Глава 24. Остроумная провокация

После очередной победы, Байли Ци вернулся на свое место, явно демонстрируя, что он больше вставать не намерен. С серьезным выражением лица поднялся Сяо Цзинжуй и, обняв ладонью одной руки кулак другой, он холодно взглянул в сторону воина Байли, сказав:

— Ваш покорный слуга, Сяо Цзинжуй, вызывает воина Байли. 

Сегодня это был первый раз, когда кто-то осмелился бросить Байли Ци вызов. В глазах воина промелькнула искра, и он повернул голову в сторону посла своей страны. Посол покачал головой и Байли Ци безразлично отвернулся. Отказавшись от вызова, он покачал головой и сказал:

— Я устал. 

Сяо Цзинжуй знал, что кто угодно мог ошибиться, приняв его за императорского сына Великой Лян, только услышав фамилию Цзинжуя, оттого и предположил, что именно из-за этого Байли Ци отказался от его вызова. 

— Ваш покорный слуга, сын Нинго-хоу, потому и бросил вызов, — поспешил добавить он. — Если воин Байли устал, прошу вновь обратить внимание на мой вызов, когда воин немного отдохнет.

Байли Ци вновь взглянул на посла Северной Янь, но тот снова покачал головой. 

— Хватит на сегодня поединков. 

Всем было известно, что Сяо Цзинжуй по своей природе был против столь рьяного рвения за победой, считая, что вне зависимости от победы или поражения, не стоит наживать себе врагов, в особенности во время подобных состязаний. Вот только это не отменяет того, что Байли Ци сегодня действительно перегнул палку. Например, когда один из его противников отступал после поражения, Байли Ци продолжил давить на него, не позволяя уйти, и, догнав, сбил противника с ног. Это невольно заставляло кровь в груди молодого господина закипать и он не мог сдержать себя, чтобы не бросить этому воину Байли вызов. Сяо Цзинжуй набрался смелости на столь решительный шаг, решив, что даже если он получит тяжелые ранения, он должен поставить этого Байли Ци на место и усмирить его мерзкий характер. Вот только Сяо Цзинжуй никак не ожидал, что ему так мягко откажут. У этого воина действительно было несколько поединков подряд и Сяо Цзинжую стоило бы сказать: «Воин уклоняется от вызова, поэтому притворяется уставшим», но Сяо Цзинжуй был выше этого, с его добродушностью ему бы не хватило сил на эти слова, потому, застыв от раздражения, он предложил:

— Тогда я прошу воина Байли выбрать время, чтобы сразиться со мной в другой день.

Байли Ци сделал глоток чая и в третий раз покачал головой, холодно ответив:

— Есть ли причина для поединка в другой день? Здесь так много людей. Если вам действительно хочется сразиться, вызовите кого-нибудь другого. 

На сердце императора Лян который, заметив, что воин Байли настаивает на отказе Сяо Цзинжуя, стало неспокойно. Склонив голову, он бросил короткий взгляд на Мэн Чжи. Главнокомандующий императорской гвардии сразу же понял замысел Его Величества. Склонившись к уху Сына Неба, он сказал на грани слуха:

— Ваше Величество, не поймите неправильно, человек Северной Янь вовсе не проявляет свою слабость, он, конечно же, должен знать, что у Цзинжуя и Юйцзиня высокое положение и, к тому же, они в близком знакомстве с великой княжной, потому он не смеет оскорбить знатные дома Великой Лян. Цзинжуй действительно не противник воину Байли. 

Услышав слова главнокомандующего, Лян-ди не изменился в лице, но он все же немного разочаровался. Байли Ци сегодня вел себя излишне самоуверенно, потому император и понадеялся, что уроженец Великой Лян сможет вернуть честь страны, но, к сожалению, как бы императору этого ни хотелось, сделать это будет решительно сложно. Император чувствовал себя подавленным, но тут он совершенно случайно заметил, как Мэй Чансу что то на грани слуха обсуждает с великой княжной Нихуан. Стоило ей услышать что-то удивительное, как лицо ее тут же переменилось. Император не удержался и поинтересовался:

— Нихуан, о чем вы разговариваете с цином* Су?

Цин — должность и звание, как: сановник, министр, а также обращение государя к подданному. 

Княжна Нихуан нерешительно улыбнулась и деланно рассмеялась:

— Ничего особенного…

Лян-ди едва заметно недовольно нахмурился. 

— Не стоит обманывать императора, м-м! О чем вы говорили? — спросил он более строго. 

Княжна Нихуан улыбнулась чуть шире:

— Нихуан не смеет. Господин Су лишь сказал несколько слов о поединках, только и всего. 

— О? Хотелось бы услышать ваше высокое суждение, цин Су. Прошу, поделитесь им с нами.

Княжна Нихуан посмотрела на Мэй Чансу и отметила его беспомощное выражение лица. Она только и могла, что встать и сказать:

— Господин Су сказал, что у воина Байли чрезмерная энергия ян* и что он развивает свое военное дело в неправильном направлении. Если найдется человек, у которого получится изыскать изъян, его смогут победить несколько детей. 

Это означает, что воин очень сильный, что он отдает предпочтение жестким приемам.

Как только воин Северной Янь услышал слова цина Су, на лице Байли Ци напрягся каждый мускул. Воин гневно посмотрел на господина. Однако, посол Северной Янь воспринял его слова, как попытку подданных Великой Лян восстановить честь страны.

— Такие слова можно отнести к кому угодно, — надменно парировал он. — Если господин обладает столь большим талантом и способностями, почему бы господину не найти у воина изъян, а затем найти несколько детей, которые смогли бы его победить, а?

Мэй Чансу робко рассмеялся и ответил:

— Я говорил необдуманно. Прошу, не беспокойтесь. Воину Байли, должно быть, непросто было достичь таких способностей. Я не посмею столь небрежно погубить будущее воина.

Очевидно, что цин Су приносил свои извинения, но его слова ранили душу сильнее простой провокации. Он будто говорил: «На самом деле я могу воплотить в жизнь то, о чем говорил, но я совсем не хочу тебя уничтожать». Посол Северной Янь был доволен результатами поединков и, конечно же, слова господина Су ему совсем не понравились, поэтому он тут же ответил:

— Если господин обладает такими способностями, следовало бы продемонстрировать их перед Его Величеством. Пусть наш воин Байли и устал, но мы не смеем рассеять воодушевление и желание господина Су похвалиться.