Глава 44. Перемирие и хаос

Едва Гермиона вышла из комнаты, напряжение, казалось, сгустилось ещё сильнее. Драко посмотрел на Гарри и Рона. Гарри и Рон посмотрели на него. И всё началось заново.

— Довольны? Посмотрите, чего вы добились, — раздражённо бросил Драко. Свалить вину на них было гораздо проще, чем признать собственную.

— А ты что, Малфой?! Ты тоже во всём этом виноват! — горячо возразил Рон.

— Это не я поссорился с Гермионой.

— Но мы поссорились с ней из-за тебя!

— О, я вот-вот разрыдаюсь от горя, Уизел…

— Ребята, — миролюбиво перебил их Гарри, до этого молча наблюдавший за перепалкой. — Думаю, Гермиона права, и если мы будем сваливать вину друг на друга, ничего не изменится. — Он устало потёр переносицу и посмотрел на обоих. — Пора вести себя как взрослые.

— Думаешь, Уизел на такое способен? — ехидно поинтересовался Драко, глядя на рыжего. Рон покраснел до ушей и яростно нахмурился.

— Я тебя сейчас…

— Рон, — вымотанно остановил его Гарри, удерживая друга. — Мы не можем продолжать в том же духе. Гермионе и так тяжело.

Он знал это. Уже давно знал, но был слишком занят собственными проблемами, чтобы придавать этому должное значение. Гарри мог представить, что чувствовала Гермиона всякий раз, когда он с Роном ссорился с Малфоем — примерно то же, что испытывал сам, оказываясь между двумя постоянно конфликтующими друзьями. Разрывалась надвое. Кроме того, он должен был признать: по крайней мере сегодня он напал на Малфоя лишь для того, чтобы выплеснуть злость из-за случившегося с Римусом. Он чувствовал себя бессильным, взбешённым и возмущённым, но не мог ни помочь оборотню, ни отомстить тем, кто его избил, поэтому проще всего оказалось сорвать злость на Малфое. Драко мог быть заносчивым и высокомерным придурком, но на этот раз он этого не заслуживал.

— Ладно, ладно, — Рон расслабился, высвобождая руку друга, и с достоинством одёрнул шерстяной свитер. — Думаю, я смогу сделать над собой усилие и игнорировать Малфоя.

Рону не слишком нравилось это взрослое поведение, но если он уже смирился с тем, что Гермиона встречается с этим… с Малфоем, то попытаться его терпеть не должно быть так уж сложно. И уж точно не должно быть больно.

— Извини за то, что я сказал, — признался Гарри. — И вообще-то я знаю, что ты на нашей стороне, — добавил он. И хотя Гермиону он любил очень сильно, это было всё, что он готов был сказать.

Два гриффиндорца смотрели на него, и Драко понимал: теперь всё зависело от него. После ссоры с Поттером и Уизелом, а затем и с Гермионой, Драко цеплялся за свою гордость, потому что это было единственное, что у него осталось. Но гордость не обнимала его во сне и не позволяла ему склонять голову к своей груди; гордость не пахла Гермионой и не была на вкус как она. И главное — гордость не избавляла его от неприятного ощущения, что с Гермионой он вёл себя как настоящий придурок.

Мерлин знает, эти двое ему ужасно не нравились, да и он сам наверняка не входил в число их любимых людей. Возможно, так будет всегда. Но они были друзьями Гермионы, к тому же он жил вместе с ними, так что ему в любом случае придётся их терпеть. И хотя лично он мог бы всю жизнь цепляться к ним и выводить их из себя, он не мог поступать так с Гермионой. Ещё одна прелесть любви к Гермионе: необходимость терпеть её идиотских друзей.

— Хорошо, — сказал Драко. — Тогда я постараюсь больше не называть тебя Потти, Святым Поттером, трагическим героем или Шрамоголовым, а также не стану издеваться над твоими очками…

— Малфой…

— А тебя, Уизел, я больше не буду называть Уизелом. Не стану напоминать, что ты рыжий, не буду цепляться к твоим залатанным носкам и рубашкам лесоруба…

— Ладно, я понял. Можешь больше не продолжать, — мрачно перебил его Рон.

— Хорошо, — согласился Драко, сдерживая ехидную улыбку. Он не смог отказать себе в удовольствии использовать последний заряд иронии против этих двоих. — Значит, мы квиты.

На мгновение повисла неловкая пауза. Все трое смотрели друг на друга, не зная, что ещё добавить. Гарри пошевелил рукой, словно собирался протянуть её Драко, но взгляд блондина, совершенно недвусмысленно говоривший что-то вроде «без этих нежностей», тут же его остановил. Одно дело — договориться терпеть друг друга и не оскорблять. И совсем другое — пожимать друг другу руки. Что будет дальше? Дружеское похлопывание по заднице?

— Я… ну… — Драко прокашлялся и выпрямился с подчёркнуто мужественным видом. — Пожалуй, мне лучше пойти поговорить с Гермионой.

Гарри и Рон издали какое-то низкое утвердительное ворчание — вероятно, мужской эквивалент «ладно, приятель», — и блондин вышел из комнаты.

***

Для Гермионы это был совершенно точно чёрный день, один из тех, которые она с трудом могла описать, не прибегая к нецензурным выражениям. И вот теперь она стояла в библиотечном коридоре особняка Блэков, словно заключённая в тюрьму, вдыхала запах старых книг и меланхолично смотрела через окно на серую улицу, усеянную лужами. В обычных обстоятельствах Гермиона вышла бы прогуляться, чтобы успокоиться, привести мысли в порядок и побыть одной. Но в нынешние времена ничего подобного позволить себе было нельзя, и она чувствовала себя пленницей особняка и его обитателей.

В такие минуты Гермионе отчаянно хотелось поставить между собой и этими тремя наполненными тестостероном созданиями — друзьями и парнем, или кем там Драко ей приходился — хотя бы несколько километров. Ей необходимо было перевести дух, потерять их из виду и хоть раз позволить себе побыть эгоисткой. Но тогда они наверняка сцепились бы в холле, чтобы «цивилизованно» выяснить, кто виноват в том, что она безрассудно вышла из дома. А от последующих истерик и взаимных обвинений Гермиона предпочитала себя избавить.

Но, как она и предполагала, в особняке Блэков невозможно было получить ни минуты покоя. Она почувствовала, услышала и даже каким-то образом уловила запах присутствия Драко в библиотеке — благодаря тому странному внутреннему датчику, который включался, стоило ему оказаться рядом, заставляя её желудок переворачиваться, словно от внезапного головокружения. Какая неприятность.

— Если я встаю перед одним из окон библиотеки, это ведь значит, что тебе следует проваливать, верно? Ты сам придумал это правило, — сказала она, даже не удосужившись обернуться к Драко. Ей не хотелось его видеть и проверять, не успел ли он подраться с Гарри и Роном. Это её не интересовало. Ну хорошо, интересовало, но она была слишком зла, чтобы позволить себе проявить любопытство. И ей не хотелось смотреть ему в глаза, потому что она понятия не имела, сколько продержится её злость, если она это сделает.

Драко смотрел на неё со спины: она стояла, вцепившись в подоконник, с прямой спиной и высоко поднятой головой. Он получил по больному и знал, что заслужил. Приходилось признать: он вёл себя как последний идиот, плохо обошёлся с ней, хотя она всего лишь хотела ему помочь, и выплеснул на неё собственные комплексы. Настоящий джентльмен, ничего не скажешь. И такими темпами он действительно не мог никого винить за то, что никто не хотел видеть его рядом с Гермионой.

— Гермиона… — ну вот, имя он уже произнёс, теперь следовало извиниться. Но просить прощения было не в его характере. Сколько раз он делал это за всю жизнь? Два? И оба раза — перед Гермионой. — Я… вчера… ну… я не хотел… не собирался… — Он отчаянно посмотрел на неё, надеясь, что она что-нибудь скажет или хотя бы повернётся к нему лицом, чего, похоже, в ближайшее время не предвиделось. Проклятье. — Ты ведь понимаешь, что я хочу сказать, правда? — закончил он раздражённо.

— Разумеется, — иронично отозвалась она, не отрывая взгляда от окна. — Но не хотела бы прерывать твою красноречивую речь. Скажи, вы с Гарри и Роном проломили друг другу головы о кровать Римуса? Или всё-таки имели достаточно здравого смысла выйти в коридор? Может, вызвали друг друга на дуэль?

— Гермиона, — снова пробормотал он, чувствуя себя полным идиотом. Она действительно была в ярости, настолько напряжённая, словно боялась, что, стоит ей хоть немного расслабиться, она либо рухнет, либо надерёт ему задницу. Ему требовалось нечто большее, чем простое извинение, чтобы она перестала так себя чувствовать. — Потт… Поттер, Уиз…ли и я помирились, — сообщил он, приближаясь. Шаги заглушал выцветший ковёр, покрывавший пол коридора, но Гермиона знала, что он становится ближе. И ей это не нравилось.

— И что именно это значит? — спросила она, не смягчаясь.

— Мы договорились терпеть друг друга по мере возможности, — ещё один осторожный шаг.

— Я рада, — пробормотала она, но всё ещё оставалась напряжённой и холодной.

Ещё шаг. Вынужденный вдох и опущенные плечи.

— Прости, — пробормотал он сквозь зубы. — Я знаю, что вёл себя как идиот.

— Продолжай, — предложила Гермиона, немного расслабляясь — ровно настолько, чтобы не раскрошить подоконник пальцами.

— И как угрюмый придурок. Вчера я не думал, что говорю, — продолжил он. После того как увидел, как она его защищала, Драко понял, насколько нелепыми были все его обвинения.

Гермиона опустила плечи, окончательно расслабляясь, и Драко подошёл вплотную к её спине.

— И ты не зануда, — прошептал он прямо возле её правого уха. Он стоял так близко, что мог погладить её волосы кончиком носа, а вместе с тем свободно вдыхал её запах. Карамель. Сладкий, соблазнительный.

— Ах, правда? — голос Гермионы стал гораздо мягче, хотя в нём всё ещё звучала нервозность. Ей не нравилось, что он находится так близко, мешая ей оставаться по-настоящему злой на него. Одного ощущения его тепла, скользившего по её спине, и его запаха, окружавшего её со всех сторон, было достаточно, чтобы она перестала соображать. А для такой властной и привыкшей всё контролировать девушки, как Гермиона, это было не слишком приятно. Это заставляло её чувствовать себя слабой. И самое тревожное — ей это было почти не в тягость.

— Немного, — прошептал он, и Гермионе понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, о чём именно они говорили. Внезапно холодная библиотека словно стала теплее. — Но… мне это нравится, — добавил он.

И тогда Драко атаковал её сразу с двух сторон. Одной рукой он обхватил Гермиону за талию, просунув ладонь под свитер и поглаживая живот. Другой приблизил её к себе, а губами коснулся ложбинки за ухом — места, которое, как он знал, было особенно чувствительным.

К тому времени у Гермионы уже не осталось сил сопротивляться, и она лишь закрыла глаза, прикусив губу, пока он блуждал губами по её шее.

— Я всё ещё… очень… злюсь на тебя… Драко, — пробормотала она, хотя в её словах не осталось почти никакой убедительности. Это была лишь слабая попытка напомнить о своём достоинстве.

— Разумеется, — хрипло прошептал он, разворачивая её к себе. Не дав ей времени прийти в себя, он запустил пальцы в спутанные каштановые волосы и притянул её лицо к своему, прикусив нижнюю губу. Она вцепилась ему в плечи, словно боялась потерять равновесие, и поймала его губы своими, отвечая на поцелуй. Их губы ненадолго разомкнулись, чтобы тут же снова встретиться, а Драко обхватил её за талию и усадил на подоконник. Гермиона удивлённо и смущённо распахнула глаза, поняв, что он задумал.

— Драко, здесь нельзя, — выдохнула она между поцелуями. Она сидела на подоконнике, а он стоял между её ног.

— Конечно, — снова повторил Драко.