XXIV: Falling Plans

Жизнь Гермионы, казалось, стремительно неслась под откос всю оставшуюся неделю.

Сон упорно ускользал от неё. А когда всё же приходил, её терзали кошмары, словно эхо первого. Всегда один и тот же разрушенный коридор, но лица менялись. Иногда из-под обломков она отчаянно вытаскивала Рона. Иногда Фреда. Она жила в неустанном страхе, что однажды закроет глаза и увидит бездыханного Гарри. Но пока этого не случилось. На данный момент её вмешательство в ход времени, казалось, не поставило под угрозу возможность Гарри выжить.

Но минувшей ночью всё было иначе — под завалами оказалась она сама. Лежа в кромешной тьме, Гермиона почти поверила, что, возможно, на этот раз ей удастся хоть немного забыться сном. Но затем камни вокруг неё содрогнулись, и тишину пронзил хриплый, полный ужаса крик — Фред нашёл её.

— Нет… Мерлин, нет… Гермиона… — его голос надломился, когда он произнёс её имя. Она не могла пошевелиться, не сумела вымолвить ни слова. Даже моргнуть не получалось. Она просто существовала в этом леденящем душу моменте, пока он бережно раскачивал её на руках, словно хрупкую куклу, прижимая к своей широкой и такой знакомой груди.

Если бы не тот ужасный факт, что она мертва, а Фред сокрушён её гибелью, она бы выделила этот сон как самый приятный из всех. В последнее время её всё чаще посещала мысль, что такой исход вполне вероятен. Если жизнь Рона висела на волоске, как и жизнь Фреда — почему её собственная должна была стать исключением?

Если её смерть означала, что Гарри выживет и завершит начатое, она была готова к этому. Она приняла это решение уже давно. Оно было её неизменным выбором.

Но что бы это значило для Фреда, если бы она просто исчезла из его жизни?

«Ещё будет время подумать об этом. Время ещё есть… И он поймёт».

Субботним вечером, после того как Рон был отравлен, она сидела в опустевшей гостиной Гриффиндора, неподвижно уставившись на пляшущие языки пламени в камине. Гарри отправился в Больничное крыло навестить Рона после того, как Кормак совершенно нелепо сбил его с метлы во время очередной квиддичной игры.

В истинно гриффиндорской манере несколько студентов всё же остались в гостиной, находя слабое утешение в остатках сладостей с кухни и тайком пронесенной партией сливочного пива, а самые неунывающие даже пытались обсуждать призрачные шансы на Кубок школы при определённых, весьма маловероятных обстоятельствах.

Несмотря на потерю ловца, Рон был в приподнятом настроении. Хотя внезапное появление Гарри в Больничном крыле и отвлекло от него часть всеобщего внимания, оно также привлекло новых посетителей, желающих узнать подробности. История отравления Рона Уизли произвела настоящий фурор за завтраком на следующее утро. Его красочный рассказ — про коварный яд, про то, как он, несмотря на мучительные судороги, умудрялся подсказывать Гарри, что делать, — распространялся по школе как неоспоримая истина, во многом благодаря стараниям Лаванды Браун, его официальной спутницы в этом драматическом испытании судьбы. Гермиона несколько раз замечала, как Гарри украдкой закатывал глаза во время её эмоционального пересказа, бросая Гермионе лукавую улыбку, но не возражал и великодушно позволял Рону наслаждаться минутой славы.

Теперь же неизбежно начнутся разговоры о Гарри и его очередном, на этот раз весьма позорном падении с метлы. Если бы Драко Малфой не был так поглощен своими тщетными попытками убить Дамблдора, он бы наверняка счёл этот день настоящим подарком судьбы: не только Гриффиндор потерпел сокрушительное поражение, но и сам Гарри Поттер выставил себя на посмешище, неуклюже свалившись с метлы.

Но Малфой в этом году — совсем не тот Малфой, которого они знали раньше. В этом году он такой же пленник обстоятельств, как и она сама.

Гермиона наконец осталась одна, бодрствуя в тишине гриффиндорской башни. Книги были небрежно разбросаны на ковре перед потрескивающим камином, её пальцы рассеянно скользили по страницам, пока она пыталась понять, какие ещё события могли оказаться под угрозой из-за её необдуманного вмешательства во временной поток. В животе словно варилось какое-то тревожное зелье, наполняя её душу смутным беспокойством.

Всё. Теперь под угрозой было абсолютно всё.

То, что Рон выбрал Лаванду, конечно, не казалось концом света. В конце концов, кроме нескольких неловких месяцев затянувшихся поцелуев, это напрямую её не касалось. Несмотря на трогательную преданность Лаванды — она не отходила от Рона в Больничном крыле до самого окончания часов посещений, даже приносила ему шахматы, чтобы хоть как-то скрасить его вынужденное заточение, — Гермиона глубоко сомневалась, что их бурный роман переживёт осень. Когда Хогвартс-экспресс отправится обратно без Гарри, Рона и Гермионы, Лаванда рано или поздно поймёт, что её возлюбленный где-то рядом с Гермионой Грейнджер, и этого будет вполне достаточно, чтобы дать волю её подозрениям и окончательно разрушить их непродолжительные отношения.

Обсыпной лишай… нужно будет обязательно разобраться и с этим. Если Рон и Лаванда теперь неразлучны, вполне логично предположить, что она тоже должна была подхватить эту болячку перед седьмым курсом.

Или, что ещё хуже, что если она попытается пробраться к Рону в Нору? Молли Уизли встретит любую угрозу, исходящую от неё, с той же решимостью, что и от Флёр Делакур в своё время, и будет действовать без колебаний, если почувствует, что что-то угрожает тайной миссии Гарри.

Она машинально обвела «Обсыпной лишай» на полях своего списка событий, которые она считала критически важными в следующем году. Спасение Каттермолов — это было жизненно важно для самих Каттермолов и других маглорождённых, оказавшихся в беде. И, возможно, для неё самой — она просто не могла остаться в стороне и безучастно наблюдать за их страданиями. Уход Рона — иначе они никогда бы не отправились в Годрикову впадину, где Гарри узнал бы ужасающую правду о Гриндевальде… Малфой-Мэнор… Малфой-Мэнор…

Она задумчиво посмотрела на своё левое предплечье. Оно было гладким и чистым, мягкий свет от камина придавал её коже нежный розоватый оттенок. Может быть, заранее наложить какое-нибудь отводящее заклинание? Или попросить Фреда приготовить обезболивающее зелье, чтобы хоть немного притупить невыносимую боль…

Стоит ли помнить, как всё закончится? Может все должно просто исчезнуть, если она не в силах спасти всех? Гермиона всё чаще задумывалась о том, что это могло бы стать единственным разумным решением. Профессор МакГонагалл, кажется, предполагала такой исход в самом начале… и это могло бы помочь, когда Беллатриса попытается безжалостно проникнуть в её разум в мрачном особняке Малфоев.

Нельзя прочитать то, чего ты совершенно не помнишь.

Раздался резкий треск, гораздо громче размеренного потрескивания дров в камине. Гермиона вздрогнула и подалась вперёд, едва не упав, инстинктивно выхватывая палочку и направляя её на ошарашенного Добби. Домовик, увидев грозный кончик волшебной палочки прямо перед своим носом, тут же отпрянул назад.

— Добби, прости! — поспешно опустила палочку Гермиона, растирая пальцами виски. — Я совсем не ожидала, что эльфы уже пришли убирать, не знала, что это ты…

— Добби пришёл не убирать, мисс, — перебил её домовик, протягивая ей зажатый в маленькой руке пергаментный свиток. — Профессор Дамблдор велел Добби передать это мисс Грейнджер немедленно, без малейшего промедления. — Он ещё крепче сжал свиток. — Аппарация — это самый быстрый способ, мисс.

Гермиона развернула послание и тут же узнала знакомый, изящный изумрудный почерк директора: «Я получил вашу записку сразу по прибытии. Приходите немедленно. Скажите горгулье, что вам по душе «Аэрос»».

Она без колебаний бросила прочитанный свиток в огонь, наблюдая, как пламя жадно пожирает пергамент.

— Пойдём, Добби, — решительно сказала она, торопливо пряча свой исписанный дневник между разложенными на полу книгами. — Посмотрим, что скажет директор.

***

При её появлении в просторном кабинете Дамблдора директор лишь слегка приподнял бровь и заметил с едва заметной усмешкой:

— Вижу, ещё один гриффиндорец решил провести вечер в гостеприимном Больничном крыле в моё отсутствие.

Фоукс, величественно восседавший на своём насесте у высокого окна, тихонько напевал себе под нос какую-то неземную мелодию, а загадочные серебристые инструменты, расставленные на столе Дамблдора, издавали едва слышное, мелодичное гудение.

— Когда-нибудь они непременно переименуют его в Крыло Гарри Поттера, — отозвалась Гермиона с усталой, но всё же тёплой улыбкой. — Мне кажется, он провёл там больше времени, чем кто-либо другой на нашем курсе.

Дамблдор усмехнулся в ответ, устраиваясь за своим массивным столом.

— Поппи недавно призналась мне, что в тот самый день, когда мистер Поттер наконец покинет стены Хогвартса, она немедленно подаст прошение об отставке. Когда-то она наивно полагала, что раньше всех в могилу её сведут близнецы Уизли, но после вашего первого года обучения её главной и, надо сказать, весьма напряжённой миссией стало сохранение жизни вам троим.

— Она прекрасно справлялась, — ровно ответила Гермиона, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Если всё сложится удачно, мы справимся и на этот раз.

Улыбка медленно, словно тающий воск свечи, сползла с лица Дамблдора. Он посмотрел на Гермиону с таким выражением, будто она только что сообщила ему о внезапно обнаруженной тяжёлой болезни.

— Я внимательно прочитал ваше письмо… о том сне, — он глубоко вздохнул, бережно доставая из стопки пергаментов её послание и вновь скользя по строчкам внимательным взглядом. — Они продолжаются?

— Почти каждую ночь, — с горечью призналась Гермиона. — Иногда я выкапываю из-под обломков Фреда, иногда Рона. И когда это Рон, другая я стоит рядом и кричит, что я сделала неправильный выбор. Что именно я обрекла Рона Уизли на гибель.

— А когда это Фред?

Гермиона на мгновение замерла, напряжённо пытаясь восстановить в памяти детали того кошмара… звучал ли тогда крик?

— Я… Я просто ломаюсь. Меня словно парализует. Та другая я стоит рядом, но не произносит ни слова.

— А Гарри? — голос Дамблдора внезапно стал твёрдым, словно высеченным из прочного камня. — Он был под завалами?

Она отрицательно покачала головой.

— Насколько я могу судить, мой выбор в пользу Фреда… не привёл к его смерти.

Казалось, будто с плеч Дамблдора разом свалилась тяжесть целой горы.