XXXXXI: Falling Breaths

Солнце ещё не поднялось над горизонтом.

Яркие розовые всполохи смягчали гневно-красный оттенок, заливавший всё небо. «Утром заря — моряку беда», — вспомнилось ей, но что насчёт воров? Им тоже стоит ждать беды?

Она только что выпила оборотное зелье из Беллатрисы. Густой чёрный сироп, сначала сладковатый, а потом резко, почти невыносимо кислый — она и забыла, насколько он отвратителен. Её чуть не вывернуло. Но кипение под кожей прекратилось, и, взглянув в зеркало, она увидела, насколько действенным оказалось зелье. Потоки чёрных кудрей, падающих с её головы, длинные когтистые ногти, резкий подбородок и вороньи глаза, пожирающие её взглядом в поисках хоть какой-нибудь подсказки, что перед зеркалом стоит не Беллатриса Лестрейндж, а самозванка.

Она вскинула голову, выставив подбородок, глядя исподлобья сквозь полуприкрытые веки.

«Ты отведёшь меня к моему сейфу, гоблин», — сказала она, пытаясь передать её голос. — «Отведёшь меня!» — добавила со сдержанной яростью.

Поверь сама себе, одёрнула она себя, взмахнув палочкой Беллатрисы, будто кнутом, отчего в воздух посыпались красные искры. Она сморщила лицо в выражении брезгливости:

«Ты сомневаешься в моей преданности Тёмному Лорду? Да кто ты такой, чтобы…»

Громкий храп прервал её. Она обернулась и увидела Фреда, всё ещё крепко спящего.

Она сказала ему, что он может пойти с ней, но когда встала этим утром, будто первый луч здравого смысла коснулся её со времени прибытия в коттедж «Ракушка». Это была безумная затея, и ей нужен был её безумец — живой и отдохнувший. Он поймёт. Они увидятся меньше чем через сутки. Он простит её к тому времени, правда?

Выпрямившись, она вновь посмотрела в зеркало — и нахмурилась. Но произошло нечто странное. Она чувствовала, как морщатся мышцы у переносицы, как губы сжимаются в прямую линию — но отражение перед ней самодовольно улыбалось. Глаза отражения дрожали от скрытого смеха.

— Ну что, мисс Грязнокровка, закончила? — захихикало зеркало.

От неожиданности Гермиона выронила палочку. Она сделала шаг назад, но отражение предугадало это: рука, выскользнувшая прямо из зеркальной глади, сомкнулась когтями на её запястье, а в другой появилось серебряное лезвие.

— Придётся стараться сильнее, Грязнокровка, — прорычала Беллатрикс. — Как и непростительное — за любым устрашением должна стоять цель. Любая магия движима намерением, страстью, — отчитала она, словно это была МакГонагалл, наставляющая их на уроке трансфигурации.

Одной рукой она дёрнула Гермиону ближе, другой — провела кинжалом по голубым шёлковым повязкам, что Флер использовала для её руки. Ткань разлетелась, как лепестки, открывая свежие порезы, из которых уже выступала кровь.

— Вопрос только в одном: убить тебя сейчас или оставить, чтобы ты успела посмотреть, как умирает Фредди, — прошипела она, смеясь низко и жестоко. — Так весело видеть, как они гибнут у тебя на глазах.

Мысли Гермионы мчались вскачь — и вдруг оборвались. Она резко обернулась. Фред лежал в кровати, спокойно спал, не зная, что происходит рядом. Но стена за его спиной была уже не деревянной стеной коттеджа — перед ней возвышалась каменная кладка. Толстые, грубо отёсанные валуны, уложенные один на другой. И стена качалась, дышала, будто её что-то разбудило.

— НЕТ! — выкрикнула Гермиона, рывком садясь и прижимая руку к груди. Сердце снова колотилось, а взгляд постепенно прояснялся.

Раз, два, три — дьявол догонит, смотри, — повторила она в голове собственную присказку, которую придумала ещё после прошлых кошмаров о Беллатрисы.

Четыре, пять, шесть — увернусь от злых плит,

семь, восемь, девять — отскочу вовремя…

Чья-то рука коснулась её бедра, рядом с ней прогнулся матрас. Фред.

Он не был под каменной плитой. Это был всего лишь сон. Её рука была аккуратно перевязана. Не красная, не кровоточащая — только чуть раздражённая, как и она сама.

Его пальцы легли ей на бок, пробежались по краю её рубашки.

— Ты в порядке, милая? — спросил Фред, голос хрипел от сна.

Это был далеко не первый раз, когда Гермиона просыпалась от кошмаров о Беллатрисе и особняке — они преследовали её от тех пор, как она перестала пить зелье, которое давала Флер, всего через три дня после нападения. Мальчики смотрели на неё с такой скорбью и виной каждый раз, когда она принимала зелье, что она решила: хватит. Пусть думают, что она цела и здорова — последствия она вынесет сама. Возможно, они бы больше доверяли её плану, если бы не знали, что каждый раз, закрывая глаза, она рассыпается.

Но это был первый раз, когда из-за её кошмаров проснулся Фред. Он догадывался, конечно: обычно он вставал раньше и видел, как она мечется, стонет, но она всегда отшучивалась:

— Это вы с Джорджем показывали мне новинки для лавки, и это было мучительно.

Он делал вид, что обижен, целовал её в макушку и игриво бил подушкой, когда они заправляли постель. И никогда не возвращался к этому разговору.

— Всё нормально, — сказала она, но голос сорвался. Она зажмурилась, прижав пальцы к переносице. Горячие слёзы скатились по щекам, стекающие под странным углом.

Внезапно чьи-то руки крепко легли ей на плечи — Фред подтянулся ближе, обнял, словно пытаясь заслонить собой весь мир. Её рука прижалась к его боку, он держал её, возвращал ей ощущение настоящего. Его пальцы стерли слезу.

— Попробуем ещё раз? — мягко спросил он. — Ты в порядке, милая?

И что-то внутри неё рухнуло — плотина треснула.

Она уткнулась в его грудь, слёзы падали горячими каплями на его колени. Фред обхватил её другой рукой, прижимая ещё крепче, охраняя от кошмара, который всё ещё стоял вокруг.

Он слегка покачивал её, гладил волосы, тихо шептал, что всё хорошо, прижимал губы к виску.

Раз, два, три — дьявол догонит, смотри…

Его рука остановилась, скользнув к основанию её шеи.

— Что случилось, солнышко? — спросил он спокойным голосом, целуя её висок и наклоняя голову, чтобы увидеть её глаза. — И если скажешь, что тебе снилось про Джорджа и наш товар, клянусь, я брошу лавку навсегда.

— Даже не смей, — она хихикнула сквозь всхлип, яростно стирая «кровавые» слёзы. — Это был кошмар. Беллатриса…

— Я её убью. Клянусь. Тебе больше никогда не придётся о ней тревожиться, обещаю, — выпалил он слишком быстро, слова спотыкались друг о друга. — Клянусь, — повторил он, сжимая её руку. — Клянусь, она больше никогда тебя не тронет.

— Она меня не тронула… ещё нет… — перебила Гермиона. — Это тебя. Она убила тебя. Она собиралась убить тебя. Ты спал, и она обрушила стену прямо на тебя…

Фред замолчал, проводя большим пальцем по её руке.

— Сейчас, я принесу тебе воды, — сказал он наконец, поднялся, подошёл к стаканам, что принёс несколькими днями раньше, и взмахнул палочкой над обоими.

Гермиона выпрямилась, провела руками по волосам, пытаясь унять дрожь. Это был всего лишь сон. Она знала, что реагирует так лишь потому, что во сне умер Фред. Сколько раз она просыпалась с улыбкой после снов о собственной смерти? Слишком много. Но мысль о смерти Фреда, под стеной… А ведь через неделю это должно было случиться. У них могла остаться всего неделя…

Он вернулся, подал ей стакан и легко стукнул своим о её.

— За настроение.

Она сделала глоток, ощущая, как холодная вода проходит по горлу. Пусть смоет, подумала она. Это был сон. Просто кошмар. Не правда. Фред жив. Ты его защищаешь. Беллатриса его не убьёт. Никто и ничто его не убьёт. Вы оба выберетесь.

А если нет? И всё было напрасно.

А если нет — и тебе придётся жить в мирное время без Фреда Уизли.

— Тебе лучше? — спросил Фред, ставя стакан. — Хочешь поговорить?

Чего ты хочешь, Гермиона? — Чтобы Фред жил.

— Солнышко?

Хочу, чтобы Фред жил.

— Я не хочу, чтобы ты шёл с нами, когда мы пойдем в Хогвартс, — сказала Гермиона ровным голосом, резко повернувшись к нему. — Пожалуйста, Фред… Я не выдержу. Я не смогу потерять тебя. Не снова.

— Мы же договорились обсудить это, когда я вернусь завтра, — мягко сказал Фред, обнимая её, оба они опустились на подушки.

Утром он уходил, чтобы встретиться с Джорджем в безопасном доме в Дувре. Джордж остался во Франции, пока Ли лежал в больнице, и даже успел побывать в Шармбатоне вместе со сбежавшими маглорожденными.

— Когда ты вернёшься, сейчас — какая разница? — спросила Гермиона. — Если бы я знала, что тебя посадят в Азкабан, а не убьют, я бы предпочла, чтобы тебя взяли в Гринготтсе. Там ты был бы безопаснее, чем в Хогвартсе.

Он посмотрел на неё с подозрением:

— Ты бы действительно оставила меня в Азкабане, лишь бы я не пошёл с тобой в бой?

— А ты бы как поступил? Если бы всё было наоборот? — вскинула она бровь.

Фред покачал головой:

— Нет. Не думаю.

— Если бы ты знал, что у меня почти наверняка есть шанс погибнуть в бою, прямо перед тобой… — тихо произнесла она. — Ты хочешь сказать, что не запер бы меня где-нибудь, пока всё не закончится?

Фред выглядел куда менее уверенным, и Гермиона улыбнулась:

— Видишь? Ты бы не рискнул ради меня. Почему же ты думаешь, что я рискну ради тебя?

— Я знаю, что ты должна выжить, Гермиона. Но мы так много изменили… что, если мы изменили и твою судьбу? — он поставил стакан на тумбочку. — Понимаешь, зная, что происходит… я должен быть рядом. А вдруг я тебе понадоблюсь? Или Джорджу? Что, если моему близнецу нужна моя помощь?

— Нам ты нужен живым. Ты нужен там, когда всё уляжется, — она протянула руку и крепко сжала его ладонь. — Я нужна тебе ночью, когда темнеет, и утром, когда встаёт солнце.

Он рассмеялся, поцеловав её в макушку:

— Ладно, Солнышко. Тебе нужно поспать, ты становишься совсем мягкой и нежной, — сказал он, укладываясь рядом.

Гермиона, нисколько не оценив слово «нежная», тоже легла, но отвернулась к стене, а не к Фреду. Нежная… Открываешь человеку свою душу — а он тебя так называет.

И вдруг она почувствовала кончики его пальцев, лёгкими дорожками скользящие вдоль спины. Маленькие искорки пробегали в тех местах, где он касался.

— И где ты этому научился? — спросила Гермиона, не поворачиваясь, всё ещё обиженно глядя на стену. — Ты с кем-то был, пока мы были порознь?

Она почти видела его улыбку за своими закрытыми глазами.

— Очень смешно, — фыркнул он, с трудом подавив смех; его рука скользнула ближе к её шее. — Мама нам спины щекотала, когда мы не могли уснуть. Я решил добавить массаж, чтобы точно приснилось что-нибудь хорошее.

— Умная у тебя мама, — пробормотала Гермиона, расслабляясь под его рукой и позволяя сонливости постепенно накрывать её.

— Ещё бы, — отозвался Фред, и Гермиона услышала улыбку в его голосе. — О, я тебе не рассказывал? Она всё поняла — про нас. После того патронуса, что ты послала, предупреждая нас о Джинни.

Глаза Гермионы распахнулись, и она перекатилась на спину, чтобы увидеть его лицо. Её рука накрыла его ладонь, что всё это время гладила её.

— И что она сказала? Я ещё могу приезжать в Нору? Она не рассердилась?

Фред рассмеялся, коснувшись губами её лба:

— Они с папой никак не могли понять, с кем ты встречаешься — со мной или с Джорджем.

— С Джорджем? — чуть громче, чем собиралась, выдала Гермиона, а потом сама рассмеялась. — То есть встречаешься с одним — получаешь в комплект и второго?

— Нет, — ухмыльнулся он, заправляя выбившуюся прядь за её ухо. — Когда встречаешься с братом тайком, тебе приходится полагаться на второго, чтобы он прикрывал. Мама нормально отреагировала. Если честно, когда я сказал ей, что мы больше не вместе, она даже расстроилась.

Гермиона сжала его руку, закрыла глаза и устроилась рядом, прижимаясь головой к его груди, под его рукой.

— Не знаю, чего я так боялась.

Сон начал мягко затягивать её, уводя всё дальше. Она уже почти уплывала, когда услышала его слова:

— Пока я рядом, Солнышко, тебе не о чем волноваться.

***

Фред ушёл ранним утром, задолго до того, как кто-нибудь проснулся. Билл знал, что он уходит, знали все — не было смысла ждать, пока дом оживёт, и превращаться в человеческую сову, передающую сообщения между двумя домами Уизли. Он уже выполнял роль почтальона и не собирался снова к этому возвращаться.

Он шёл по продуваемой ветром полосе пляжа у коттеджа «Ракушка», каждые несколько шагов оборачиваясь и бросая взгляд на окно Гермионы. Он знал, что она плохо спит, знал о кошмарах, но она всегда отмахивалась — до прошлой ночи.

Он никогда не видел её такой. Она плакала, когда рассказала, что отправила своих родителей. Плакала, когда он расстался с ней — истеричные слёзинки, но ничто не шло в сравнение со вчерашним.

Она снова заснула, но он — нет. Не мог. Не после того, как она сражалась с демонами, которых он не видел. Не после того, как сказала, что предпочла бы видеть его в Азкабане, чем рядом с собой в Хогвартсе.

И он её понимал. Если уж честно, он знал, что не будет рядом с ней. Она будет рядом с Гарри, бросая заклятия, как делала с первого курса. А он, скорее всего, окажется на дежурстве в тайных проходах или использует семь лет знаний о замке во благо общего дела. Они увидятся вначале и, если повезёт, когда всё закончится. Если ей будет грозить опасность, он, возможно, даже не узнает. Разве что между ними была бы какая-то невидимая связь, которая предупредила бы об угрозе.

Но она бы предпочла, чтобы ты сидел в Азкабане…

И именно это навело его на мысль.

Сколько он понимал, защитники Хогвартса ограничатся преподавателями и теми членами Ордена, что смогут добраться до замка. По его подсчётам, активных членов Ордена оставалось около двадцати — и трое из них, МакГонагалл, Флитвик и Спраут, были ещё и преподавателями.

Тем временем Сам-Знаешь-Кто привёл бы всех своих тварей. Он не знал точного числа, но между дементорами, великанами и Пожирателями Смерти их было куда больше двадцати. Если они собирались защищать замок — им нужна была помощь. Нужны были усиления. Ещё люди.

И не просто люди — люди, готовые сражаться. Люди, которые понимали, что на кону.

Азкабан.

Он аппарировал без промедления, оставив за спиной ветреный пляж и оказавшись под леденящим ветром у придорожной полосы. Солнце ещё не взошло, и он вышел из леса, направляясь на юг, к фермерскому дому, который Джордж объявил их убежищем.

Фред не хотел знать, как и почему Джордж и Анджелина оказались здесь весной, но был благодарен за это. Джордж поставил такие защитные чары, что это место хотя бы временно было безопасным. Здесь они могли встретиться, и мама не подслушает, и Билл не задаст вопросов.

Он хорошо знал, насколько мать была в ярости из-за того, что он «бросил» семью; Джордж рассказал ему об этом, когда они ездили во Францию с Ли. Фред должен был вернуться вместе с братом, но не мог оставить Гермиону.

— Скажи, что Билл дал мне задание, — сказал он тогда. — Представь, как бы тётя Мюриэль достала их обоих, если бы остались мы оба

Для матери Джордж уехал во Францию помогать с последними маглорожденными, а Фред — помогать Биллу. Он расскажет ей правду когда-нибудь… но только в тот день, когда Гарри, Рон и Гермиона будут живы и здоровы, сидеть за её завтраком, когда опасность минует. Мама всё поймёт — но только тогда.

Фред и Джордж уже встречались здесь: Фред сопровождал Ли во Францию несколько недель назад. Тогда же Джордж узнал об их плане по Гринготтсу. Он был не в восторге, но то, что это была идея Гермионы, а не Фреда, почему-то успокоило его. «Мне не обязано это нравится, — сказал он, — главное, что я могу с этим жить».

Фред вошёл в фермерский дом. Внутри не было никакой мебели, никаких вещей — только перевёрнутые ящики да стекляшка-ловец света в окне.

— Homenum Revelio, — произнёс он, взмахнув палочкой.

Тишина. Это успокоило его, и он начал поднимать пару ящиков, пытаясь превратить их в два кресла.

Послышался скрип двери. Он обернулся. Вошёл Джордж с коричневым пакетом и палочкой наготове.

— Как мы хотели назвать лавку в первый раз? — спросил Фред, выставив палочку на брата.

— «Уизли Хотят и Могут», — вздохнул Джордж, качнув головой. — Доказательство того, что пятнадцатилетним парням необходим взрослый совет при принятии бизнес-решений. А теперь твой вопрос: кого ты называешь своим Солнышком? — ухмыльнулся он.

Фред взмахнул палочкой, и порыв ветра превратил причёску Джорджа в катастрофу.

— Гермиону. И она передаёт привет.

— Как там наше маленькое солнышко? — спросил Джордж, плюхаясь в свежее кресло и пытаясь пригладить волосы. Он достал пакет и протянул Фреду один из двух бэйгл-сэндвичей.

— Бывало и лучше, — вздохнул Фред, принимая еду. — Но бывало и хуже, Мерлин свидетель.

Джордж кивнул и отвёл взгляд. Фред рассказал ему в прошлый раз, что произошло. Он знал про шрам, который она никому, кроме Флер, не показала. Знал, что Беллатриса её пытала. Знал всё — кроме ночных кошмаров, что мучили её, и того, который разбудил их обоих вчера.

— А как Солнечное Пятнышко?

— С Роном всё нормально, — быстро ответил Фред. — И с Гарри тоже.

Это было почти правдой. Они были нормально. Насколько нормально возможно в их положении. Как они воспримут участие Фреда в ограблении Гринготтса — он не знал. Гарри, кажется, был за. А вот Рон… его мнение, конечно, не имело значения. Хотя, возможно, имело.

— Хорошо, — сказал Джордж. — Джинни пока не скажу, но хорошо.

— Как Ли? — спросил Фред, разворачивая сэндвич и удобно устраиваясь в кресле. — Счастлив и жарит бэйглы в Бордо?