Часть 71

Гермиона

Астория Гринграсс — точный сосредоточенный посыл Гермиона.

Шагнув сквозь Завесу, Гермиона решила, что первой спасёт Асторию. Аларик говорил, что она может вытащить умерших из пространства между жизнью и смертью, поэтому Гермиона воспользовалась магией так же, как в Зале смерти: без палочки и с непоколебимым намерением. Если её сила исчезнет, Гермиона последует за Драко в загробный мир. Но Астория умерла ради детей — ради Скорпиуса. Она храбро поднялась по каждой ступени и опустилась перед Гермионой на колени прямо в кровь Люциуса. Позволила приставить нож к своему горлу, позволила металлу вонзиться в кожу.

Окружавшая Гермиону тьма давила и истощала. Она хотела высосать из неё всё, но Гермиона уже встречалась с тьмой и много раз её побеждала, поэтому громко прорычала:

— Астория Гринграсс!

Вспышка поглотила её — такая яркая, что Гермиона едва не прикрыла глаза.

Она оказалась возле пруда. Над водой склонилась огромная ива, листьями едва касаясь поверхность. По берегам цвели цветы, а по небу лениво плыли облака. Астория лежала на спине у самой воды в той же одежде, в которой погибла, но без следов крови, и с мягкой улыбкой смотрела на пушистое облако.

Гермиона села рядом. В отличие от настоящего мира, трава здесь была мягкой, словно шёлк, и вокруг не было ни одного насекомого — лишь имитация реальности.

— Что это за место? — спросила Гермиона.

— Владения моей семьи. Моё самое любимое место в мире. В детстве я часто приходила сюда и представляла себя рыцарем. Кажется, я никогда не хотела быть принцессой. Иногда я была королём, но Дафне эта роль нравилась больше, чем мне. Нет, я хотела быть воином.

Астория тихо рассмеялась, словно считала свои детские мечты нелепыми.

— Ты и есть воин, Астория, — сказала Гермиона. — Ты самый храбрый человек из всех, кого я встречала. В тебе больше от Гриффиндора, чем в самом Годрике. Позови ты меч — и он по первому твоему приказу прыгнул бы тебе в руки.

Некоторое время Астория молчала.

— Услышать это от тебя — для меня много значит.

Она снова посмотрела на Гермиону. Та задумалась, остались ли на ней следы битвы или это место очистило её.

— Полагаю, ты плод моего воображения.

Гермиона протянула руку и схватила её ладонь. Обе руки казались немного твёрже обычного и холоднее. Это тревожило.

— Нет, — ответила она. — Я прошла сквозь Завесу, чтобы спасти тебя.

Астория несколько секунд молчала, а затем поднялась, выдернув руку.

— Ты шутишь?

— Боюсь, что нет.

— Скажи, что ты не рисковала жизнью ради спасения моей.

— Я лишь возвращаю долг. Настоящие друзья не бросают друг друга. А ты моя подруга, Астория.

— Подожди, не…

Гермиона поднялась и коснулась её лба, прежде чем та успела договорить.

— Возвращайся в своё тело.

Гермиона сосредоточила намерение и магию и направила их через кончики пальца. Она представила тело Астории за Завесой, представила, как сшивается её горло, как в организме множатся клетки крови, как вновь начинает биться сердце.

Астория в панике схватилась за грудь. Края видения стали рассыпаться. Пруд и ива раскололись и потекли в пустоту, а тело Астории резко дёрнулось назад. Она попыталась вцепиться пальцами в ненастоящую землю, но это не помогло.

— Гермиона!

Астория исчезла, и Гермиона снова осталась одна в тёмной пустоте.

Она подождала всего секунду, прежде чем произнести второе имя:

— Драко Малфой.

***

На этот раз она приближалась медленнее. Сила уже покидала её тело. В загробном мире не было ничего, чем можно было бы восполнить её запас: никаких магических жил в земле, которые она могла бы втянуть в себя. Гермиона брела сквозь тьму, пока вновь не почувствовала под ногами опору, едва не упав прямо в яркую вспышку. Её выбросило в спальню Драко в Хогвартсе. Он сидел на кровати и смотрел в камин. Из-за озера в комнату проникал зеленоватый свет. Драко поднял глаза, и вся его поза смягчилась.

— Я надеялся увидеть тебя, прежде чем отправлюсь дальше. — Он протянул руку. — Я хотел, чтобы последним воспоминанием об этом мире было то, как я нахожусь рядом с тобой.

Сердце Гермионы сжалось. Она подошла и взяла его за руку, позволяя притянуть себя. Они вместе упали на кровать и, обнявшись, уставились в потолок. Гермиона положила голову ему на грудь. Как и тело Астории, оно казалось твёрже обычного — неподатливым и холодным. Тело, наполненное смертью, в котором больше не билось сердце. Гермиона не знала, хватит ли у неё сил вернуть их обоих. Один из них мог погибнуть, поэтому она просто прижалась к нему, позволяя им насладиться этим украденным мгновением — на всякий случай.

— Из всех возможных мест почему именно твоя спальня?

Драко улыбнулся и посмотрел на неё сверху вниз, прижимая крепче.

— Здесь я в тебя влюбился. Дни и ночи, которые мы провели вместе, были одними из самых счастливых в моей жизни.

Он коснулся её лба холодными твёрдыми губами.

— Я тоже в тебя влюбилась, — сказала она. — Хотя пыталась этого не делать. Ты всегда был таким засранцем.

Он фыркнул от смеха, и Гермиона тоже рассмеялась. А затем Драко нахмурился.

— Я не должен был предлагать тебе то грёбаное кольцо. Это было отчаяние, худшая ошибка в моей жизни. Ты сделала меня счастливым, а я боялся, насколько пустой станет моя жизнь. Боялся превратиться в отца — настолько, блядь, несчастного, что ему приходилось делать несчастными всех вокруг. Но своим поступком я именно им и стал. —Драко провёл рукой по её щеке. — Моя потребность в тебе никуда не исчезла. Даже сейчас мне придётся с тобой попрощаться, а я страшусь загробной жизни без тебя.

Гермиона тихо всхлипнула. Она пыталась сдержаться, но слёзы всё же вырвались.

— Не плачь, — сказал он, приподнимая её подбородок. — Только не сейчас. Не в самом конце.

— Я должна была чаще говорить, что люблю тебя. Мне казалось, что я должна тебя наказать, но в итоге наказывала лишь себя. Я не могу тебя потерять, Драко. Как я вообще объясню Скорпиусу, что его отец исчез навсегда? Я жалею, что держала вас порознь. Мы оба были такими глупыми детьми и думали, будто понимаем этот мир.

Драко болезненно поморщился, но затем его выражение сменилось смиренным вздохом, а потом улыбкой, словно он подумал о чём-то приятном.

— Я уже вижу, что Скорпиус будет больше похож на тебя, — сказал Драко. — И это хорошо. Он смелый, и ему так легко любить других. Тебе не нужно настолько о нём беспокоиться. У него очень много людей, которые его любят. Я доверяю Тео, Маркусу и Блейзу — они смогут заменить меня. Возможно, и Чарли тоже.

— А Рон?

Драко закатил глаза, словно ненавидел даже необходимость это признавать.

— Полагаю, рыжий тролль станет приемлемым примером для подражания… едва-едва.

— Надеюсь, он будет похож и на тебя, — сказала Гермиона. — Умным, верным и смешным.

Драко резко вдохнул и выдохнул, хотя Гермиона знала, что здесь его телу дыхание не требовалось.

— Мне скоро придётся уйти, — произнёс он. — Я не хочу. Я столько всего собирался сделать. Хотел узнать, каково это — быть настоящей семьёй. Но… я не жалею, что умер ради тебя. Я бы сделал это снова и снова.

Гермиона перевернулась на живот и посмотрела на него. Подняла руку и убрала со лба шёлковые волосы, зная, что, возможно, видит его в последний раз.

— Моя сила ослабла, — сказала она. — Но, думаю, мы оба сможем вернуться.

Драко застыл. Он всматривался в её лицо, разбирая её намерения по частям.

— Это всё настоящее? — прошептал он сначала в потрясении, а затем в ярости. — Ты настоящая?

— Я прошла сквозь Завесу, — ответила Гермиона. — Я пришла за тобой.

Он резко сел, сбросил её со своей груди и поднялся.

— Немедленно возвращайся.

— Именно это я и собираюсь сделать. Но я отказываюсь уходить без тебя. Скорпиусу нужен отец… а мне нужен партнёр. Я не стану жить без тебя.

Драко выглядел разгневанным.

— Не веди себя как Поттер, — сказал он. — Не смей, блядь, умирать ради всех остальных. Хоть раз подумай о себе.

— Я и думаю о себе, — ответила Гермиона, вставая с хорошо знакомой кровати. — Думаю, моей силы хватит на нас обоих. Гарри бы…

И тогда она услышала голос. Голос, которого не слышала много лет. Голос, о котором так долго мечтала, что он навсегда отпечатался в её душе. Гермиона подумала, что ей показалось, но, посмотрев на Драко, увидела, что тот в ужасе уставился в потолок. Он встретился с ней взглядом и покачал головой.

— Даже не смей, — произнёс он. — Тебе может не хватить магии даже на спасение нас двоих. Это уловка смерти.

— Ты слышал его так же, как и я. Я не могу вернуться, не убедившись. Я никогда себя не прощу.

— Нет!

Драко схватил её за руки, притянул к себе для холодного поцелуя и сжал голову ладонями.

— Пожалуйста, не делай этого. Ради меня. Ради Скорпиуса. Ты можешь потеряться в смерти, гоняясь за призраком.

Гермиона улыбнулась.

Он внимательно изучал её выражение, становясь всё тревожнее, потому что понимал: она уже всё решила.

— Пожалуйста…

Слово звучало как удар сердца, как пульсация любви.

Гермиона коснулась его лба.

— Возвращайся в своё тело, Драко. — От одного намерения и приказа магия хлынула из Гермионы неудержимым потоком. — Пусть рана на твоей груди затянется, пусть восстановится кровь, пусть сердце снова начнёт биться.

Спальня стала обрушиваться вокруг них, рассыпаясь по краям. Когда-то они создали здесь убежище друг для друга, здесь их любовь росла, прежде чем вмешался внешний мир.

Гермионе хотелось вернуться в прошлое и сказать тем двоим, что у них всё получилось, несмотря ни на что. Они нашли любовь и сохранили её — несмотря на его отца, общество и предрассудки. Что бы ни произошло дальше, это имело значение. Всё было не зря. Драко закричал, когда его вырвало из её рук. Гермиона позволила звуку его голоса омыть её, пока спальня Хогвартса растворялась в черноте. Драко исчез, оставив после себя лишь чёрную пустоту. Гермионе потребовалось всё самообладание, чтобы остаться в бесконечной тьме.

Но она слышала его. Его голос.

— Гарри Поттер!

***

Пустота пыталась содрать кожу с её тела, но Гермиона пробивалась вперёд, шагая сквозь ничто к тонкой нити ненастоящего света, которая становилась всё больше. От усилий она задыхалась, магия осыпалась с неё искрами. Гермиона была так слаба и измучена, что хотела упасть. Тьма начала казаться отдыхом. Но она вспомнила голос, и он заставил её идти дальше. Наконец Гермиона рухнула в ожидавшее её видение. Её встретил вокзал Кингс-Кросс — совершенно пустой. Тусклые огни обесцвечивали всё вокруг.

На скамейке сидел её лучший друг и нервно тряс ногой. Его тёмные волосы были восхитительно растрёпанными, очки сидели криво. Гарри повернулся, и его рот приоткрылся.

— Гермиона? — Он поднялся. На нём всё ещё была одежда, в которой он погиб. — Что ты здесь делаешь? Мне казалось, я слышал твой голос, но я решил, что, наверное, схожу с ума.

Горе и облегчение одновременно захлестнули Гермиону. С её губ сорвался тихий крик. За годы его отсутствия она так многое забыла: как он ходил, как разговаривал. Она видела, как его тело опускали в землю, и рыдала над безвкусной могилой.

А теперь Гарри стоял перед ней.

Гермиона не стала сдерживать порыв. Она побежала к нему и заключила в настолько крепкие объятия, что они едва не упали. Некоторое время она плакала, пока Гарри не отстранился с очаровательно растерянным выражением.

— Что случилось и почему ты выглядишь такой… старой?

Гермиона не знала, рассмеяться ли истерически или снова заплакать.

— Ты умер.

— О, это я знаю, — без всякого беспокойства ответил он. — Я нахожусь в месте ожидания. В первый раз сюда приходил Дамблдор, и мне пришлось сидеть рядом с изуродованным куском души Волдеморта. Во второй раз его уже нет, но мне почему-то кажется, что нужно оставаться здесь, хотя поезд постоянно возвращается и пытается заставить меня сесть. В прошлый раз в лесу я смог вернуться к жизни. Я решил, что сейчас будет примерно то же самое.

— Гарри, — мягко произнесла Гермиона. — Ты мёртв уже семь лет.

— Семь лет?!

Он пошатнулся и попятился, пока снова не опустился на скамейку.

— Я… я хотя бы убил Волдеморта?

Она кивнула.

— Значит, всё. Я действительно умер. Мне казалось, что я здесь всего минут десять, не больше. Не могу поверить, что прошло семь лет.

— В смерти время течёт иначе.

Они оба замолчали.

— Тогда почему ты здесь, Гермиона?

— Я прошла сквозь Завесу. Ту, что находится в Министерстве.

— Ты ЧТО сделала?!

Гарри снова вскочил, широко раскрыв рот.

— Но зачем?

Гермиона улыбнулась, размышляя, как сообщить ему новость.

— Чтобы спасти Драко Малфоя и Асторию Гринграсс.

Гарри растерянно моргнул.

— Малфоя… Полагаю, это долгая история.

— Очень долгая.

Гермиона оглядела выбранное его разумом место. Имитация вокзала без людей вызывала печаль.

— И что нам теперь делать?

— Я не знаю, — призналась Гермиона. — Не уверена, что у меня хватит сил перенести нас обоих. Я даже не знаю, смогу ли вернуться сама. Просто… услышав твой голос и не смогла тебя бросить.

В памяти всплыло предупреждение Бейна о распутывании звёзд и загадочные слова Дамблдора о нарушении. Возможно, именно это Гермиона и должна была сделать с самого начала. Её осенило воспоминание, и всё встало на свои места. Неясное предупреждение наконец обрело смысл.

— Гарри, кажется, у меня есть идея.

— Ну вот, начинается, — поддразнил Гарри.

Гермиона его проигнорировала. Сняла с плеча сумочку, всё ещё висевшую поперёк тела, и начала в ней рыться. Затем достала его мантию, Бузинную палочку и Воскрешающий камень и протянула все три предмета Гарри.

Он посмотрел на них, словно на змею.

— Я не хочу прикасаться к этой палочке.

— Придётся.

Гермиона силой сунула предметы ему в руки. Гарри неловко попытался их отпихнуть, а затем всё же взял.

— С ними ты – Повелитель смерти.

Именно на это всё время пытался намекнуть Дамблдор — на нарушение пространства и времени. Произошло то, чего не должно было случиться. Гарри остался здесь вместо того, чтобы отправиться дальше… или, возможно, вообще не должен был умереть. Палочка ничего не делала для Гермионы, потому что по-прежнему принадлежала Гарри. Озвученный титул заставил их обоих замолчать. Гермиона видела, как осознание появляется в его глазах, как вспыхивает внезапное понимание.

— Ты гениальна, Гермиона. Совершенно гениальна. Но… что насчёт моего тела?

— Тела волшебников сохраняют, а у тебя не было больших ран. Мне будет сложно восполнить кровь и запустить сердце, но, если не придётся тратить силы на то, чтобы провести тебя сквозь пустоту, думаю, я справлюсь.

Они оба понимали риск. Вероятность выжить была ничтожно мала, но раньше они уже вместе противостояли невозможному. Гермиона помогла ему надеть мантию. Гарри взял палочку в одну руку, а камень — в другую.