XIX: Falling In

Фиолетовый двухэтажный автобус появился на её улице в тот же миг, когда она взмахнула палочкой. Подняв небольшой чемодан — один из старых портфелей её отца, с его инициалами, тиснёными золотом на кожаной поверхности, — Гермиона шагнула в знакомую суету.

— Куда направляемся, милая? — новый кондуктор ловко достала билетную книжку одной рукой, а в другой уже появился компостер.

— Станция Хогсмид, — ответила Гермиона, перехватывая чемодан поудобнее. — Хотя, если бы можно было прямо к входной двери Хогвартса, было бы лучше…

— Вряд ли, — сочувственно покачала головой кондуктор, пряча выбившийся из-под кепки тёмный завиток. — Вам ещё повезло, что Хогсмид до сих пор входит в маршрут. В Министерстве в следующем месяце будут решать, безопасно ли позволять автобусу останавливаться так близко к школе.

— Понятно, — кивнула Гермиона, взяла билет, бросила оплату в медную тарелку и направилась к свободному сиденью. Кондуктор подала знак водителю, и автобус рванул вперёд, мчась сквозь вечерний воздух.

Гермиона была вымотана. Всё, чего она хотела — это забраться в свою комнату в Гриффиндорской башне и спать там, пока Джинни не разбудит её со словами, что война окончена, её братья живы, и всё остальное в порядке. Но это было не то, что ей суждено. Особенно не в «Ночном рыцаре».

В отсутствие Стэнли Шанпайка автобус обзавёлся новым кондуктором — девушкой с чёрными кудрями, спадающими из-под кепки на плечи, и тяжелым кокни, который Гермиона прежде слышала только во время поездок в Лондон за школьными принадлежностями. В отличие от Шанпайка, она явно гордилась своим внешним видом и носила закатанные до локтей рукава, словно демонстрируя, что не все кондукторы оказываются Пожирателями смерти.

Кондуктор вновь прошла мимо, предлагая всё — от зубных щёток до лимонных тарталеток. Уже собираясь уйти, она вдруг задержала взгляд на Гермионе, словно пытаясь вспомнить, где уже её видела.

— Ты мне знакома, — прищурившись, сказала она. — Как ты сказала, тебя зовут?

— Люси Дарней, — солгала Гермиона, надеясь, что в её голосе звучит достаточная раздражённость, чтобы кондуктор оставила её в покое. — Просто возвращаюсь в школу после каникул.

Кондуктор одобрительно кивнула и, пробормотав что-то под нос, ушла проверять билеты у новичков. Гермиона была готова почти ко всему. Вся её легенда была тщательно продумана, и лгать оказалось просто — она всего лишь входила в роль, созданную ещё летом.

Но внутри, на эмоциональном уровне, всё оказалось сложнее. Словно она запирала своих родителей и часть себя в вымышленной гробнице. Она знала, чем закончится война — и это единственное, что позволяло ей двигаться дальше, когда она вышла из отеля в Ньюкасле. Тогда её подобрал «Ночной рыцарь» и отвёз домой в Эссекс, где она, не раздеваясь, рухнула на кровать и уснула.

На следующее утро, когда солнце заполнило комнату, Гермиона осознала, что у неё есть всего несколько часов, прежде чем её присутствие кто-нибудь заметит. Если не Пожиратели смерти, то соседи, которые знали её с детства. Да, она была вынуждена изменить память родителям, но это не значило, что все вокруг тут же забудут о них.

До возвращения в школу оставалась лишь неделя. Она могла остаться в «Дырявом котле», заперевшись в комнате, не видясь ни с кем, не выходя наружу, скрываясь так тщательно, что даже простыни не заметили бы её присутствия. Практичное решение, но она не хотела находиться среди большого скопления волшебников или магглов. Гермиона всё ещё была слишком напряжена. Война измотала её нервы сильнее, чем она помнила. Снаружи она казалась спокойной, но внутри всё было иначе. Если целую семью можно было выследить на каникулах, то заснуть в комнате над пабом казалось излишней дерзостью.

Но и другой вариант пугал её не меньше. Она могла появиться на пороге у Молли Уизли. Наврать, что в клинике родителей случилось нечто срочное, из-за чего им пришлось прервать отпуск. Все, кроме Гарри, поверили бы её рассказу о сложностях стоматологии. Да что там, даже Гарри, вероятно, принял бы это за чистую монету, учитывая, насколько беспечно Дурсли относились к уходу за зубами.

Но Молли знала бы, что дело не только в этом. Она всегда знала.

Одного сочувственного материнского взгляда хватило бы, чтобы прорвать плотину. Тогда Миссис Уизли подозревала, что семья Грейнджеров спрятана, но лишь после войны узнала, что именно сделала Гермиона. Та всегда думала, что причиной её молчания стала суета подготовки к чьим-то похоронам. Но если она расскажет, то Гарри тоже узнает. А он не должен был знать. Пока нет.

Всё должно было выглядеть так, будто у неё были самые обычные каникулы, прерванные неожиданными обстоятельствами. Никаких Пожирателей, никаких утраченных воспоминаний. Обычные, ничем не примечательные праздники.

Но ей нужен был кто-то, кто поймёт. Кто сможет дать ей ответы.

Она должна была вернуться в Хогвартс.

Она должна была поговорить с Дамблдором.

В прошлый раз, когда лавина снега и обломков отбросила её сквозь время, ей потребовалось почти три месяца, чтобы обратиться к нему за помощью. Теперь же, как только она привела в порядок дела родителей, прошло всего три дня. Она отправила письмо вечером, когда закончила уборку в доме, и уже на следующее утро нашла ответ: приглашение воспользоваться камином на станции Хогсмид в любое удобное время, чтобы вернуться в школу.

Какую бы обиду она ни таила на Дамблдора в их последнюю встречу, она надеялась, что она уже растаяла. У неё было так много вопросов, и если где-то были ответы, то только у него.

Автобус резко остановился.

— Хогсмидская станция, Люси Дарней, — объявила кондуктор. Гермиона подхватила чемодан, сошла на улицу и растворилась в вечерних сумерках.

***

Гермиона столько раз прокручивала в голове события того нападения, что, когда Дамблдор попросил её рассказать обо всём ещё раз, слова сами слетали с её губ — отточенные, чёткие, лишённые эмоций.

Она провела его сквозь тот день: экскурсия в университете, которую проводил студент из Кента. Лёгкий обед в столовой. Прогулка по Рыночной улице, маленькая лавка деревянных изделий, где отец купил безделушку, ставшую их спасительным портключом. Как они вышли из магазина и направились к букинистической лавке рядом с рестораном, в который отец хотел заглянуть. И как раз в этот момент раздался взрыв, сотрясший улицу, прежде чем она увидела Пожирателей смерти.

— Сколько их было? — спросил Дамблдор. — Они были в обычной одежде или в мантиях Пожирателей?

— Трое, — ответила Гермиона. — Двое стояли у входа на улицу, где были палатки вокруг немецкого магазинчика. Третьего я не заметила, пока он не нашёл нас. Все были в масках. Двух я разглядела плохо, но тот, что напал на нас, носил потускневшую серебряную маску, как будто не использовал её очень давно. Или, по крайней мере, не ухаживал за ней должным образом.

Дамблдор на мгновение задумался, взглянув на Фоукса, словно надеясь, что феникс подскажет ему ответ.

— Потускневшая маска… Что-нибудь особенное в одежде?

— Только чёрное. Думаю, они уже были там и чего-то ждали, — предположила Гермиона. — Может, нас? Вы думаете, что целью были мы, или это просто случайность?

— Я думаю, — устало произнёс Дамблдор, откинувшись в кресле и глядя на выпуск «Ежедневного пророка» перед собой, — что ничего не происходит просто так, когда речь идёт о ком-то из вас троих, мисс Грейнджер.

Он подтолкнул газету к ней, и Гермиона увидела, что это был выпуск, вышедший после нападения. Однако вместо того чтобы быть центральной новостью, события в Ньюкасле были прижаты к нижнему краю страницы, а в центре располагалась фотография горящих палаток, из которых поднимался дым.

— Здесь нет Чёрной метки… — начала было она взволнованно. — Никто не погиб?

— Судя по всему, нет. И в каком-то смысле это хорошо, — согласился Дамблдор, но его взгляд оставался печальным. — Но это говорит о другом: кого-то искали. И этот кто-то сумел уйти.

Гермиона принялась внимательно изучать статью, надеясь найти какую-нибудь зацепку. Не было ни одного свидетельства со стороны магов. Когда на место прибыл Отдел магического правопорядка, Пожиратели уже исчезли. Магглов, видевших нападение, пришлось подвергнуть модификации памяти. Один свидетель перед этим рассказал, что заметил странный голубой свет за молочным фургоном, из-за чего у министерских возникло предположение, что на улице находился кто-то с магическими способностями. Газета сообщала, что власти ищут волшебника, чтобы получить более подробное описание атаки, но, с другой стороны, единственный очевидец был не слишком уверен, что вообще видел портключ, так как даже не знал, что это такое. Зарегистрированные волшебники и ведьмы, жившие неподалёку, были опрошены, но никто не признался, что находился на Рыночной улице в ту ночь.

— В прошлый раз, — медленно произнесла Гермиона, снова взглянув на газету, — в прошлое Рождество я осталась в Хогвартсе. Я не поехала домой. Как же… — слова замерли на её губах. — Как поездка домой могла привести ко всему этому? Я уже вмешалась в течение времени… Пошла одна на рождественский вечер у Слизнорта, но это вроде как незначительно… Что же я сделала, что вызвало всё это?

— Вы или ваша семья столкнулись с кем-нибудь на платформе, когда поезд прибыл в Лондон? — спросил Дамблдор. — Может, не общались, но мог ли кто-то узнать, что вы отправляетесь в Ньюкасл?

— Отец только сказал, что нам нужно успеть на поезд, — устало ответила Гермиона, теребя прядь волос. — Но кто… Я не знаю, кто мог нас преследовать. У Пожирателя, который напал на нас, были голубые глаза — светлые, почти прозрачные. Молодые глаза. У него был мужской голос…

— В тот день на платформе дежурили несколько членов Ордена, — сообщил Дамблдор. — Многие из них заметили подозрительных людей — либо известных Пожирателей, либо тех, кто их поддерживает. Люпин следил за теми, кто преследовал семейство Криви. В итоге он посадил их в машину, отвёз на другой вокзал в час пик, и они затерялись в толпе…

— Почему никто не сделал того же для моей семьи? — резко перебила его Гермиона, гораздо громче, чем намеревалась. — Я рада, что кто-то помог Криви, но что насчёт Грейнджеров?

Директор посмотрел на неё с сочувствием.

— Это было упущение, — признал он. — Тонкс следила за вами издалека и убедилась, что вы благополучно сели в поезд. Фред Уизли добровольно дежурил в вашем районе в Эссексе в первую неделю каникул. Первые несколько дней не заметил ничего подозрительного.

— Фред… — Она шумно выдохнула. — Он что-нибудь видел после?

Дамблдор достал из стопки алую папку и вытащил испещрённые заметками страницы — скорее всего, это был почерк Фреда.

— Первые дни он оставался рядом, — пояснил директор. — Но когда понял, что дом пуст, вернулся к другим обязанностям. Тонкс продолжала наблюдение и сообщила, что однажды в стоматологию зашёл человек, чтобы записаться на удаление зуба. Секретарь сказала, что запись возможна только после Нового года, так как ваша семья в отъезде. Вскоре после этого мне поступили новости о нападении в Ньюкасле.

— Значит, вот как они узнали… — прошептала она, разочарованно глядя в пол.

Фред пытался защитить её. Он пытался за ней следить…

— Где сейчас ваши родители, мисс Грейнджер? — Дамблдор снова посмотрел на неё серьёзно. — Орден может принять крайние меры, чтобы обезопасить их. Мы знаем, что они не вернулись в Эссекс, их никто не видел с того дня. Сообщите их местонахождение — и с этой минуты о них позаботятся.

— Я уже предприняла крайние меры, — твёрдо сказала Гермиона. — Даже если бы вы их нашли, они бы не знали, кто такая Гермиона Грейнджер, что такое Хогвартс и что существует Орден Феникса.

Глаза Дамблдора сверкнули, когда до него дошёл смысл её слов.

— Вы изменили их воспоминания, не так ли?