она осталась бы в Винтерфелле, пеклась о ребёнке, что, возможно, уже зрел в её чреве, занималась текущими делами Севера и учила Брана, как до́лжно вести себя лорду. Но… Талиса была слабостью Робба. Она была достаточно сильна, чтобы стоять рядом с мужем, а не прятаться за высокими стенами Винтерфелла, пока другие рискуют жизнями. Робб восхищался этим её качеством, и знал, что оно же снискало ей огромное уважение их вассалов. И всё же он не мог избавиться от страха, что с ней случится что-то ужасное. Роббу всё же удалось добиться от неё одной уступки — если подтвердится, что Талиса носит дитя, то, как только живот станет заметен, она останется в ближайшей подконтрольной им крепости, пока они не найдут способ переправить её обратно в безопасные земли Севера.

Войдя во внутренний двор Перешейка, Робб увидел дюжину вооружённых северян, выстроившихся стеной перед Талисой и мужчиной, которого скрутили и прижали к земле ещё четверо. Робб тут же отметил две вещи: смуглая кожа Талисы была бледнее обычного, а в руке того человека, которого удерживали воины, был зажат кинжал, который сейчас пытались выдернуть.

— Что здесь во имя старых богов и Силы происходит?! — прорычал Робб, позволив Силе усилить его голос — трюк, которому научил его лорд Нокс.

Талиса вздрогнула. Встретившись с мужем взглядом, она тут же опустила глаза. Стыд? Вина? Нет, но… Робб чувствовал в ней сумбур эмоций вместо привычной невозмутимости.

— Простите, милорд, — один из воинов поклонился, пока остальные продолжали удерживать пленного. — Леди Старк осматривала раненых, милорд. Она… начала лечить вот этого ублюдка, а он выхватил кинжал и кинулся на неё.

Ярость, какой Робб не испытывал даже узнав, что Ланнистеры заточили его отца, затопила его. Сила буквально звенела в ушах, требуя не просто убить этого человека, но заставить его помучиться. Но стоило Талисе коснуться его руки, как гнев улёгся, хотя и неохотно.