Ее народ
Ох… Астрид знала, каким, должно быть, странным казался ее новым друзьям Хранафалл. Все же… между племенами были некоторые различия. Между их традициями, обычаями и то, что Племя Охотников не собиралось мириться с выходками близнецов, как это делало Племя Хулиганов. Ее народ вел себя осторожно с новыми людьми и обстоятельствами, и потому внимательно следили за Наездниками на Драконах. И только потом, от разрывающего их любопытства, подходили ближе и расспрашивали ребят о жизни на Олухе. Об их драконах, и каково это – летать на них.
И конечно… здесь были, как их назвала Ингунн, «простолюдины», которые по другому относились к людям, владеющими определенными богатствами и статусом, то есть каковыми сейчас наездники и являлись в их глазах. Каждый уголок Большого Зала охранялся стражниками в тяжелой броне и с мощным оружием. Всех, кто заходил или же выходил, спрашивали откуда те идут, зачем, или даже были ли они приглашены. Потому что дозволено здесь находится было далеко не каждому.
Возможно, ей стоило сказать друзьям, что здесь есть слуги, которые и глаз на них не поднимут, боясь нарушить негласные правила. Или что они всегда будут спешить убедиться, что кубки гостей наполнены, а еда валилась с тарелок.
Что… люди особенно относятся к вождям и их семьям, словно те были сделаны из золота и шелка, и что их можно касаться лишь в случае крайней необходимости. Они кланялись после каждого слова, читали слова по губам и делали все, лишь бы угодить им.
И хотя Иккинг явно пытался бороться с влиянием яквейна, все вышеперечисленное он прекрасно осознавал. Астрид могла бы сказать, что ему было довольно неловко от такого отношения к себе. Но так было только, когда он не был занят удержанием вертикального положения и не начинал лепетать что-то странное и пьяное, едва открывал рот. И ей было немного совестно за это…
Но иногда он даже пытался разговорить слуг. Говорил о простых вещах, например, об их рутине на Хранафалле, нравилась ли им еда, которую они подавали, или всегда ли они работали прислугой. Простые вещи, которые бы не выдали его состояния и сильно не раздражали бедных людей. Но зачастую он расстраивался от их осторожных ответов, которые состояли где-то из одного-трех слов.
Естественно… она выросла, понимая, что всегда была разница между ней, наследником их вождя, и всеми остальными. Она знала, что если захочет чего-то, например, свежеиспеченного хлеба на ужин, новый топор, потому что рукоять старого больше ей не подходила, или новую книгу, поскольку остальные она уже прочла, то ей нужно всего лишь попросить и люд сделает все, чтобы исполнить ее желания. И ей нравилось подобное отношение, ведь девушке никогда не приходилось ждать и эта некая власть расслабляла ее, даже если остальные все так же продолжали смеяться над ее глупыми мыслями о «дружелюбных драконах»…
Но Олух был другим. Совершенно иным, но не в плохом смысле.
Ей нравилось видеть, как на Олухе все были равны. Как они критиковали методы правления своего вождя ради хорошего будущего для племени. И тот не был против. Он прислушивался к каждому мнению, чтобы понять, что можно было изменить. Все обожали Иккинга, потому что он не был выше их, а уважал каждого и любил быть частью общины. Частью племени, которое он создает вместе со всеми. И олуховчане так же относились и к Астрид и были рады ей. Она не была сильно особенной, несмотря на то, что была их старшиной. Но достаточно особенной, словно всегда была одной из них. Словно Олух всегда был ее домом…
Как ни странно, но единственным, кто на самом деле наслаждался оказанным вниманием, был Сморкала. Он рассказывал ее людям дичайшие истории об их жизни на Краю, далеко-далеко от Олуха. И они слушали, поражаясь тому, как такие милые люди, могли быть такими превосходными бойцами и приключенцами. Остальные друзья были слегка раздражены наличием такого обильного внимания – особенно Забияка. Вокруг нее постоянно расхаживал юноша с лютней, и Астрид знала и вместе с тем боялась причину подобного поведения.
Но все же… не всем в ее племени так нравились всадники. Часть людей вели себя напыщенно. Некоторыми из них были ее прошлые ухажеры и просто люди, которые внимательно за ними наблюдали, особенно за Иккингом. Глаза их были полны зависти и ярости. Интересно, слышали ли они все те вещи, которые кричала Льйода, ведь их ссора была довольно громкой. Или же они все еще надеялись, как и сказала Ингунн, что она вернется на Хранафалл, чтобы выбрать кого-то из них. Но тогда… почему же среди глазеющих на Иккинга с такой же злобой были женщины… этого она никак не могла понять.
— Вождь и Старшина Карасик… — подал голос слуга, низко кланяясь перед их столом, — …Леди Ингунн спросила, можно ли освободить столы и приступить к мытью посуды.
Иккинг удивленно посмотрел на юную девушку, сидящую рядом. Она сразу же все поняла. На Олухе еда подавалась всю ночь, и любой голодный мог пойти и поесть в любой момент.
— Разве ты не должен спросить, все ли наелись? — слегка раздраженно спросил юный вождь, отчаянно пытаясь звучать как можно трезвее. Но Астрид все равно смогла заметить легкую нотку опьянения, хотя, кажется, слуги вообще ничего не заметили. Или они просто привыкли, мужчины Хранафалла были падки на выпивку во время праздников, так что это не было чем-то новым.
— Все ли… наелись? — спросил бедный, сбитый с толку слуга, но затем вновь отвесил глубокий поклон. — …Конечно, Вождь Иккинг Карасик, великий правитель Олуха. Я передам ваши слова остальной прислуге и мы вернемся позже убрать все, — до того, как Иккинг успел бы спросить у юноши что-то еще, тот уже ушел. Поэтому молодой драконий наездник повернулся к ней, и хотя свечи не сильно освещали Большой Зал, девушка легко смогла заметить его стеклянные глаза и слегка красные щеки. И это что… несколько капель пота на лбу?
Астрид на мгновение закрыла глаза от беспокойства и дотянулась рукой до его, которая лежала на подлокотнике, и переплела их пальцы. Она услышала, как парень облегченно выдохнул, и вид того, как он отчаянно пытался продержаться на празднике как можно дольше, едва не разбил ей сердце.
— Слушай… — промямлил Иккинг, голос его был тяжелым, а рука горячей, — …между нашими племенами определенно есть разница… да? Или это у меня уже… гал… галлюцинации..? — продолжал он мямлить.
— Разница… есть… — ответила она мрачным тоном. — Надо было сказать тебе, что дела на Хранафалле ведутся несколько иначе. Например… видишь его? — Астрид указала на молодого русого парня, который играл на лютне и пел разномастные песни, кружа вокруг Забияки, а та в свою очередь, кажется, не знала радоваться этому или нет. И стоило ли ей стукнуть его за это…
— Ага… что это с ним?
— Он пытается покорить ее и впечатлить, чтобы заполучить ее руку. Она, кажется, очень ему понравилась.
— Значит… мне тоже спеть для тебя? — спросил Иккинг с нахальной улыбкой и подвигал бровями, от чего Астрид закатила глаза. Определенно было бы намного проще, если бы он не пил яквейн. — Я могу тебе хоть сотню песен спеть…
— Не нужно ничего мне петь… И я не это хотела сказать. У нас такая традиция, впечатлять женщину разными подарками, поэмами или построенным для нее домом и…
— Ну и работка…
— Это даже не самая трудная часть. Когда мужчина уверен, что девушка влюблена в него, ему для начала нужно попросить у главы семьи ее руки. В нашем случае это Задирака, потому что на этом острове только мужчина может им быть. И если он разрешает, тогда парень идет просить разрешения у вождя племени девушки.
— То есть меня. А если я откажу ему?
— Тогда свадьбы не будет. То же касается и Задираки. Так что бедному парню придется впечатлить семью и еще больше вождя, или придется искать другую девушку…
— Знаешь, это немного жестковато… не то чтобы я что-то имел против ваших традиций… просто…
Астрид тепло улыбнулась, прекрасно его понимая.
— Вдруг Боги связали вас, а тебе не разрешили жениться на твоей возлюбленной?
— Да… Именно это! Я очень рад, что на Олухе все по-другому!
— Согласна… — сказала Астрид, тихо вздохнув. На мгновение ее взгляд опустился на Забияку и ее нового ухажера. — …но помни, мое племя не просто так называется «Племенем Охотников». Первостепенной задачей каждой пары были сильные, здоровые дети, которые смогут защитить племя от вторженцев, и особенно от драконов, когда вырастут. Так что, да, если везло, то мои люди заключали браки с теми, кого любили, но вождь больше сосредотачивался на сильных потомках, которые появлялись от подобных союзов.
Одна из его бровей метнулась вверх и Иккинг еще пристальней посмотрел на нее, из-за чего девушка немного заерзала на своем стуле и выпалила «Что?» от такого напряженного взгляда.
— А что насчет тебя? Я… я думал, что ты могла сама выбирать себе мужа. То есть, да, твой отец вождь, так что все было бы немного проще… но все равно… в таких условиях впечатлить тебя и твоего отца, наверное, было тяжело.
Астрид смущенно улыбнулась и на секунду отвела взгляд.
— О… до всего этого… — она подняла руку, на пальце которой виднелось ее обручальное кольцо, — …я определенно могла выбирать. Каждый раз, когда кто-то приходил к папе просить моей руки, я сразу же узнавала об этом. Ну знаешь, парни обычно бахвалились перед всей деревней, что к концу дня будут обручены с дочерью вождя. Или я замечала, как они начинали по особенному ко мне относиться, только чтобы впечатлить меня. И каждый раз я просила папу отказывать им. Конечно, их внимание мне было приятно. Как и подарки. Но это не значит, что они мне нравились. Или что я хотела выходить за них. Так что… если бы нужный парень появился, то я бы попросила папу дать разрешение. Но вместо этого меня отправили на другой остров, к другому племени, чтобы выйти за их вождя. И этому милому дурачку повезло жениться на мне без разрешения папы… Ну… вроде того…
— Ты сказала, что я милый… Я польщен… — сказал Иккинг, слегка наклонив голову.
— Но… — сказала девушка, прервав на секунду его эйфорию, — …теперь я понимаю, что он бы не допустил свадьбы, если бы не был уверен в нас на сто процентов. И сейчас я счастлива, что он этого не сделал…
— Потому что он понял, что я милый дурачок? — спросил Иккинг, и Астрид поняла, что за него говорил алкоголь, потому что в ином случае, он бы сказал что-то более осмысленное. Но это не значит, что в их беседе не было смысла…
— Да… это… — сказала она и закатила глаза. — Это и все остальное…
— Ох, Астрид, ты точно знаешь, как обольстить мужчину. Но скажи мне, — спросил он и еще немного наклонился, — сколько же прошений жениться на тебе отклонил твой отец? Мне слегка любопытно…
Астрид немного зарделась и еще сильнее прислонилась к стулу, пытаясь стать с ним одним целым. Она не хотела, чтобы Иккинг знал, да и говорить об этом было немного странно. Особенно, учитывая, что все отверженные не оставили попыток добиться ее, судя по их взглядам. А некоторые из них просили ее руки больше одного раза. Или даже больше пяти…
— Ладно, дай-ка угадаю… — сказал он, прерывая тишину между ними. — Судя по тому, что сейчас на меня смотрят двадцать пять мужчин так, будто хотят убить, каждый из них пытался минимум два раза, а значит уже пятьдесят. Но учитывая, что ты красивая, сильная и горячая дочь их вождя, которая рано или поздно сделает кого-то из них вождем, я бы поднял ставки до восьмидесяти. Это за последние два года…
Агх… Астрид раздражало насколько точными были его вычисления, хотя она вынуждена признать, что была восхищена его умом. И наблюдая за тем, как на его лице разворачивалась самодовольная ухмылка от понимания, что он был прав, девушке снова захотелось стукнуть его.
— И я тот счастливчик, который женился на тебе…
— Будешь мертвым счастливчиком, если не уберешь эту самодовольную улыбку со своей рожи.