Глава 11
— У меня есть два вопроса.
Аурелия хмыкнула у меня за спиной: — И что же это за вопросы?
— Первый… — начинаю я, затем оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, идущую позади меня. Руки скрещены, на лице серьезный взгляд. — Почему ты так внимательно следишь за мной? — Она поднимает бровь в мою сторону, как бы говоря: «Ты действительно спрашиваешь меня об этом?» …что справедливо.
— Ведь сейчас мы далеко от Ривервуда.
Мы начали свой путь в сторону Вайтрана два часа назад, и сейчас мы находимся прямо у склона горы, на которой расположен Ветренный Пик, следуя за большой бурлящей рекой справа от нас.
И честно говоря? От открывающегося вида просто захватывает дух, но это же Скайрим, и не зря я полюбил эту игру больше всех на свете.
Такой огромный мир, в котором так много всего можно исследовать и делать, с множеством модов, которые улучшают опыт и просто добавляют все больше и больше в путешествие, делая его почти бесконечным.
Я потерял счет времени, проведенному в игре, бессонным ночам, когда я просто искал приключения, смеялся и наслаждался собственным участием и миром с собственным выбором.
А теперь все это реально, и я могу стать буквальной проблемой для Скайрима, вместо того чтобы делать это в игре.
Разве это не великолепно?
— Животные в опасности. — сказала Аурелия, и я попытался одарить ее своим самым ледяным взглядом: — Ты заморозил курицу и бросил ее в женщину, Леонид.
Крик, который она издала, был весьма уморительным, кстати.
— Курица сама напросилась.
— …Что тебе вообще сделала курица?
— …Тебе не понять, — Из-за неё, на меня повесили награду и завалили в первом прохождении.
Целая деревня выбивает дерьмо из новичка из-за одной чертовой курицы! Какой в этом смысл?!
Да, я мелочный и злопамятный.
— Итак, какой второй вопрос? — начала Аурелия, стараясь не ударить себя ладонью по лицу.
Я хмыкаю, затем пожимаю плечами.
— Почему ты не взяла для себя лошадь? — Одна из ее бровей снова поднимается вверх на мой вопрос: — Я имею в виду, не тяжеловаты ли для тебя все эти доспехи и мечи? — У нее худощавое телосложение, а не мускулистое, поэтому я сомневаюсь, что идти в полном доспехе столько времени, сколько мы идем, будет хоть сколько-нибудь приятно.
Хотя я не вижу на ее лице никакой усталости.
Ее глаза моргают, затем выражение лица смягчается в легкой улыбке: — Я ценю твое беспокойство, но я привыкла к этому.
Ну, если она уверена…
— Что касается лошадей… Это потому, что у них нет запасных лошадей. — А купить одну либо было невозможно, либо на это ушло бы слишком много денег.
— Ну что ж, по крайней мере, я не устаю от ходьбы. — В своем прежнем теле я не был любителем бега, но у меня было довольно крепкое телосложение благодаря занятиям в спортзале. В основном ради того, чтобы поддерживать свою довольно нездоровую тягу к жирной пище.
Шаги Аурелии немного ускорились, и теперь она стояла прямо рядом со мной, а выражение ее лица вдруг стало немного грустным и, кажется, обеспокоенным.
— Как… Как ты себя чувствуешь? Быть… таким, я имею в виду.
Хм, справедливый вопрос. И все же видеть ее такой доброй и обеспокоенной, несмотря на то, что я ее предполагаемый враг… это действительно радует меня.
— Хороший вопрос… — со вздохом произношу я вслух, несмотря на отсутствие легких. — Я всего лишь скелет, но мне кажется, что я дышу, хотя я не могу делать этого физически. Кажется, что у меня есть сердце, хотя его нет. Мне кажется, что я чувствую дуновение ветерка, хотя я его не чувствую.
— Я не чувствую ничего, кроме фантомных ощущений, которые обманывают меня. — Это довольно досадно, правда. Мне понадобится время, чтобы привыкнуть к этому.
— Я могу смотреть на Солнце- — или на дыру в реальности, которую Магнус оставил после своего ухода и стал Солнцем, — -и не чувствовать жжения в глазах. Я могу окунуть ноги в прохладные воды и не ощутить ни малейшего холода. Воистину, я был лишен многого.
Во взгляде Аурелии появляется очень болезненный огонек. Она очень выразительна и, кажется, очень сочувствует другим. Даже нежити.
Мой взгляд переключается на лес рядом с дорогой, по которой мы идем. По лесу бродят огромные лоси и олени, а также птицы и кролики.
Столь много жизни… Я не привык к этому. Попасть из громких звуков оживленного города, наполненного только крысами, птицами и людьми, в буквальный рай природы.
Столько зелени, столько свободы, такая тишина, кроме звуков самой природы.
Никогда не знал, что жажду подобного, пока не испытал это на себе.
— Я не знаю, что сказать, чтобы ты почувствовал себя лучше, Леонид. — Хмпф, какая добрая женщина. Воистину.
— Твоя забота и желание сделать так, чтобы мне стало лучше, до сих пор согревают мое несуществующее сердце.
Я успокаиваю ее усмешкой, заставляя ее губы дернуться вверх и превратиться в блаженную улыбку.
— Ты странный, Леонид. — хмыкает она, глядя на меня веселым и счастливым взглядом.
Я пожимаю плечами: — Могу ли я напомнить вам, что я — говорящий скелет, моя прекрасная леди? — Она тихонько хихикает, довольно приятный звук.
Воистину, она — красавица, способная заставить моделей стыдливо отвести взгляд.
— Скажи, сколько тебе лет? — спрашивает она, и я бы улыбнулся тому факту, что она хочет узнать обо мне больше.
Ну, я могу ответить на этот вопрос.
— Мне почти двадцать шесть лет. Я склонен не смотреть на дату довольно часто, и в последний раз я делал это в январе.
Учитывая, что мой день рождения в середине марта, я бы сказал, что до него осталось либо полтора месяца, либо чуть больше или меньше. В зависимости от даты, конечно.
Глаза Аурелии засияли: — Ты старше меня. — мягко заметила она, — Мне недавно исполнилось двадцать три зимы. — А, так у них вместо лет используются зимы.
Должно быть, чертовски трудно различать зиму здесь, в Скайриме. В этом месте чертовски холодный климат.
— Ах, так ты еще совсем кроха, — Я хихикаю, когда она на меня дуется.
— У нас всего три зимы разницы!
— Это все равно что расстояние между Небом и Землей, о дитя.
Ее недовольство только усиливается, но в нем есть и оттенок веселья,
— Что это вообще значит? — спросила она, прежде чем разразиться легким хихиканьем, — Твоя манера речи похожа на манеру некоторых дворян, с которыми я общалась. Может, ты один из них?
Я с усмешкой покачал головой: — Я всего лишь увлекаюсь актерским мастерством. Это прекрасная страсть, которой я проникся еще в детстве. Моя речь такова, когда я в веселом настроении… — Мои руки в плаще и перчатках поднимаются, чтобы указать на окружающую нас природу, — И очень трудно не быть веселым в окружении такой красоты.