Эпилог

– Я был прав, верно? Это был Армстронг!

– Родни, – терпеливо сказал Зеленка, – ты подозревал абсолютно всех.

Он прислонился к груде подушек в лазарете. Через неделю после крушения его наконец выпустили из интенсивной терапии, и Беккет допустил к нему более-менее свободных посетителей…хотя всегда, когда Родни находился в комнате, доктор приглядывал за ними одним глазом. Эти двое никогда не упустят шанс поспорить, что может грозить Зеленке расхождением пары швов.

К сожалению, поскольку Зеленка, Шеппард и Элизабет все находились в лазарете, Родни бывал в лазарете часто. Шеппарда выписали несколькими днями раньше, со строгим приказом не нагружать ногу, который он конечно же проигнорировал, но он тоже продолжал приходить. Карсон уже начинал угрожать сократить приемные часы (не обращая внимания на тот момент, что он никогда не определял, когда в лазарете вообще приемные часы).

–Фактически, – прибавил Зеленка, подогревая тему, – мне кажется, единственной, кого ты не подозревал, была Кора Людвик, которая едва тебя не убила.

– Я ее тоже подозревал! – бурно запротестовал Родни. – Я знал, что с ней что-то не так с самого начала.

Зеленка пробормотал «мм-гмм» и откинулся на подушки, похоже решив выиграть спор немыслимым образом принятия жалостливого вида. Это бы не сработало, если бы в этот момент не появились Ронон и Тейла, которые отвлекли Родни едой.

– Мы принесли ужин из столовой, – сказала Тейла, снимая крышку с подноса. Это привлекло внимание Шеппарда; он лежал на кровати между Зеленкой и Элизабет, читая книжку и прислушиваясь краем уха к спору Родни и Зеленки. Элизабет спала; ее перевели из интенсивной терапии примерно в одно время с Зеленкой, но большую часть времени она проводила во сне. В один из ее сознательных периодов – пришедшийся на очередную ожесточенную дискуссию Родни и Зеленки – Карсон спросил, не желает ли она переехать в более уединенное помещение. Она улыбнулась, прошептала: «Вовсе нет», и снова погрузилась в сон.

Шеппард скатился с кровати и присоединился к остальным за подносами, которые Ронон и Тейла расставили на нескольких прикроватных тумбочках. До того как Шеппарда выпустили, для тех членов команды кто мог свободно передвигаться по городу стало привычной процедурой приносить еду в лазарет, чтобы они могли поесть все вместе. Включая и Карсона, который проводил в лазарете сутки напролет, выхаживая тяжелораненых с «Дедала». Сейчас все четверо членов флаг-команды могли перемещаться по городу, но они продолжали обедать здесь, не пытаясь выяснить причин.

– Раньше у них были пирожки с черникой, – с надеждой сказал Карсон, присоединяясь к ним. – По крайней мере, что-то похожее на них. Похожи на те, что печет моя мама. За исключением странного…папоротникового послевкусия. Вряд ли вы – …

Тейла улыбнулась и переложила пирожок со свого подноса на его.

– Они сделаны из ягод шахали, доктор, с планеты Генера. А что такое черника? – вопрос был адресован всей компании.

– Ягоды, – ответил Шеппард с полным ртом, – и они синие.

Родни закатил глаза.

– Благодарю, мастер выразительных описаний. Объясни еще раз, почему именно ты всегда объясняешь все инопланетянам, а?

– Потому что когда это делаешь ты, Родни, они засыпают, – он проглотил кусок и усмехнулся. – По крайней мере я интересно рассказываю.

Родни фыркнул.

– Точность важнее интересности.

Зеленка приоткрыл глаза и поинтересовался:

– А, Родни, ты признаешь, что ты занудный?

– Сегодня что, все сговорились меня доставать?

– Тишина, пожалуйста, – устало сказал Беккет, оглядывая других пациентов. Он намазал маслом булочку и подумал, будет ли нарушением клятвы Гиппократа выкинуть их еще на одну ледяную планету. С теплой одеждой и запасом еды, разумеется. Но Тейла дала ему пирожок, и это что-то значило. Может, ей он позволит остаться.

– Вижу, здесь все приходит в норму.

Несколько голов вскинулись при виде двоих устало выглядевших фигур, вошедших в лазарет. Колдвелл слегка прихрамывал, повязка на его сломанной руке была такой грязной, что сравнялась по цвету с комбинезоном, и у него появилось несколько свежих синяков и царапин за несколько дней руководства ремонтом «Дедала». Новак позади него выглядела, будто падает с ног от усталости.

– Полковник? – удивленно сказал Шеппард. – Мы вас не ждали!

– И вообще – как вы вернулись? – подозрительно поинтересовался Родни. – На джампере двадцать часов лету, а я разговаривал утром с Дьюи, так что знаю, что пару часов назад вы еще были там. Вы что, телепортировались?

– Более или менее, – Колдвелл сел на одну из свободных кроватей. Карсон быстро встал, но полковник махнул рукой. – Я в порядке. Просто устал. Хотя можете помочь Новак. Нас подбросили сюда Асгарды. Мы скоро снова уйдем, но нам нужно некоторое оборудование с Атлантиса.

– Стойте, стойте, – Родни взмахнул обеими руками, забыв, что он держит вилку, и едва не проткнул Ронону глаз. – Что Асгарды делают в Галактике Пегас?

Колдвелл дернул здоровым плечом.

– Мне известно не больше чем вам, но я бы сказал, что мы не знаем и сотой доли того, чем занимаются Асгарды. Но у них был здесь корабль – или по крайней мере они так сказали – и они предложили свою помощь в ремонте.

Когда Шеппард сказал: – Что ж, очень…убедительно, – голосом, полным сарказма, Карсон отвернулся от разговора, чтобы помочь сесть Новак; она была белая как простыня. Она слабо улыбнулась ему, когда он осторожно поднял ее руку, чтобы осмотреть повязку.

– Что же вы с собой сделали, девушка?

– Она работала тридцать шесть часов без перерыва, и официально может отдыхать теперь целые сутки, – сказал ему Колдвелл. – В любом случае на «Дедале» сейчас полно Асгардов.

– Мне правда хотелось бы знать, почему они нас помогают, – сказал Родни.

Тейла нахмурилась.

– Судя по тому, что вы мне рассказывали, ваша раса и их союзники, верно?

– Ну, да, технически, но обычно они смотрят на нас как на галактический эквивалент «белых отбросов», – объяснил ей Родни, что только усугубило ее замешательство. – Мы эти надоедливые существа, обитающие на задворках галактической спирали. Не могу поверить, что они держали корабль в Галактике Пегас на случай, если у нас возникнут проблемы.