Том 5. Глава 208

Я проснулся от шока, когда упал с кровати.

Повалявшись на холодном полу, тяжело дыша, я поймал себя на мысли, что ничего не хочу — ни вставать, ни жить, ни даже думать. Просто лежать и, возможно, тихонько поплакать. Но другого выбора не было. Стоит только выбраться отсюда — и я устрою грандиозную акцию протеста: лягу в кровать и буду только лежать и дышать до победного. Посмотрим, сколько дней можно провести в режиме овощи.

Я всхлипнул и глянул на экран телефона — 7:02 утра. Несколько капель крови упали прямо на дисплей. Я моргнул. Потом ещё раз. Кровь? Я потрогал лицо — носовое кровотечение. Прекрасно. Просто идеальное утро.

Зажав нос, склонился вперёд и набил ноздри скрученными кусками салфетки. Обычно кровь быстро останавливалась, но сегодня она текла упрямо, как будто кто-то там внутри решил, что пора мне напомнить, насколько я хрупкий.

Я сначала подумал, что стукнулся носом о пол, но чем больше размышлял, тем яснее становилось — дело, скорее всего, не в этом. Усталость, стресс, и, возможно, лёгкое желание не быть живым.

Почему каждое утро ощущается как побег из ада?

Пять минут я сидел, зажав нос, дыша ртом, и в голове крутились мысли — мрачные, острые, как лезвия.

Кто в меня стрелял? Может так было лучше? Что скрывает Первая подводная база? Как прекратить всё это безумие? Почему люди так отчаянно хотят использовать друг друга в своих жалких играх? Разве мы не можем прожить одну-единственную жизнь хотя бы без предательства?

Если уж и говорить о чудесах, то пусть будет одно — возможность быть дома. Без «избранности», без «мессийства». Просто дома. Пусть «Церковь Бесконечности» заберёт себе весь этот проклятый подводный ад. А я… я просто хочу обратно. Мне не нужно ничего, кроме пола в родной комнате и тишины.

Повернув голову, я заметил на тумбочке фотографию семьи.

— Мама…

Глаза заслезились. С заложенным носом плакать — то ещё удовольствие. Сторонний наблюдатель, гляди, сказал бы, что моя жизнь — трагикомедия в духе постапокалипсиса. Неважно, сколько раз я это прокручивал — всё казалось бессмысленным и повторяющимся, как заезженная плёнка.

Я бы, наверное, помолился, если бы верил в Бога. Но я верю только в себя. И потому пришлось ободрять самого себя. Потому что жить — тяжело. До боли тяжело.

Не сдавайся. Не иди на компромиссы. Взбодрись. Ты выберешься. Всё, что ты сделал — не впустую. Ты справишься. Если кто-то смог выбраться — ты тоже сможешь.

Я встряхнулся. Я найду выход. Я обниму свою семью. Я не позволю нескольким дням разрушить всё, что было в моей жизни до этого. Мне ещё жить лет восемьдесят. Это — всего лишь одна глава. Ничтожная. Я справлюсь. Я точно справлюсь. Даже если это будет последний рывок.

Когда кровь, наконец, остановилась, вместе с ней ушли и слёзы. Да, сегодня я расплакался больше обычного, но кого это волнует? В комнате я один. Можно и раскиснуть, пока никто не видит.

Чёрт… Я же взрослый мужик. А эта проклятая подводная база из меня морскую воду выжимает.

Вот почему говорят: ищи работу с умом. Если выйду отсюда сегодня, то к морю больше ни ногой. Пусть лучше солнце меня поджарит до корки, чем я ещё раз окажусь в этой морской могиле.

Я стёр следы слёз, схватил телефон. Сегодня я точно выпью кофе. Хоть пули пусть свистят над головой — я добуду этот чёртов кофе. Хотя бы десять секунд счастья. Без этого сойти с ума — проще простого.