Глава 123. Сделка

Двое на вершине утёса и не подозревали, что не так давно, в снежную ночь, именно на краю этого обрыва состоялся разговор двух выдающихся личностей, который напрямую изменил положение дел в городе Цзюэби, Долине Небесной Трещины и даже во всём мире.

Причина их встречи здесь заключалась в том, что в Башне Небесного Крыла шли последние приготовления к вечернему Пиру обмена сокровищами, что не располагало к беседе. К тому же, Юй Цы считал, что это место выше, обзор отсюда шире, да и ощущения оно вызывало более приятные, чем сама Башня.

Чжао Цзыюэ, естественно, не возражал.

Они непринуждённо сидели прямо на земле. Толстый управляющий Башни Небесного Крыла, Гэн Фу, прислал на утёс двух проворных слуг, которые принесли ковры, низкий столик и прочие принадлежности, заботливо всё устроив.

Чжао Цзыюэ производил впечатление человека неторопливого, говорил он иносказательно и сдержанно. Официально принеся извинения, он завёл с Юй Цы разговор на отвлечённые темы, постепенно подводя его к ситуации в городе Цзюэби и делясь своими наблюдениями за последние дни. Речь шла о Доме Белого Дня, о Вратах Тысячи Духов и других сектах, а также о передвижениях демонов.

В конце он со вздохом заметил:

— Ситуация здесь и сейчас весьма непроста. Я, как чужак, просто теряюсь во всём этом. Вам, собрат, должно быть, нелегко управлять делами города и его окрестностей.

Это была явная лесть. Юй Цы окинул его взглядом и с улыбкой ответил:

— На самом деле, всё не так уж и сложно.

С этими словами он провёл на столике черту и ткнул пальцем по обе стороны от неё.

— Либо эта сторона, либо та. Моя задача — сделать так, чтобы обе стороны стали одной. Всё просто.

— О? Собрат Юй и впрямь человек прямой, очень прямой!

Чжао Цзыюэ сумел сохранить улыбку на лице, но вот продолжить разговор ему было уже сложнее.

Их беседа до сих пор велась не как разговор практика Постижения Духа с мастером Формирования Ядра, а как диалог представителя секты Отречения от Пыли с «чужаком». Юй Цы уже привык к этой роли, и, похоже, Чжао Цзыюэ тоже это осознал. Он серьёзно задумался.

Юй Цы не обращал на него внимания. Отсюда, сверху, открывался вид на город Цзюэби. Черепица на крышах тысяч домов отражала солнечный свет, отчего погода в конце зимы казалась ещё теплее. Приближалась весна, и даже воздух становился влажным. Он сделал долгий, глубокий вдох, и Рыба-Дракон перед ним, почувствовав это, вильнул хвостом и принялся кружить вокруг.

Он вскармливал Рыбу-Дракона с помощью техники Управления Духом уже почти десять дней, и связь между ними становилась всё отчётливее. Даже закрыв глаза, Юй Цы мог ощущать траекторию движения Рыбы-Дракона в радиусе примерно одного ли. Иногда, когда зверёк подлетал близко, во время дыхательных упражнений Юй Цы чувствовал, как их дыхание сливается в единый поток. Конечно, большую часть времени Рыба-Дракон в одностороннем порядке поглощал его изначальную энергию, чтобы набраться сил, но это всё же создавало между ними некую связь.

Возможно, из-за того, что ранее он слишком усердно практиковал Фундаментальную Технику Изначальной Энергии, Юй Цы вольно или невольно начал размышлять в категориях материального и ментального образов. Особенно глубокое влияние на него оказала концепция «рассматривать целое, исходя из структуры, и использовать внешние объекты для отражения ментального образа» — его собственное удачное изобретение.

Он не раз задумывался о том, какое интересное зрелище получилось бы, если бы ему удалось включить Рыбу-Дракона в свою «пустоту в сердце».

Однако это было всего лишь несбыточной мечтой.

Как живое существо, Рыба-Дракон обладал подвижной энергией, а сложность его тела и духа, пусть и не сравнимая с человеком — венцом творения, — намного превосходила сложность Артефактов Закона с их упорядоченной структурой и относительно простым круговоротом энергии. Он не был гением, подобным Се Ляну; даже если бы ему удалось вписать Рыбу-Дракона в свой «материальный образ», он вряд ли смог бы одним «росчерком» связать всё воедино и отразить в «пустоте в сердце».

Проще говоря, он просто не мог этого постичь. Да и если бы смог, какая от этого польза?

Пока он размышлял об этом, Чжао Цзыюэ снова заговорил: