Глава 288

— Значит, битва подошла к концу… — размышляет Исграмор, отворачиваясь от оставленного позади поля боя.

Призрачный Вутрад вонзается в разрушенную землю внизу, с неба падает снег. Холод, который он не мог почувствовать, и по которому так сильно тосковал.

Холод Скайрима. Холод одного из двух его домов и единственного, который он мог оставить своим потомкам.

— Так и есть, — тянет облаченный в рясу монах, его хриплый голос уносится прочь, подобно мягкому порыву ветра, но в то же время он достаточно могуч, чтобы сотрясать горы. — Пожалуй, пора и нам завершить нашу собственную битву, да?

Исграмор фыркает, мышцы под его доспехами напрягаются и вздуваются. Обломки далеко впереди взрываются, и зловещий зеленый свет вновь заливает их поле боя.

Отар Безумный воет, сжимая в руках топорики; его рев, ярость и безумие высвобождают закручивающийся ураган — тот самый, сквозь который шагает Исграмор, чье могучее тело не поддается ни свирепым бурям, ни клинкам.

— И это всё, что ты можешь — рычать, как собака? — Его кулаки с треском вырываются вперед, рассекая воздух, вокруг руки образуется паровой конус от удара, пронзающего пространство.

Отар принимает удар в череп, его колени погружаются в землю, а последовавшая за этим ударная волна сметает весь снег на земле и в воздухе, расчищая весь горный хребет вокруг них.

Драконий Жрец игнорирует удар и свое текущее незавидное положение; его руки приходят в движение, топорики рубят по призрачным бокам Исграмора, стремясь разрубить его пополам.

Титан просто отпрыгивает в сторону, когда ослепительный свет заполняет поляну и озаряет ночное небо.

— Йол-Тур-Шуль. — Эти слова разносятся в воздухе, произнесенные небрежно, словно рассеянное приветствие.

И всё же луч чистого жара рассекает холод, врезаясь в Отара со скоростью и силой кареты, несущейся под гору.

Камень внизу плавится, превращаясь в лужу бурлящей, светящейся лавы. Медвежья шкура, покрывавшая плечи и голову Отара, испаряется от жара, оставляя этот ярко светящийся скелет у всех на виду.

Игнорируя жар и удар, Драконий Жрец выпрыгивает из бурлящей лавы, словно зверь, держа наготове потрепанные топорики и целясь в Арнгейра.

Старый монах даже глазом не моргает, даже когда череп Отара останавливается всего в дюйме от его лица, прежде чем его внезапно отшвыривает назад.

— Ты можешь сосредоточиться на… — начинает Исграмор, впечатывая Драконьего Жреца в землю с такой силой, что горный хребет начинает дрожать, — …одной… — еще один удар, — …грёбаной… — еще один, — …цели… — и еще один, — …за… — и еще один, — …раз!

Арнгейр поглаживает бороду, издавая тихое мычание, наблюдая за тем, как Первый Человек избивает Драконьего Жреца.